Николай Малунов 
Ошибка Улья

S-T-I-K-S – 

Вселенная S-T-I-K-S – 

Ошибка Улья

ЧАСТЬ 1. «НОВЫЙ МИР» 

Глава 1. «Леший». 

Ночной лес был погружен в тишину. Когда–то давно в нем было очень много разных звуков, а теперь лес умер. Умер он давно, почти год назад, в тот момент, когда на поверхность планеты вырвался опасный вирус, превративший большую часть населения в кровожадных зомби, наделив оставшихся выживших проклятием после смерти шататься по этой мертвой земле с одним желанием — жрать!
Ветер практически в полной тишине мягко покачивал макушки деревьев, играл с высокой травой, баловался с туманом, закручивая его в спирали, создавая необычные формы и тени. На небе висела полная луна.
Одинокая человеческая фигура неспешно брела среди деревьев, путаясь ногами в уже пожухлой, подернутой ночным инеем траве. Человек был одет слишком легко для этого времени года, но его это не смущало. Его уже давно ничего не смущало. Остекленевшие, затянутые бельмом глаза практически ничего не различали.
Мертвяк шел медленно, запинаясь и раскачиваясь, а за ним шли остальные. Они шли друг за другом, двигаясь в одном направлении, туда, где невдалеке ярко горел костер. Его отсветы были хорошо видны в темном лесу и потому они двигались на его свет словно мотыльки.
Внезапно один из них, случайно споткнувшись о неприметную в густой траве кочку, с шумом повалился на землю. Стоявшие рядом сородичи проводили падающее тело тупыми взглядами и рухнули вслед за ним. Откуда–то справа донеслись тихие хлопки, которые дряхлые мозги оживших мертвецов не могли идентифицировать как враждебные. Лохматая тень перетекла от одного дерева к другому, сменив позицию, подняла автомат и навела прицел на очередную цель, которая замерла в нерешительности, видя лежащих вокруг нее сородичей. Хлопок. Очередное тело осело в траву.
Несколько шатающихся фигур заподозрили неладное и, наведясь на странные звуки, поковыляли к неясной тени, двигающейся не так, как все остальные. Снайпер убрал автомат за спину, чтобы он ему не мешал. Клинок, тихо шурша, покинул свое место и принялся вершить правосудие, отбирая странную нежизнь из этих нелюдей. Упокоив тройку, Леший медленно осмотрелся, прежде чем двинуться вперед. Крадучись, он прошел несколько метров, выходя на более удобную позицию. До поляны, где уже догорал пионерской костер, оставалось совсем немного. Большая часть стада уже выбралась из леса и теперь топталась у огня. Человек в маскировочном халате снайпера вновь вскинул свой верный ШАК‑12, прицелился и выдал короткие очереди по головам. Добив остатки магазина, он аккуратно убрал оружие за спину, вынул из кармана небольшой пульт управления с двумя кнопками и, выдохнув пар, вдавил одну из них.
Почти сутки Леший бродил по лесам, выискивая этих мертвяков. В окрестностях их становилось все меньше, и он верил, что придет день, когда люди из его клана смогут спокойно бродить по этим местам.
Практически одновременно с нажатием кнопки земля на поляне вздрогнула, взметнулась ввысь, раскидывая по окрестностям смертоносные осколки из болтов и нарубленных гвоздей, комья грязи, корней, обломки веток и прогнившие внутренности. Когда пробежавший над лесом раскат грома утих, мужчина аккуратно убрал пульт в подсумок, вынул из нагрудной кобуры пистолет и двинулся вперед, чтобы проконтролировать недобитков.
Обойдя поляну, закончив свое дело, он устало опустился на землю, уперевшись спиной в дерево. Медленно откинув маскировочный капюшон, сняв с лица сетчатую маску, он глубоко вздохнул и запрокинул голову. Лицо обдувал приятный прохладный ночной ветерок. Он смотрел на огромную пузатую луну, заливавшую окрестности серебристым светом. Где–то вдали стал подниматься туман, который медленно тянулся откуда–то с юга по направлению к человеку. Легкий, но непроглядный, слегка подсвеченный зеленоватым светом…
Леший следил, как облако медленно подползает все ближе. Сперва он подумал, что оно стелется где–то высоко, но теперь мог с уверенностью сказать, что верхняя кромка тумана едва достает до вершины кедров. До ноздрей донесся странный кисловатый привкус, и тогда он напрягся. Туман был очень странным, непохожим на тот, что стелился по траве еще несколько минут назад. Запах был скорее химическим, чем природным. Мужчина поднялся, осмотрелся. Уже вся поляна была окутана этим облаком. Леший поспешно натянул маску, накинул капюшон, опустил на глаза старенький прибор ночного видения и быстро помчался прочь, в сторону своего БРДМа, припаркованного неподалеку. Снайпер стрелой несся по знакомой местности, не боясь оступиться или провалиться в яму, угодить в собственную же ловушку или заблудиться. Сотня метров. Всего сотня метров…
Туман не отпускал, постепенно сгустившись до такой плотности, что Леший даже снял ночник, так как в нем вообще ничего не было видно. Он остановился, осмотрелся. Деревья, трава, кусты… И больше ничего. Никаких знакомых ориентиров, по которым он мог бы отыскать свой транспорт, а ведь он должен был находиться именно тут…
Где–то рядом раздался шорох, похожий на шепот, или шепот, похожий на шорох. Снайпер резко вскинул автомат, прицелившись. Неподалеку взвыл волк, его поддержали откуда–то из леса. Окрестности мгновенно наполнились звуками. Птицы тревожно закричали, звери зашуршали подлеском. Звуки искривлялись, преломляясь и изменяясь в тумане. Казалось, кто–то шуршит совсем рядом, но звук такой глухой, что мозг воспринимал его далеким.
Мужчина заволновался, чего с ним не случалось уже давно. Лучший боец клана островитян, спецназовец, прошедший не одну горячую точку, привыкший в одиночку бродить по лесу даже по ночам, победивший орду в мегаполисе, под корень вырезавший банду мародеров, которые терроризировали весь город, он всегда оставался спокоен, но сейчас его сердце вдруг бешено заколотилось, виски сдавило, в горле запершило. Глаза начали слезиться, в ушах появился гул. «Газ!» — пронеслось в голове. Наверное, взрыв на поляне повредил какое–нибудь секретное подземное хранилище с боевым отравляющим веществом…
Санйпер судорожно нашарил в аптечке на поясе таблетки от отравляющих газов. Закинул в рот все сразу, не сумев точно определить, что это за вещество, принялся за ампулы. Глаза совсем заволокло влагой, и пришлось включать маленький налобный фонарик. Чувствуя, что еще чуть–чуть и он потеряет сознание, мужчина отыскал нужный шприц–тюбик и, молясь, чтобы лекарство в нем не протухло, вколол прямо через рубашку в плечо. Нажать на поршень у него уже не хватило сил. Леший повалился на бок, хрипя и теряя сознание.

* * *

Первым появился свет. Неясный, мутный. Он ворвался в сознание, раздвигая его съежившиеся рамки. Затем появился звук. Сперва ровный, затем прерывистый, высокий, даже можно сказать мелодичный. Последней пришла мысль. Мысль и отрезвила его сознание. «Я мыслю, а значит, я живу», как сказал кто–то очень умный. Леший попытался подняться, но тело его было сковано. Мышцы затекли и не слушались. Напрягаясь, он все же поднялся, поморщился, когда шприц–тюбик больно ковырнул острием по мышце. Выдернув его, мужчина попытался сфокусировать зрение. Вокруг по–прежнему стелился странный зеленоватый туман, но было заметно, как он редеет под легкими дуновениями ветерка. Кислый неприятный запах тоже куда–то улетучился, а может быть, организм просто привык к нему. Часов у Лешего не было, они остались в рюкзаке, но судя по светлеющему горизонту, провалялся без сознания он не менее 4 часов. Кое как придя в себя, первым делом подобрав свой верный автомат, он нетвердой походкой направился в сторону, откуда пришел странный туман. Ему хотелось выяснить, откуда он взялся. В той стороне не было никаких строений, лишь пара брошенных усадеб лесников. Мысли путались, но одна наиболее дикая все же пробилась к сознанию. Возможно, эти самые усадьбы простой отвлекающий маневр, а под ними что–то было? В округе много военных баз и секретных объектов. Возможно, этот самый газ хранился в каком–нибудь убежище, типа того, в котором Леший не так давно отыскал полезные для своих рейдов вещи, вроде взрывчатки, боеприпасов, новых приблуд для своего автомата, небольшого военного дрона, различные предметы для разведки и диверсии, а также боеприпасов для вооружения «бардака», который, к слову сказать, оказался совсем близко, за густым рядом кустов, всего в каком–то десятке метров.
Забравшись в кузов, он развалился на водительском сидении. Судорожно опустошил бутылку воды, распечатал вторую. Напившись, попытался собрать мысли в кучу. Голова все еще гудела, зрение плавало. Посидев немного с закрытыми глазами, мужчина наконец–то осмотрелся. В пулеметную оптику он с недоумением рассматривал горизонт. Горы, которые всегда были на востоке, сейчас отсутствовали, а вместо них виднелись высотки какого–то города. Гора, что была справа и возвышалась над окрестностью почти на две тысячи метров, стала заметно ниже и вместо кедровой была покрыта березовой сопкой. Утро, несмотря на ранний час, было теплым, а в начале октября, который стоял на дворе, даже днем солнце не прогревало эти окрестности до такой температуры, как сейчас.
— Надо осмотреться, — пробурчал мужчина, выбираясь на крышу «бардака».
Разложив на его плоской крыше дрон, Леший подключил его к пульту и направил в небо тихо жужжащую машинку. Коптер, шурша винтами, стал подниматься. На экране пульта наблюдались медленно плывущие вниз стволы деревьев, затем, когда дрон поднялся выше, мужчина смог увидеть гораздо больше. Впереди, примерно в километре от «бардака», виднелось поле, справа стоял большой холм, позади тянулся лес до самого горизонта, а слева раскинулся приличных размеров город. Леший нахмурился, пытаясь узнать в застройке что–то знакомое. Единственный город, который был рядом с ним, это его родной мегаполис, в котором мужчина жил до катастрофы. Он неплохо знал его, но сейчас не мог отыскать ни одного знакомого здания.
Внезапно до ноздрей донесся неприятный запах. Он осмотрелся и вновь занервничал. Зеленый туман вернулся. Он сочился откуда–то из чащи, стелясь по земле змеями, словно живой, быстро заволакивая все вокруг. Мужчина ткнул кнопку, переводя дрон в режим следования, быстро спрыгнул в люк «бардака» и завел двигатель. Машина, ревя, развернулась и помчалась по пробитой вчера дороге прочь от зеленого тумана, который все уплотнялся, стремился схватить ускользающего бронированного монстра.
Машину трясло на кочках, сносило в сторону на сыром склоне, пытаясь опрокинуть, но Леший чудом каждый раз выравнивал его, не давая тому остановиться ни на мгновение. В голове вновь загудело, на глазах выступили слезы. БРДМ несся по лесу, распугивая и без того встревоженных обитателей. Когда туман стал совсем плотным и с ним не могли справиться даже мощные фары, а сознание было на самом краю бездны, «бардак», снеся своим тупым носом очередное молодое деревце, выкатился на какую–то твердую поверхность и одним мощным рывком, словно дикий мустанг, вырвал себя и своего хозяина из тумана. Он ручьями стекал с покатых бортов «бардака», тая на земле, превращаясь в легкую дымку. Машина прокатилась по инерции еще несколько метров и остановилась, когда Леший без сил скатился с сидения.
Он вновь потерял сознание, но буквально на мгновение, даже успев выставить руки, когда его тело начало падать куда–то в сторону. Машина спокойно рокотала своим движком на большой поляне. Нащупав под сидением еще одну бутылку с водой, вновь осушил до дна. Отдышавшись, тяжело выбрался из нутра стального монстра да так и замер наступеньке откинутой двери.
Позади БРДМа, там, где только что шумел кедровый лес, раскинулась весело шумящая березовая роща. Желтые, зеленые, красные листья мирно раскачивались на ветках, волнуемые ветром. Среди деревьев играли солнечные зайчики, колыхалась зеленая сочная трава. Следы броневика, ведущие от машины к лесу, обрывались на самой границе чащи. Трава на поляне была старой, пожухлой, а в лесу сочной, молодой, полной силы. Леший оторопело осмотрелся. Пейзаж перед машиной не изменился, а то, что было позади, стало совсем другим, словно этот самый странный зеленый туман с химическим запахом вырвал целый пласт пространства и заменил его чем–то другим.
В кузове раздался писк. Это пищал пульт управления дроном, сообщая о том, что заряд батареи садится и коптер пошел на посадку. Дрон медленно опускался. Подкорректировав место посадки, Леший ловко поймал машинку и отключил ее двигатели. Задумчиво посмотрел в монитор. Внимание привлек мигающий кружочек в верхнем правом углу: запись видео все еще ведется. Умная техника сама включила запись, как только поднялась в воздух. Леший быстро ткнул пальцем в экран, зашел в галерею, дождался, пока ролик скинется с внутреннего диска коптера на пульт, снова ткнул пальцем в экран, запуская видео–файл. На экране появилось изображение.
Вот деревья, вот дрон поднимается выше… Поле, гора, лес, город… Вот коптер завис на какое–то время, видимо, в этот момент Леший заводил двигатель машины. Камера пошла вниз, выискивая в подлеске место, где должен находиться пульт, и дрон двинулся вперед, записывая то, как под ним стал клубиться зеленый туман. Коптер летел медленно, не в силах визуально, среди бурной растительности тайги, обнаружить своими датчиками движущийся БРДМ, потому ориентировался лишь на сигнал от пульта. «Бардак» катился за пределами картинки дрона, и потому Леший отлично мог рассмотреть все, что происходило позади машины, а посмотреть было на что. Туман набежал сплошной пеленой, скрыв даже деревья. Дрон какое–то время снимал зеленое море вокруг себя, но когда аппарат выбрался из поля действия тумана, камера засекла поистине волшебное действие. Сверху было видно, как реальность внизу меняется. Сначала пропали деревья, затем трава, затем земля, затем вообще все. Внизу была сплошная чернота. Непроглядная, антрацитовая. Она находилась на месте бывшего леса всего мгновение, затем снова стали проявляться очертания объектов: неровности земли, кусты и деревья. Туман словно перезагрузил местность, стерев и воссоздав на ее месте новую.
Леший несколько раз пересмотрел запись, ставя ролик на паузу и ускоряя, листая вперед и назад. Ему было сложно поверить в то, что он видел, но поднимая голову, отрывая взгляд от мониторчика пульта, он каждый раз видел шумящую перед ним березовую рощу с обрывающимися на самом ее краю следами бронированной машины. Они образовывались, словно из ниоткуда, просто появлялись на земле сперва словно легкими росчерками невидимого пера, затем с более детальной прорисовкой художника–самоучки и в итоге превращались в настоящие четкие следы цифрового снимка.

* * *

Леший неспешно вел свою машину по лесной дороге. Несколько раз, подняв дрон в воздух, он смог отыскать эту заброшенную тропинку, накатанную грибниками или охотниками, которая вела в сторону города. Внимательно всматриваясь в подлесок, он чувствовал на себе чей–то пристальный взгляд. Даже не так, чьи–то пристальные, враждебные взгляды. Пару раз, остановившись, он успевал заметить в лесу смутные быстрые тени. Резвые, стремительные и непонятные.
Солнце клонилось к закату, заливая все вокруг контрастными тенями, которые шевелились в такт раскачивающимся ветвям. Свет закатного солнца был необычно сильным, глаза Лешего не привыкли к таким резким картинкам. Он словно смотрел на изображение с дикой резкостью. Ничего подобного в его краях не было. Окончательно смутило мужчину само солнце. Как только оно коснулось горизонта, диск его стал стремительно темнеть, пока не стал совсем черным, сохранив тонкую кромку вокруг, словно при солнечном затмении. Мурашки пробежали по телу, заставляя поближе передвинуть свой автомат.
Внезапно слева от дороги мелькнуло какое–то строение. «Бардак» уже несколько минут ехал по редкому лесочку, больше смахивающему на посадку, выращенную человеческими руками. Леший остановил машину, выглянул в боковой люк, рассмотрел старый покосившийся дом. Сруб, а это был именно он, походил на средневековую усадьбу или церковь. Большой, двухэтажный терем, почерневший от времени, с покосившимся широким и высоким крыльцом, с провалившейся башенкой часовни. Окна усадьбы были заколочены, дверь наглухо прикрыта засовом. Дом стоял практически у самой дороги, метрах в десяти от нее и вокруг не было никакого забора, даже намека на него. Сруб стоял на краю леса, посреди большой поляны, по форме напоминающей подкову или полукруг. Немного поразмыслив, Леший развернул «бардак» и подкатил к дому.
Заглушив двигатель, выходить он не спешил. Внимательно осмотрел через приоткрытые люки лес вокруг, траву, само строением. Не увидев никаких следов, аккуратно выскользнул через люк в полу. Машина стояла так, чтобы задние колеса утопали в густом кустарнике. Этим прикрытием Леший и воспользовался. Если кто–нибудь наблюдает за машиной сквозь щели дома, они не заметят, как водитель покинул транспорт и уже крадется вокруг, скрываемый сумраком и своим маскировочным халатом.
Выбрав лучшую точку для наблюдения, он принялся ждать. Прошло минут 10. Ничего не происходило. Леший уже подумал, что зря перестраховался, как вдруг заметил движение на другой стороне опушки, посреди которой и стоял сруб. Тень тихо скользила по лесу. Перетекала от укрытия к укрытию, от дерева к дереву. Человек. Высокий, быстрый, внимательный. Леший навел оптику и в прицеле смог рассмотреть детали. Мертвяк! Пустые глаза, окровавленное тело, разорванная одежда… Леший нахмурился. Мертвяк! Точно мертвяк! Но движения… Движения не походили на тех, что он привык видеть. Даже только что обратившиеся бегуны не двигались так аккуратно, прячась за укрытиями. Присмотревшись, он смог разглядеть не привычные черты. Серая плотная, словно чешуйчатая кожа. Лобастая голова, здоровенные острые черные когти и, крепкие, жилистые ноги. Это был какой–то мутант, выглядящий как мертвяк. Частично как человек и частично как какое–то животное.
Существо аккуратно подобралось к краю опушки, повело носом и, как–то гортанно заурчав, бросилось в сторону Лешего. Тот едва успел прицелиться и чуть не нажал на спуск, как понял, что существо, быстро мчащееся по поляне, бежит не к нему. Из–за дома выскочили два человека, скрываемые до этого от взгляда Лешего фигурным углом усадьбы из бруса. Первый высокий и худой, второй низкий толстячок, с брюшком. Оба мужика были вооружены автоматами, на каждом имелся бронежилет с подсумками, за спиной по большому тяжелому рюкзаку.
Впереди бежал толстяк. Он лихо подкидывал ноги, вырывая их из глубокой травы, прижимая к груди автомат. Худой заметно отстал, прихрамывая на правую ногу. Толстяк добежал до крыльца, попытался поднять засов. Не сумев этого сделать, развернулся, вскинул автомат и открыл огонь по набегающей на худого твари. Тот резко ушел в сторону, и пули мазнули по мертвяку, но он, ничуть не потеряв скорости, уйдя в последний момент с линии огня, в прыжке смог дотянуться до спины худого, дернув того за рюкзак. Мужчина споткнулся и, сделав пару больших шагов, клонясь влево, пытаясь удержать равновесие раскинутыми руками, плюхнулся в траву, прокатившись по ней на груди. Быстро перевернувшись на бок, он скинул рюкзак, и когда существо вновь кинулось, успел сунуть между собой и ним свою поклажу. Мутант врезался в худого, повалив в траву. Пальцы твари мазнули, раздирая рюкзак. Раз, два и от крепкой камуфляжной ткани остались одни лохмотья. Из рюкзака по всей поляне разлетелись вещи. Монстр приподнялся и с размаху попытался всадить свою лапу с растопыренным пальцами в живот яростно брыкающемуся человеку прямо через остатки рюкзака. Леший плавно нажал на спуск. ШАК тихо шикнул, и в сторону монстра устремилась дефицитная, огромная бронебойная пуля 12‑го калибра. Она воткнулась монстру точно в правый глаз и вылетела откуда–то из затылка, отчего голова монстра запрокинулась назад. Худой, спихнув с себя монстра и быстро подскочив, укрылся за его тушей. Второй мужик присел за остатками лавки на крыльце, водя стволом из стороны в сторону.
Леший лежал неподвижно, плавно переведя прицел на толстяка. Просветленная оптика позволяла отлично видеть цель, которая в свою очередь никак не могла отыскать стрелявшего.
— Эй! — наконец–то донеслось из–за трупа. — Назовись!
Леший молчал, лишь плавно перевел прицел на говорившего. Расстояние до него было небольшим, и потому в случае необходимости, он смог бы легко в него попасть, даже особо не целясь.
— Эй! Я тебе говорю! — снова прокричал высокий, незаметно, как ему самому показалось, подтянув свой оброненный автомат. — Ты кто?!
Снайпер снова промолчал. Медленно окинул окрестности взглядом, отлипнув от прицела. Вроде бы больше никого. Все движения он старался делать очень плавно, лениво, чтобы не выдать себя.
— Слышь! — не выдержал толстяк. — Мы честные рейдеры! Нам чужого не надо! Это твоя добыча! Мы уйдем сейчас!..
Высокий внезапно подскочил и рванул к своему напарнику, на бегу «качая маятник». Леший аккуратно проводил бегущего прицелом, усмехнувшись, отметив то, что легко бы смог подстрелить. Движения худого были такими неумелыми и предсказуемыми, что снайпер чуть не рассмеялся. Мужчина перебежал за дальний угол дома, куда начал понемногу пятиться и толстячок.
Снайпер плавным движением сместился в сторону, когда люди скрылись за углом дома и не смогли бы его увидеть. Поднявшись, он перебежал по лесу, заходя людям за спину.
Они о чем–то шептались. Высокий указывал рукой на тело монстра, а толстячок яростно о чем–то матерился, размахивая руками. Высокий сплюнул, аккуратно выглянул из–за угла.
— Эй! — прокричал он, спрятавшись. Толстячок в это время, крадучись, двинулся вдоль стены дома, намереваясь обойти притаившегося незнакомца. — Мы честные рейдеры! Мы уходим!..
Леший усмехнулся, наблюдая за действиями парочки, спрятавшись под низким раскидистым кустом акации практически в десяти метрах от дома. Толстячок подбежал к углу, аккуратно высунул автомат, обогнув куст. Снайпер, как всегда в таких случаях, постарался расслабиться, входя в состояние нирваны, отвлекаясь от всего, прикрыл глаза. Ноги толстяка протопотали в полуметре от его головы. Толстяк всматривался в темный лес, пытаясь высмотреть притаившегося стрелка. Он не слышал, как за его спиной беззвучно выросла лохматая тень. Удар по затылку, и тело человека мягко упало в руки Лешего, который перенес упавшего за куст.
— Слышишь! — орал высокий, пытаясь отвлечь внимание стрелка. — Сейчас тут целая толпа тварей набежит, нам не резон с ними…
— Да слышу, не ори, — раздался внезапно тихий, незнакомый, грубый мужской голос над самым ухом кричавшего.
Тот присел от неожиданности, вздрогнув, развернулся. Сильная рука выхватила у него автомат и грубо прижала к стене. Перед ним стоял огромный человек в маскировочном халате, сшитом, казалось было, из лесной подстилки. Мужик оказался пареньком. Высоким, белобрысым, лет 20 от роду. Он глухо пискнул, бросив быстрый взгляд в сторону ушедшего напарника. Тяжело сглотнул, когда никого не увидел.
— Кто там прийти должен?! — раздался глухой бас из–под лохматого капюшона.
— Б… Бегуны с топтунами, — испугано повторил паренек. — Пузо! Что с ним?!
Леший свел брови к переносице. Паренек не мог видеть его лица, и потому понял паузу как призыв к действию.
— Мы честные рейдеры, — затараторил он, мелко подрагивая, затравлено осматриваясь по сторонам. — Мы к свежему кластеру шли, поживиться, слышим, грузовик ревет какой–то, пошли на звук, мы ж не знали, что ты тут охотишься. Если б мы знали, мы бы никогда… Но мы ж не знали… Пузо.. Пузо, где он? Что с ним? Ты его?..
— Пузо? Это тот?! — качнулся капюшон в сторону дальнего угла дома.
Парень аккуратно закивал головой. Хватка на его горле ослабла.
— Живо пузо твое, дрыхнет вон там под кустиком. Это что за тварь?! — перевел снайпер разговор на интересующую его тему. — Какой–то странный мертвяк и сами вы откуда и кто такие?
Парень ошалело вытаращил глаза.
— Ну так спидер же!.. — проговорил он, тоже посмотрев на замершее посреди поляны тело.
— Кто? — переспросил Леший.
— Спидер!.. — снова повторил парень. — Погоди, ты новенький что ли?
Леший молчал, задумчиво рассматривая парня. Высокий, светлые волосы, ярко–голубые глаза, веснушки на носу. Руки худые, впрочем, как и весь парень.
— Ты про Стикс в курсе?
Капюшон отрицательно помотался из стороны в сторону. Парень облегченно выдохнул и попытался убрать от себя руки Лешего, но тот пресек попытку, снова прижав его к стене.
— Тихо, тихо, дружище. Скажи, голова не болит? Не тошнит, не кружится? Туман зеленый помнишь? — Леший молча отвечал на вопросы парня, кивая или мотая головой. — Сколько времени прошло с момента тумана?
— Которого? — переспросил Леший. — Первого или второго?
— Второго? — пришло время парнишке удивляться. — Ты что под перезагрузку двух кластеров попал?
— Туман появился, меня вырубило, потом он рассеялся, а потом снова внезапно появился, я еле успел выехать из него на машине, — Леший кивнул в сторону замаскированного «бардака», который уже слился с темнеющим лесом.
— Двойная перезагрузка! — вытаращил глаза паренек. — Вот это да! Круто! Это редкость дикая, расскажешь, как это было, эта информация может очень дорого стоить!.. Нужно провести замеры, исследования… — парень вывернулся из рук Лешего, но хвататься за автомат не стал, лишь с интересом осмотрел костюм снайпера. — Давай в доме поговорим? Тут сейчас столько тварей будет… Кластер–то твой недавно перезагрузился, сейчас туда со всей округи заморыши эти ринутся на обед, я бы не хотел с ними встречаться.
Леший отошел на шаг, поднял свой автомат, качнул стволом в сторону приходящего в себя толстяка.
— Пошли, друга твоего поднимем и поговорим, а то я пока ничего не понимаю…

Глава 2. «Улей». 

В доме было сыро и темно. Толстяк, поминутно жалуясь на головокружения и тошноту, сидел на покосившейся лавке, баюкая больную голову руками, иногда прикладываясь губами к фляжке, от которой несло алкоголем. Худой, представившийся Дрыщом, установил на столе фонарь, который освещал маленькую комнату, раньше служившую кухней своим хозяевам. Леший сидел в углу, положив автомат на колени так, чтобы он смотрел в сторону напарников.
— Ты это, ствол–то убери, — попросил Пузо, скривившись от очередного приступа тошноты. — Говорили же, мы нормальные рейдеры…
— Уберу, когда решу, — отозвался снайпер. — Рассказывайте давайте, что это за Стикс такой…
Пузо и Дрыщ переглянулись. Парнишка вздохнул, видя, что напарнику не до рассказов, и медленно начал.
— Попал ты, мужик. Это Стикс, или Улей, или Ад, называй, как тебе угоднее, смысл от этого не изменится. Жопа, она и в Африкании жопа… Что такое Улей, точно никто не знает, это вроде как параллельный мир, причем параллельный сразу всем другим. Все, из чего он состоит, называется кластерами. Это место сшито, как улей из сот, потому и название такое. Каждый кластер выдернут из какого–то мира и пришит здесь по законам, ведомым лишь Улью. Кластеры имеют разные формы и размеры. Есть совсем маленькие, а есть огромные. Прилетают кластеры тоже с разной частотой. Какие–то, так сказать, перезагружаются, постоянно и через равные промежутки времени, какие–то непредсказуемые, а есть и такие, которые не перезагружаются никогда, ну или имеют такой длинный период перезагрузки, что еще никто не доживал до их рестарта. Все, кто прилетает сюда, заражаются вирусом. Некоторым из них, как мне или Пузу, посчастливилось стать иммунными, и вот мы, иммунные, и населяем этот Стикс, так сказать, с человеческой половины жителей. Другая половина, кому не повезло, и их, кстати, большая часть, постепенно перерождаются в тварей. Сперва в простых мертвяков, типа зомбаков, но потом, поднаевшись, они переходят на новую ступень. Становятся быстрее, сильнее, больше. Так, например, есть тут такие существа, которых и из танка не сразу завалишь… Тот, которого ты завалил там на улице, можно отнести к низшим зараженным. Еще не высший, но уже и не пустошь какой–нибудь. Эти твари отлично слышат, могут стрельбу за километры распознать и тогда срываются со всех ног или лап и мчатся туда, потому что, где стрельба, там и трупы, а трупы — это мясо. Я тебе все рассказывать не буду, потому как не факт, что ты иммунный, и тогда, сам понимаешь, информация эта тебе бесполезна. — Дрыщ потянулся к рюкзаку, вытащил оттуда сложенные в брошюрку несколько листков бумаги, передал Лешему.
— Тут вот небольшая брошюрка для таких, как ты, чтобы по сто раз не пересказывать, прочитаешь, и если выживешь, то пригодится. Ты, кстати, как себя чувствуешь? Живчика может хлебнуть? — Дрыщ кивнул головой на Пузо, который понемногу стал приходить в себя.
— Нормально, не болит, — отозвался Леший.
— Странно, — протянул Дрыщ. — Понимаешь, все, кто попадают в Стикс, вынуждены до конца своей жизни пить живчик, по сути иммунный не совсем иммунный. Живчик нам и силы дает, и жизнь продлевает и раны помогает залечивать и в тварей этих окончательно не превратиться… Тут, кстати, с ними попроще. Рука или нога отрасти может заново, правда, живчиком одним не отделаешься, тут знахарь нужен, но думаю, ты понял различия с простым миром. — Леший кивнул, задумчиво бегая глазами по напечатанному тексту и картинкам брошюры.
— Дар? — наткнулся он на интересное описание способностей жителей улья.
— Дар, брат, — Пузо наконец–то развалился на лавке, вытянув ноги, закинул руки за голову, — Это отличная штука! У всех он разный, а у некоторых их и не один. Кто–то может деревню сжечь усилием мысли, а кто–то лишь сигарету подкурить от пальца. Кто–то умеет мысли читать, а кто–то время останавливать…
— Интересно, — проговорил Леший, сдвинув наконец–то автомат в сторону. — И какой, например, у вас?
Дрыщ оскалился в улыбке.
— Никогда не спрашивай у человека о его даре! Это неприлично, но так как ты новичок, так уж и быть, расскажем! Улей поощряет тех, кто новичкам помогает, так уж у нас принято… Хотя это еще не понятно, новичок ли ты на самом деле… — Пузо приоткрыл один глаз и сверкнул им в Лешего. — Но у нас все равно времени до утра еще много, чего бы не потрепаться. Я, например, сенс, хоть и слабенький. Могу на небольшом расстоянии людей и тварей чувствовать… Но расстояние небольшое, потому спидера и прозевал… Надо бы, кстати, выпотрошить его, посмотреть, может что–то полезное найдем…
— Выпотрошить? — удивился Леший.
— Ага, — снова начал Дрыщ, раскладывая на столе собранные вещи, осматривая свой разорванный рюкзак. — У каждой твари есть споровый мешок на затылке, типа чесночины такой, грибница. Так вот там, дружище, скрыта самая большая ценность улья. В зависимости от уровня твари там можно отыскать такие ништяки, которые могут тебе и новый дар открыть, и старый прокачать, да и вообще, деньги нам заменяют… В спидере этом тоже может какой–никакой хабар найтись, кстати, из споранов живчик–то этот и делается… Найдешь вот такую штуку, — Дрыщ порылся в разложенных на столе вещах и вытащил пластиковый прозрачный пакет, показал его содержимое Лешему. — Вот это споран, — он ткнул пальцем в небольшой мясистый шарик, размером с виноградину. — А это горох, это вот янтарь… Надо посмотреть обязательно, что там в спидере, и так как ты его завалил, да еще и новичок, то все, что с него возьмешь, твое…
Леший задумчиво хмыкнул, дочитав текст…
— Интересное местечко… И, как я понимаю, обратно уже никак?
— Никак, — печально вздохнул Пузо. — Система ниппель, сюда дуй, обратно…
— Вообще ходят слухи, — поддержал Дрыщ, — что все мы здесь всего лишь копии тех, кто попал под кисляк… Мы так туман называем, — пояснил парень, видя как Леший нахмурил брови. — Мултиверсум, слышал такое слово?
— Слышал, — кивнул снайпер, потирая лицо. — Как, говоришь, узнать иммунный ты или нет?..
— Никак, — развел руками Дрыщ. — Только ждать, обычно в течение 2–3 часов проявляется, у некоторых иногда до пары суток доходит, ну или к знахарю… Но скорее всего ты иммунный, так как нет характерных признаков в виде тошноты или общего ухудшения самочувствия… Хотя это тоже странно, молодые иммунные ведь тоже должны это ощущать…
— Меня другое волнует, — поднялся с лавки Пузо. Леший напрягся, перехватил автомат поудобнее. — Я тебя не ощущаю… Глазами вот вижу, а дар молчит, будто и нету тебя вовсе. — Напарники переглянулись. — Ты точно новичок или мозги нам пудришь? Откуда тогда у тебя скрыт?
— Кто? Нету никакого скрыта у меня… Может это мой дар? — предположил Леший, поднимаясь. — Вы же сами говорили…
— Дар открывается не сразу, в лучшем случае через 2–3 дня, да и то, ты его не почувствуешь, а включается он обычно или после знахаря, или жемчужины или смертельной опасности… — начал Пузо, наступая. — А ты говоришь, что несколько часов всего, и живчика не пьешь, организм не требует…
— Так и есть, — поднял автомат на Пузо Леший. — Тормози, — предупредил он.
— Тихо, тихо, — вмешался Дрыщ. — Пузо, не гони, чел реально новенький. Я вижу. Такое не сыграешь … Я знаю, когда человек врет, а когда правду говорит… — и пояснил для Лешего: — Дар у меня такой, ментат я, но тоже слабенький и «кривой», то есть не чистый ментат, а пародия.
Толстяк стоял перед Лешим, глядя на него недоверчивым взглядом. Леший прищурил глаза, и Пузо, не выдержав, отвернулся.
— Хрен с тобой, — зло бросил он и принялся распаковывать свой рюкзак, доставая провизию, готовясь к ужину. — Я жрать хочу…
— Ты извиняй, — начав выкладывать банки с едой, ответил за друга Дрыщ. — Сам пойми, тут каждый под смертью ходит, проживешь с месяцок тут, сам будешь на всех косо смотреть. Кстати, месяц — это очень большой срок в Улье, проживешь, считай еще не старичок, но уже опытный…
Леший опустил автомат, отошел в дальний угол комнаты. Информация, свалившаяся на него за один раз, требовала осмысления. Ему не верилось в услышанное, в глубине души хотелось, чтобы все это оказалось розыгрышем или безумным сном. Снайпер опустился на пол, прикрыл глаза. Столько всего разом… Надя, его девушка из прошлого, лучший друг Сашка Кабанов, который увел ее, война острова и мародеров после всеобщего конца, обманы, предательства, обретение дочери, которую он чуть не потерял снова… смерть любимой, им собственноручно умерщвленной и похороненной там, на подступах к городу… Все это очень подкосило его и физически, и морально… А теперь еще и это… Голова шла кругом. За что же ему все это, почему именно он, за что такая судьба? Он не безгрешен. За свою жизнь Леший совершил много плохого, и, наверное, все, что с ним теперь случается, — лишь расплата за грехи?.. Он задумчиво сидел, прислонившись спиной к стене, и пытался справиться со своими мыслями. Стикс, параллельные вселенные, умный мир, словно живой океан у Лемма, мутанты, сверхъестественные способности, трудно было с ходу поверить во все это, но Леший не привык раскисать, а привык решать проблемы по мере их поступления…
Пузо и Дрыщ чем–то шуршали и гремели у стола.
— Есть будешь? — окликнул его голос.
Снайпер встрепенулся, выходя из задумчивости. Медленно поднялся, подошел к столу. На разорванном рюкзаке были разложены консервы, обломок хлеба и пара стальных кружек. Рядом на походной газовой печке грелся котелок с водой. Леший сходил в «бардак» и притащил сухарную сумку, из которой вынул и разложил на столе два пакета с едой. Он не привык от кого–то зависеть даже в мелочах и не любил быть кому–то обязанным. Положив свертки, он размотал их. По комнате разнесся аромат свежекопченого мяса, приправленного специями. Пузо облизнулся, сразу заулыбался и как–то даже подобрел.
— Вооот это по–нашему!.. — проговорил он, потирая ладони.
Во втором свертке оказались галеты, пара блистеров с армейским повидлом, пакетики адаптона (бодрящего напитка) и несколько плиток шоколада, пара прессованных пачек салата.
— У нас все больше тушенка в ходу на рейдах, сам понимаешь, — развел руками Пузо, ополовинив кусок мяса. — Твари у нас очень чуткие, потому вне стаба никто даже и не курит, а уж такие ароматы, — толстяк сочно шмыгнул носом, втягивая запах копчености. — Я боюсь представить, что на них сбежится, если это все вынести за дверь…
— Ага, ты–то и вынесешь, — заулыбался Дрыщ. — Ты ж Пузо, после тебя даже крошек не остается…
— Люблю поесть, — вновь развел руками толстячок и погладил свой круглый живот. — Особенно на халяву… — он подмигнул Лешему и отправил в рот первую порцию мяса.
Снайпер молча кивнул и принялся за листья салата. Задумчиво пережевывая зелень, закусывая их ароматным, острым, еще теплым мясом, раздумывал над своей дальнейшей судьбой.
— Тебя, кстати, как зовут? — проговорил Пузо, набивая рот кашей.
— Леший, — задумчиво пережевывая пищу, ответил снайпер.
Пузо хмыкнул, переглянулся с Дрыщом.
— Армейский позывной, — поспешил добавить снайпер, приподняв локоть, показывая свое облачение.
Парнишка поскреб ложкой банку и как бы нехотя начал: — Понимаешь, у нас не принято сохранять свои имена из прошлой жизни. У нас имя тебе дает сам Стикс или крестный. Можешь называть нас суеверными, но поверь, это проверено годами. Скоро сам начнешь верить во все это… Нас вот Кастет крестил, живет тут со своей группой невдалеке, мы, кстати, к ним на встречу–то и шли, думали их машинка тарахтит… Так что, если хочешь, мы тебе перекрестим… дело, конечно же, твое, — поспешил добавить Дрыщ, видя, как Леший нахмурился, — но лучше так, поверь…
— Меня зовут Леший, — твердо проговорил снайпер. — Я привык к нему. Я отказался от своего настоящего имени уже давно, — задумчиво проговорил он. — Так что, думаю, Стикс это мне зачтет…
— Леший, так Леший, — Пузо тоже отодвинул опустевшую банку и, поднявшись, стал доставать из рюкзака спальник.
— Я буду спать у себя, — поднявшись, проговорил Леший, аккуратно собирая со стола свои свертки.
— Да пожалста, — зевнул Дрыщ. — Нам тут уютнее будет. Места больше для маневра, если что… тут бывает, такие твари бродят, что твой «бардак» им на зубок… Не спасет такая броня..
— Ага, — поежился Пузо. — Паукан один чего стоит! Хоть и молодой совсем элитник, но говорят, на прошлой неделе целую группу накрыл, три пикапа с пулеметами… 12 человек за пару минут разорвал, только и успели сигнал помощи послать, а когда группа поддержки из города подтянулась, от них только техника битая осталась да пару тел смогли найти, остальные или сожрал или с собой утащил…
Леший вышел. Хмыкнул. Обычные страшилки старожилов перед новичком. Подобное можно было встретить повсеместно. Такой уж у человека нрав. Байки среди туристов, истории среди военных, мальчишечья похвальба среди сверстников, рыбацкие наставления новичкам, впервые взявшим в руки спиннинг… Подобное можно было встретить везде. Вот и сейчас Леший особо–то не предавал значения сказанному Пузом. Пока его это не волновало. Сейчас волновало его больше то, что о нем будут говорить за спиной. Снайпер надел на ухо гарнитуру, отрегулировал громкость микрофона, который незаметно несколько минут назад положил в темном углу комнаты. Ему не хотелось ночевать рядом с этими двумя неизвестными людьми. За годы службы Леший выработал особое чувство. Как только он начинал общаться с человеком, то сразу понимал, стоит ли доверять собеседнику. Сейчас интуиция говорила, что этим двоим не стоит верить вот так сразу. Убить не убьют, а гадости со стороны того же Пуза за шишку на голове ждать стоит.
— Веришь ему? — донесся голос Пуза.
— А хрен его знает, Пуз, кому сейчас можно верить… — отозвался Дрыщ. Потом подумал и добавил. — Вроде нормальный мужик, обычная реакция новичка, себя вспомни…
— Ну не знаю, спать давай, по очереди будем, и двери прикрой, мало ли…
В наушнике раздался шорох, и Леший услышал, как за спиной послышался звук запираемого изнутри засова. Он еще тихонько постоял на крыльце, вслушиваясь в окрестный лес. Тот жил своей жизнью. Где–то в кустах стрекотал сверчок, вдали ухал филин, негромко пели лесные птицы…
Забравшись в кузов «бардака», он запер все люки и улегся на откидную кровать. Сон не шел. Мысли одна за одной приходили в голову, смешиваясь, разбегаясь и наваливаясь то по одной, то сразу целой пачкой.
В тусклом аварийном свете он еще раз перечитал брошюру. Перспектива вырисовывалась очень мрачной. Назад пути нет. Шансы превратиться в одного из этих существ вроде поубавились, но не сошли на нет. Судя по описаниям все того же Дрыща, он уже давно должен был начать чувствовать себя худо. Мужчина прислушался к ощущениям. Все было как обычно, только где–то в животе ворочался червь, но скорее всего связанный с простым волнением.
Уснул он уже под утро. Машина стояла так, что в щель приоткрытой амбразуры он мог легко рассмотреть двери дома. Как он успел удостовериться, пока был внутри усадьбы, окна были наглухо заколочены и потому выбраться незаметно, не издавая громкого шума, никак бы не удалось. Микрофон исправно передавал звуки из комнаты еще какое–то время, а потом внезапно щелкнул и затих… Перед этим Пузо и Дрыщ обсуждали его, события прошедшего дня и планы на новый, но ничего странного в их разговоре Леший услышать не успел… Затем, где–то через час, Дрыщ выходил на крыльцо по естественным нуждам. Немного пожурчав в углу крыльца, он пристально посмотрел на «бардак», но подходить к нему не решился, а быстро ретировался и вновь запер за собой дверь изнутри. Они, вероятнее всего, тоже не особо–то доверяли непонятному «новичку», и Дрыщ все же, скорее всего, выходил на разведку. Хотя, что именно он мог рассмотреть в безлунную ночь, было непонятно. То, что БРДМ стоит там же, где и стоял? Но захоти Леший покинуть это место, шум от мощного движка наверняка бы разбудил даже храпящего на всю округу Пуза. Хотя Дрыщ и сказал, какой у него дар, но, возможно, у паренька он был не один, и этот взгляд как–то относился к одной из чертовщин, творящихся вокруг.

* * *

Утро встретило их моросью. Дождик начался часа в 4. Капли монотонно колотили по броне «бардака», а в амбразуру задувал свежий, приятный ветерок. Леший проснулся сам. В кузове было темно. Только тусклая линия приоткрытого лючка водителя едва освещала приборную панель.
Сладко потянувшись, он откинул одеяло и выбрался из спальника. Щелкнув тумблером освещения над кроватью, мужчина поставил на плитку кружку, налил в нее воду и всыпал пакетик «адаптона». Ярко–желтый порошок быстро растворился в воде, запахло лимоном. Когда вода согрелась, мужчина в два огромных глотка опустошил кружку, поморщился от кислого варева, передернул плечами и прошел к месту водителя, глянул в триплекс, осматриваясь. Вокруг стоял туман, но не зеленый, как вчера, а обыкновенный, серый, утренний. Лес шумел от набегавших где–то вверху порывов ветра. Надев свой маскхалат, взяв автомат и застегнув тактический ремень на поясе, он выбрался из кузова в холодное утро.
Справив нужду у ближайшего дерева, вслушиваясь в лес, Леший направился к дому. Микрофон снова исправно работал, в наушнике доносился шорох и бухтение, похожее на то, словно недовольный человек с утра пытается натянуть штаны на голову, думая, что это кофта. На пути к дому Леший решил осмотреть тело подстреленной вчера твари.
Подойдя ближе, он насторожился. У трупа не хватало ног. Кто–то оторвал или скорее отгрыз их ночью. Кровавый след тянулся по покрытой росой траве куда–то в лес, огибая дом. Присмотревшись, он оценил капельки крови как старые, уже подсохшие. Наверное, какая–то тварь все же приходила ночью на запах мертвечины, но побоялась приближаться к дому или броневику. Он ткнул в огрызки костей ножом, внимательно изучая раны. Мелкие зубы, кости оторваны в суставах, крови немного. Огрызки волокли по траве, а не несли, был виден характерный след… Возможно, это был какой–нибудь хищник, типа волка или пумы, или еще какого–то представителя местной фауны.
Внимательно посмотрев по сторонам и не уловив враждебного взгляда, Леший направился к дому. В наушнике был слышен недовольный шёпот Пуза, который ругал своего напарника за то, что ему приспичило до ветра в такую рань.
Снайпер встал напротив входа, не поднимаясь на крыльцо. Дождался, пока Дрыщ, вприпрыжку, в наспех наброшенном, но не застегнутом бронежилете, с автоматом в руках выйдет из дома и направится по своим делам.
— М–м–м-мать! — выругался паренек, когда прикрыл за собой дверь и обернулся.
В доме послышался шорох и в открывшейся двери показался взъерошенный Пузо. Дрыщ с выпученными глазами направлял на Лешего свой автомат.
— Тихо, тихо, — примирительно поднял тот руку. — Это я.
— Ты че так пугаешь?! — взвился Дрыщ, опуская оружие.
Леший оскалился, скинул капюшон с головы.
— Это я еще не пугаю… был бы ты у меня в клане, на острове, узнал бы, что такое напугаться…
— Леший, мать твою! — недовольно выругался Пузо, сплюнув. — Ты совсем уже? Я думал тут уже Дрыщу хер откусили…
— Не бухти, — пропустив мимо себя скачущего паренька, Леший подошел к дому. — Жрать будем? Или вы еще дрыхните?
— Жраааать? — блаженно пробормотал Пузо и, прислушавшись к себе, кивнул. — А давай, все равно вставать уже надо было, нам сегодня до Изумрудного добраться нужно, Кастета встретить хотели… Они как раз сегодня в рейд собирались. — Пузо вошел вместе с Лешим, зевнул. — Тут база военная одна, странная какая–то, частенько перезагружается, он туда со своей группой рейдеров катается регулярно, чистят, шмотки да патроны со стволами поднимают, химию всякую… Ты кстати, — Пузо слегка замялся, — не подкинешь нас? На броне–то шипче будет, чем на своих двоих, глядишь, еще и успеем…
Леший задумался, кивнул.
— Мне пока все равно некуда податься, да и местности не знаю… — он развел руками.
— Ты это, — начал снова толстяк, — извиняй за вчерашнее, сам понимаешь…
— Да нормально все, — отмахнулся снайпер, выставив на стол сухарку с провизией. — Сам такой же, не парься.
— Вот и здорово, — оживился Пузо, потирая ладони, следя за тем, как из сумки Лешего появляется знакомый пакет с копченостями.
— Эй! — воскликнул вернувшийся в дом возбужденный Дрыщ. — Там спидера кто–то ночью объел!..
Пузо напрягся, передвинул автомат на грудь, подошел к двери, выглянул на улицу.
— Это не ты? — смешливо обратился паренек к другу. — Ишь, как оголодал–то…
— Иди ты, — отозвался толстяк, отвесив товарищу подзатыльник… — Тварь какая–то приходила, я ж говорил, ходит кто–то!..
— Да, я тоже видел, — отозвался от стола Леший, спокойно собирая себе бутерброд. — Хищник какой–то, судя по зубам. Волки тут есть? Или собаки, кайоты?
— Волки, — задумчиво проговорил Пузо, вернувшись, запирая дверь и включая фонарь на стене. — Волки есть, обычно из леса этого, из которого ты пришел, зверь в основном дикий приходит, но наши мутантики больше любят покрупнее добычу, типа лошадок да коровок… Потому элита и прочие крупные твари там кормятся, а здесь пока того же волка догонишь, сил потратишь больше, чем потом мяса добудешь, потому среднячки иногда приходят, если проголодаются. А так обычно пустоши да бегуны.
— Вот, — Дрыщ положил на край стола прозрачный пакетик, наполненный непонятными вещами, — это я со спидера поднял. По закону Стикса, тут все твое, как и обещали. Богатый вышел улов, повезло. Споранов с десяток…
Пузо придвинулся, рассматривая добычу. Косо глянул на товарища.
— Слишком даже богатый, — задумчиво почесал он затылок. — Тут хватит неплохо несколько дней в Изумрудном пожить, без шика конечно…
Леший мельком взглянул на пакет. Взял его в руки, помял, не зная, что с ним делать.
— Убери подальше, — посоветовал Дрыщ, видя замешательство новичка. — Здесь и за меньшее некоторые убивают…
— Чем заниматься думаешь? — спросил Пузо, переводя разговор и ставя воду на плитку. — Думал уже?
— Да пока с вами, до Изумрудного этого… Подкину, а потом может куда и пристроюсь… Стрелять умею, в рейдеры или охотники, не знаю пока…
— Хм, — задумался Дрыщ. — Рейдеры, говоришь… — он переглянулся с напарником. — Слушай, мы с крестным собирались сегодня в рейд, им руки всегда нужны, а у тебя и колеса и стволы вон какие, и вообще… Мы за тебя пару слов Кастету скажем, но ты там давай уж сам потом, мы–то так, больше сами по себе ходим…
— Точно! — проговорил Пузо, набивая рот. — Кастет хоть и крутой мужик, хоть и наемник, но ты вроде тоже не из вялых…
Перекусив и умывшись, они почистили зубы, заперли за собой дверь, и, погрузившись в «бардак», двинулись по раскисшей дороге дальше на запад…

Глава 3. «Ландскнехт». 

Темные коридоры подземного научного комплекса были наполнены нечеловеческими криками. Стоны, всхлипы, шорохи и клекот… Самым ужасным был именно он, звук похожий на птичий, на гортанные звуки человека с обожженными связками, это был зов зараженных страшным вирусом существ, которые еще недавно были простыми людьми. Он шел откуда–то с нижних этажей и постепенно приближался. Капитан, израненный, в разорванном бронежилете, с треснутой маской военного шлема с панорамным стеклом противогаза на лице безвольной куклой болтался на плечах сержанта, ударяясь шлемом о его могучую спину. Он морщился при каждом шаге друга, который неустанно тащил его наверх, прочь из этого страшного места. За какие–то сутки от элитного, вооруженного до зубов отряда осталась всего пара человек. Они брели по темным коридорам, заполненным ядовитыми для простого человека спорами вырвавшегося на свободу смертельного вируса, пытаясь добраться до точки эвакуации. Совсем скоро должна прибыть подмога, а там внизу, на‑7 этаже остались гражданские, которые верят им и ждут помощи. Бывший охранник обычной городской школы, а до этого такой же бывший спецназовец, прошедший не одну горячую точку, волей судьбы оказавшийся в самом сердце натурального зомби–апаклипсиса, тяжело ступал по арматурному полу аварийного коридора, стараясь как можно аккуратнее нести свою ношу.  Капитан уже несколько раз проваливался в бессознательное состояние, но каждый раз возвращался из него.
— Держись, капитан, — рычал сержант, преодолевая очередной завал из мусора. — Еще чуть–чуть!
Удерживая одной рукой пулемет, он аккуратно подошел к закрытой двери, ведущей в основной коридор. По расчетам, они должны были обойти большое скопление тварей и выбраться почти к самому подъему, ведущему на‑4 этаж. Выше их быть не должно, но те, что шли попятам, рано или поздно все же нагонят их. В рюкзаке у Ландскнехта остался один барабан на 250 патронов, до которого еще нужно было добраться. В пристегнутом, 100-патронном барабане оставалось менее половины, второй, почти полный, висел на поясе в подсумке. «Должно хватить, должно хватить!!!» — шептал про себя сержант, аккуратно приоткрывая дверь.
В коридор ворвался прохладный поток ветра. Он пробежал по переборкам и швеллерам, загудел в трубах и умчался куда–то вниз, к реактору, густо оплетенному живой грибницей, яд которой пронизал все подземное укрытие.
Выглянув в темный проем, подсвеченный в прозрачном забрале шлема зеленым маревом ночного видения, сержант тихо открыл дверь, протиснулся в проем и втащил за лямку на разгрузочном жилете вновь потерявшего сознание капитана.
Они успели отойти от наглухо закрытой за собой двери всего на несколько шагов, когда в нее с громким стуком что–то врезалось изнутри. По коридору разнесся гул, навстречу которому пришел сперва одиночный клекот, затем почти мелодичный перелив из нескольких голосов, а затем в коридор, заглушая все остальные звуки, ворвался целый хор из крика, воя, рыка и топота…
Сержант скрежетнул зубами и прибавил ходу, постоянно оглядываясь.

* * *

Странный туман накрыл их на половине пути к выходу, где–то в районе кухни. Он сочился отовсюду, поднимаясь через бетонный пол. Сержант замер в нерешительности, видя, как зеленоватый в ночном видении газ сочится прямо из бетонного перекрытия, словно вытекает из приоткрытых дверей, тугими щупальцами скользит по стенам из вентиляции.
— Газ! — громко прошептал он в микрофон.
Капитан запрокинул голову, насколько это было возможно.
— Брось меня! — попросил он. — Со мной ты не пройдешь. У меня есть маска, у тебя–то нет, а если это отравляющий?
— Прорвемся! — прорычал Кнехт, разминая плечи. — Он вновь аккуратно погрузил капитана и, отдышавшись, набрав полные легкие воздуха, сделал первый шаг. Туман окутал их фигуры, скрывая под непроглядной пеленой.
Кнехт шел практически на ощупь, благо, что коридор был прямым, как стрела. Рука в перчатке коснулась дверного проема. Первый, второй, третий… На десятом в голове начало шуметь. Легкие стали давать знать о себе, требуя порции нового воздуха. Добравшись до поворота, сержант начал волноваться. Газ занимал все видимое пространство, а пространства этого, к слову сказать, было не так уж и много… Буквально метр, полтора, дальше стояла сплошная зеленая стена.
Газ был странным, больше похожим все же на туман. Он липкой влагой оседал на руках, слегка холодив открытые части тела. Никаких неприятных ощущений в виде слезотечения, жжения или чесотки сержант не ощущал. Дойдя до второго перехода, он наконец–то сделал небольшой вдох. Сразу почувствовав кислотно–химический запах, ускорил шаг, вдыхая воздух маленькими порциями.
Туман пропал также внезапно, как и начался. Он стал редеть и истончаться. Выйдя из марева, боец жадно вздохнул, набирая горящие легкие. Глотая на ходу такой приятный «чистый» воздух, осмотревшись, Ландскнехт понял, что они почти добрались до выхода с этажа.
— Оставь… меня… — усталым голосом проговорил капитан, пытаясь сосредоточить свой мутный взгляд на коридоре.
Камера на его шлеме была разбита, и потому ночное видение не работало, но активные микрофоны по–прежнему работали и исправно транслировали звук, доносящийся до них.
— Оставь! — твердо повторил капитан и попытался сбросить руку друга.
Сержант злобно дернул лямку, и офицер клацнул зубами, прокусив губу.
— Ну не уйдешь же!.. — зашипел он снова на друга.
Внезапно сержант остановился, и капитан смог перевести дух. Они находились на развилке коридоров. Вправо уходил туннель, опоясывающий базу по периметру, левый — вел к переходу на‑3 этаж. Грохот догонявшей их толпы усиливался. Сержант оглянулся. Коридор еще утопал в темноте, и прибор ночного видения, объединенный с тепловизором, пока не высвечивал цели.
— Бро–о–о-ось! — проорал в микрофон капитан. — Колян! Это приказ!
— Хрен тебе, — злобно отозвался сержант.
Он пихнул плечом ближайшую железную дверь, ведущую в какое–то помещение, быстро осмотрел его, водя перед собой стволом пулемета. Пара столов с компьютерами, какие–то шкафчики слева и длиный стеллаж справа.
— Пойдет, — проговорил сам себе и втащил раненного капитана в помещение. — Жди тут, я отвлеку толпу, уведу их выше, постараюсь положить в коридоре побольше тварей, а ты забаррикадируйся и не высовывайся!
Капитан, сплюнув кровь на внутреннюю часть маски, болезненно поморщился. Сержант видел в зеленоватом свете ночника его лицо. Некогда пышащий здоровьем и оптимизмом, сейчас капитан был искажен болью, усталостью от бесконечного боя, длящегося всего вторые сутки. Он тяжело дышал, отчего маска противогаза постоянно запотевала.
— Ты это, — прошептал офицер, протянув руку другу. — Дай гранату…
— Хрена тебе, — снова прорычал Ландскнехт, выпрямляясь в тесной для него комнатушке. — Чё удумал–то? Все лавры посмертно себе? Последний патрон и гранату на грудь?..
— Дурак? — искренне удивился капитан. — Я ее им в тыл закачу, если сунутся ко мне… я не ты, — капитан закашлялся и прислушался ко все усиливающемуся гулу сотен или даже тысяч ног–лап. — Я не ты, Кнехт, меня кажись, никто так не охраняет… Нет у меня никакого предназначения, я ошибался… Так что давай гранату. А лучше две и быстро вали наверх, они уже рядом…
Сержант угрюмо покачал головой.
— Если ты что–то задумал, капитан, я тебя на том свете достану и эту гранату знаешь куда тебе засуну?
— Черти будут рады, — с улыбкой отозвался мужчина и закрыл глаза от очередного приступа боли.
Сержант вновь скрежетнул зубами. Отстегнул с разгрузки две РГД-шки и протянул другу.
— Иди уже, — проговорил, не открывая глаз. — Или хочешь спалить мой секрет тут?
— Ты это, — внезапно шмыгнул носом сержант, — главное держись, я быстро, я этих тварей на куски порву, только за патронами метнусь…
— Ага… — донесся тихий голос.
— Держи рубежи, — протянул сержант свой кулак другу.
— Держу, — кивнул капитан, и они стукнулись костяшками пальцев по старой доброй традиции.
Кнехт вышел, пригнувшись, из комнаты, услышал, как друг пыхтя в микрофон, подтащил к двери стол, забаррикадировал им вход изнутри.
В дали коридора, в темноте показались первые алые точки. Твари приближались. Тепловизор уже уловил их горячие тела, в то время как ночное видение высвечивало еще пока только светлые стены и темный пол. Кнехт отошел в сторону подъема на следующий этаж. " Кля, кля, кляа–а–а-а», — доносилось из коридора, «Аы, Аы, Аы–ы–ы-ы», — вторило ему.
Сержант, пятясь, поменял барабан на пулемете, убрал его за спину. Потянул рукой из ножен за плечами свой топор. Огромный, с широким лезвием с одной стороны, словно из какого–то аниме, и плоской частью, как у отбивного молотка, с другой. Измазанный кровью, весь в зазубринах от недавнего боя, он не раз уже спасал ему жизнь. Патроны нужно поберечь. Его задача оттянуть как можно больше этих существ от двери, за которой спрятался капитан, и каким–то образом, не погибнув под огромным валом, выбраться с этой чертовой базы.
Сняв аптечку с бедра, он неуклюже вынул шприц со светящейся зеленой жидкостью. Стукнул пальцем, взбивая пузырьки, и ввел иглу в сгиб левой руки. Выдавив содержимое шприца, откинул его в угол, сложил аптечку, прикрепил на место и принялся ждать, когда адский стимулятор начнет действовать.
— Встаньте покучнее, — шептал он, ощущая, как кровь разгоняет по телу химию. — У меня патронов маловато…
В голове зашумело, в ушах загудело. Сердце постепенно разгонялось, кожа словно начала гореть огнем. В глазах на миг потемнело и внезапно все прояснилось. Сержант махнул топором, видя, как лезвие, словно в замедленной съемке, разрезает тугой воздух перед собой. Кивнул своим мыслям. Поведя плечами, он почувствовал, как мышцы стали наливаться силой, как скрипит под напором одежда и хрустит, раздвигаясь, броня. Он тихо рыкнул в темноту, поудобнее перехватив оружие.
Тепловизор исправно передавал картинку на стекло шлема. Огромный вал от пола до потолка, копошась и переливаясь всем оттенками от бледно–желтого до ярко–красного, катился ему навстречу. Сержант посильнее сжал рукоять топора, продолжая пятиться. Ночное видение наконец–то высветило живую стену существ, которые перебираясь друг через друга, стремились вперед. Сделав еще один шаг, парень замер. Топор в его руках дрожал от нетерпения.
Твари кинулись на него одним рывком, не дойдя пары метров. Три быстрые, размытые в ночном видении тени метнулись навстречу своей смерти. Свистящее острие топора разрубило воздух, а вместе с ним и тела бывших людей пополам.
— Эх, дубинушка, — прогудел сержант, вновь размахиваясь, — ухнем!
Обратным движением он впечатал в стену еще парочку, превратив их тела в кашу. Снова свист острия и несколько обезглавленных зараженных повалились на пол. Резкий тычок от себя — и целый ряд оказался на полу, под ногами своих соратников. Крутанув оружие над головой, сержант свалил второй ряд поверх первого, словно косарь пшеницу. Зараженные зашевелились, но вторым ударом обухом топора сгреб их всех к стене, расплющив. По бетону плеснуло что–то черное в зеленоватом отблеске ночника, обратное движение — и новый ряд тварей пал на пол.
Топор, рассекая воздух, звенел в руках сержанта, который медленно отступал, вытягивая наступавших из каши разорванных органов и обрубков тел, заставляя их растягиваться, мешать друг другу, а не атаковать всем скопом.
— Давай, давай, — прорычал он, и динамики на его шлеме усилили его голос. — Не отставай!.. Всем достанется!
Когда напор немного поубавился, а руки солдата начали уставать, он резко развернулся и бросился прочь по коридору к подъему на следующий этаж. Еле протиснувшись из–за массивной брони и огромного рюкзака за спиной, в узкий для него дверной проем, он потянул ручку под самым потолком, опуская за собой решетчатую перегородку. Зараженные врезались в нее практически в тот же момент. Перегородка задержала их, но долго она не продержится, потому сержант понесся по плавно поднимающемуся бетонному полу, напрягая мышцы ног, сбивая дыхание.
Выскочив на следующий этаж, он вновь дернул за ручку, отгораживая спуск и коридор очередной дверью. Внизу раздался грохот падающей арматуры. Зараженные навалились всем скопом и выдавили хлипкое препятствие. Сняв с пояса на спине мину типа «клеймор», Ландскнехт быстро установил ее в глубине коридора так, чтобы когда рухнет очередное препятствие в него успело бы набиться побольше существ.
Второй этаж состоял, в основном, из административных помещений и потому коридор здесь был заметно уже, чем коридоры третьего. Серые двустворчатые двери, ведущие в подсобки, кабинеты и лаборатории находились друг напротив друга. Их створки доходили до самого потолка и были сделаны так, что если открыть обе двери, слева и справа, створки превращались в перегородки, а толстые горизонтальные ручки на них — в запоры. База была военной, здесь разрабатывали и изучали как химическое, так и бактериологическое оружие, и потому и снаружи, и внутри были разработаны различные системы безопасности на случай непредвиденных ситуаций — от пожара до проникновения нежелательных элементов.
Добравшись до первой двери, сержант распахнул ближайшую пару створок, зафиксировал их ручками. Получилась практически глухая перегородка поперек коридора. То же самое он сделал со второй и третьей парой дверей, перегородив весь коридор подобием сот. Добравшись до конца коридора, он, тяжело дыша, скинул рюкзак с плеч, открыл его и начал готовиться к очередному бою.
Створки хоть и были довольно толстыми, но, по сути, оставались дверьми — деревянным полотном, обитым металлом, которые тоже долго не продержатся под напором сотен оголодавших зараженных. Сержант не ставил себе цель сбежать, а, напротив, хотел увести существ как можно дальше от нижних этажей, где в маленькой лаборатории спряталось три десятка ученых с семьями, которые ждут, когда прибудет помощь.
Первым делом Кнехт достал запасные барабаны для пулемета. Двойной на 250 выстрелов и одиночный на сотню, заменил опустевший на новый. Также из рюкзака на пояс и разгрузку перекочевали две осколочные гранаты взамен тех, что сержант отдал капитану, две дымовые и две зажигательные. Внезапно в глубине коридора раздался грохот и почти сразу за ним еще один, заметно сильнее. Это сперва рухнула арматурная перегородка в начале коридора, а затем, когда зараженные ринулись вперед, сработала мина.
Достав из рюкзака свой любимый револьверный гранатомет, он одну за одной вставил в него гранаты, провернул барабан так, чтобы первой и второй шла зажигательные, а остальными осколочные, подвесил потяжелевшее оружие за спину.
В коридоре дрогнула и рухнула первая створка, за ней через пару мгновений вторая.
Надев рюкзак на спину, сержант размял плечи и поднял свой пулемет. Одной рукой он нашарил под грудной пластиной бронежилета маленький плеер, подаренный ему Алисой, нащупал кнопку пуска и нажал ее. В ушах, дублируясь внешними динамиками, постепенно стала нарастать музыка. По стенам ударил гитарный аккорд и высокий мужской голос во всю силу своих легких запел: «Держи рубежи! Так и есть, мы в финале! Держи рубежи. Можно встать во весь рост!..»
Сержант медленно поднял забрало своего шлема. Батарейка в нем стала садиться и тепловизор вместе с ночным видением уже отключались. Включив два маленьких, но мощных фонаря, расположенные по бокам от шлема, сержант, притопывая под льющуюся агрессивную музыку, принялся ждать.
Последняя створка дрогнула, выгибаясь. От второго удара петли в косяках вывернуло, выдрав их из цемента, а от третьего они посыпались вниз. Два мощных луча света ударили по глазам зараженных.
Кнехт смотрел на замешкавшихся тварей, поднимая ствол пулемета повыше. Хищно ухмыльнувшись, он вжал курок, и четырехствольный пулемет, быстро вращая стволы, органично вписал свой бас фоном очередному хриплому крику солиста, который кричал «Держи рубежи, ты уже в полушаге… В полушаге от звезд!..».
Вспышки, грохот и пороховая гарь мигом заполонили весь коридор. Пулемет брыкался в сильных руках, отсылая один снаряд за другим, перемалывая в кашу пытавшихся пробраться сквозь пролом в дверях зараженных. Тудук–тудук–тудук-тук–тудук–тук–тук басило оружие, подыгрывая льющейся из наружных динамиков музыке, где первую партию наконец–то взяли ударник с гитаристом. Дикое сочетание тяжелой музыки и смертельной песни пулемета звучали в унисон. Сержант медленно пятился, разрывая дистанцию, мысленно прикидывая, на сколько еще хватит патронов. Вот наконец–то из ствола вырвался бело–желтый росчерк, говорящий о скором опустошении магазина и, не дожидаясь, когда патроны закончатся, сержант перекинул оружие за спину, сняв с петли на плече гранатомет. «Бумк» — сказал он и в сторону врагов устремилась болванка зажигательной гранаты. «Бумк» — второй 40‑миллиметровый снаряд вырвался следом за братом. Гранаты по пологой дуге пролетели почти под самым потолком, над головами первых из прорвавшихся.
— Кушайте, — оскалившись проговорил сержант, — Не обляпайтесь! — и еще четырежды нажал на спуск, добивая барабан гранатомета.
Первая угодила точно в дыру между створками и разорвалась за ними, вторая ударила в верхний край. Два огненных цветка вспыхнули почти одновременно. Жидкий, липкий огонь вытек на тела существ освещая коридор практически как днем. Он жадно метался между тварями, заставляя тех верещать и неистово клокотать. Оставшиеся четыре гранаты в лохмотья и кровавый фарш разметали прорвавшихся за створки.
Музыка в динамиках смолкла.
— Тю, а разговоров–то было, — бросил он через плечо и, тяжело шагая по бетонному полу, направился к переходу на последний этаж.

* * *

Третья волна тварей нагнала его, когда Кнехт практически добрался до шахты центрального грузового лифта. Ему оставалось пройти всего с десяток шагов. Окровавленные, без некоторых частей тел существа кинулись в спину такой вредной добычи, никак не хотевшей стать их ужином, но две разорвавшиеся ручные осколочные гранаты смешали их планы, вместе с их же собственными мозгами и кишками.
Сержант, устало дыша, выдернул еще две чеки, отправляя себе за спину последние две «зажигалки». Дыхнуло жаром, донесся верещащий звук. Быстро обернувшись, он, не сбавляя ход, вломился в лифт, смяв заградительную сетку. Ткнув кулаком в кнопку, он перевернулся на бок. Пара зараженных все же успела ввалиться в лифт до того, как он начал подниматься. Вскочив на ноги так, что лифт дрогнул, солдат со всей силы ударил ближайшего нападавшего в голову, от чего та лопнула, ударившись о стенку лифта.
— За проезд, — рыкнул он, занося руку для второго удара, — передаем!.. — выдохнул он одновременно с рывком кулака. Зараженный вылетел из лифта, ударился о стену шахты и с грохотом упал куда–то вниз.
Тяжело дыша, чувствуя, как тело начинает ломать от заканчивающего действовать стимулятора, боец медленно опустился на пол, прижался спиной к стенке лифта и на пару секунд прикрыл глаза. Кровь стучала в ушах, виски пульсировали, а вывихнутый локоть давал знать о себе ноющей болью.
— Капитан, — хрипло проговорил Ландскнехт, вызывая друга. — Ты там как?.. Капитан?.. — ответа не было, лишь легкий треск помех стоял в наушниках.

* * *

Капитану было не до разговоров. После того, как сержант ушел, коридор наводнили душераздирающие крики. Орда тварей неслась по коридору, то и дело, ударяясь в тонкую дверь, за которой притаился капитан Сергей Петров. Он сжимал свой верный автомат, целясь в такую ненадежную защиту. За ней топали, кряхтели, стонали и рычали, но страшнее всего был этот клекот. Звук, который издавали зараженные, знал каждый выживший на этой чертовой базе. Звук смерти. Он несся по коридорам мертвых помещений, проникая через воздуховоды, переборки и стены, и ни спрятаться, ни сбежать от него было невозможно. Петров морщился от боли в разорванной ноге, прижимая к груди сломанную руку, пытаясь унять кровь под маской из разбитой губы.
В дверь ударили особенно сильно. Военный вздрогнул, вжимаясь в грязный пол под пластиковым столом. Вновь удар, и еще один… Затем все стихло, твари умчались по коридору дальше. Капитан медленно выдохнул и вдруг в дверь снова ударили. Створка отошла от косяка. Мужчина увидел в отогнувшемся крае оскаленную морду зараженного. Тварь сунулась глубже, раздирая бока, расширяя проход. Он выстрелил. Глушитель справился со звуком, погасив его. Тварь замерла, заблокировав своим телом дыру.
Секунду ничего не происходило, а затем раздался тот самый клекот, кто–то резко дернул тело наружу, и на его месте оказался другой. Военный вжал курок автомата, посылая пули сквозь дверь, стараясь не очень сильно повредить ее, чтобы та продержалась еще хоть сколько–нибудь под напором этих существ, бывших когда–то сотрудниками этого проклятого места.
Боек сухо щелкнул, и капитан, ни секунды не думая выхватил гранату и выдернул чеку. Ловко бросив ее в на мгновение образовавшийся просвет, когда очередной зараженный отпрянул от угла двери, он прижал наушники плотнее к голове. Взрыв. Грохот. И затем тишина. Слышно было, как кто–то ерзает по полу, тихо сипя.
Офицер отстегнул опустевший магазин и ощупал себя. Пусто. Мгновения растянулись на века. Он слышал, как медленно бьется его сердце. Капитан увидел, как деревянная дверь медленно, как в замедленной съемке, выпучивается в его сторону. Как отлетает верхняя левая петля, как саморез, переломленный пополам, вращаясь, пролетел над ним куда–то в глубь комнаты, а обычный офисный замок не выдерживает напора и вылетает, вырывая с мясом крепление в стене.
Чека второй гранаты медленно покинула свое место, рычаг разжался. Дверь взорвалась, разломившись пополам от врезавшейся в нее толпы зараженных из коридора…
— Капитан, — услышал он в последний момент голос друга в наушнике…

* * *

— Капита–а–а-н! — вскочил сержант, услышав, как где–то внизу раздался приглушенный несколькими слоями бетона и земли взрыв.
Лифт поднялся на первый надземный этаж и замер посреди большого помещения с бетонным полом. Он выскочил на решетчатый мостик, идущий от лифта над шахтой. Внизу было видно, как по стенам, прямо по служебным лестницам поднимались зараженные. Они стремились выбраться из ловушки заточения, добраться до этого непонятного получеловека, полусородича и разорвать его плоть на кусочки. Сержант четко ощущал настрой толпы. Внизу раздался второй взрыв.
— Капитааан, — тихо прошептал парень и сошел с мостика.
Он поднял сумку, лежащую тут же рядом, отыскал в ней пульт управления. Ровно над лифтовой шахтой находился толстенный кусок бетона идеально повторяющий размеры и форму самой шахты. В случае непредвиденной ситуации запоры, удерживающие эту бетонную пробку, нужно было подорвать взрывчаткой, и тогда база «Улей» закупоривалась практически намертво.
Всего трое суток назад они установили здесь взрывчатку, прежде чем спустились в чрево этого адского муравейника. Восемь человек. Восемь прекрасно вооруженных и подготовленных бойцов, на плечи которых легла самая ответственная миссия в истории человечества — не допустить распространения заражения, или хотя бы отсрочить ее до прибытия основной группы.
Кнехт грустно ухмыльнулся. Снизу нарастал звук приближающихся тварей. Они ползли все быстрее на свет дежурного освещения первого этажа. Сержант вдавил кнопку на пульте. Раздалось несколько взрывов, и многотонная пробка плавно скатилась по направляющим, закупорив базу. Он не мог допустить, чтобы эти существа выбрались наружу. Когда прибудет поддержка, неизвестно, может быть сейчас, а может быть завтра, а может, не прибудет вообще никогда…
Пробка встала на свое место, и с тихим шипением по краям стал заполняться быстро загустевающий раствор. Теперь ничто не могло выбраться оттуда.
Сержант со злостью топнул по бетону. Удар глухо раскатился под сводом бункера. Входная дверь была приоткрыта, и в нее бил слабый солнечный свет. Он медленно, прикрывая рукой глаза, вышел из бункера. Опустил солнцезащитные очки и вдохнул полной грудью чистый и приятный воздух. Он не боялся заразиться, ибо то, что сидело в нем, защищало его от этого. Устало плюхнулся на порог. Голова гудела, в ушах стоял звон. Внутри была пустота… Пустота от потери друга, от… внезапно парень напрягся. Той связи, которую он ощущал с грибницей, проросшей в недрах этой чертовой лаборатории, больше не было. Он не ощущал этой тонкой ниточки, этого особого ощущения и даже больше! Он не ощущал вообще никакой связи с другими зараженными, чего не могло быть в принципе… Где–то впереди, в лесу, раздался странный шипящий, трескучий звук, словно огромное полчище саранчи заскрипело своими ножками в унисон…

Глава 4. «Кастет» 

«Бардак» тихо заурчал двигателем выплюнув в небо облако синеватого выхлопа. Леший аккуратно выкатил бронированного монстра на разбитую проселочную дорогу. Тут же из ближайших кустов что–то порцкнуло в сторону стремительной тенью и скрылось в лесной чаще.
— Хорошая машина, — постучал кулаком по борту броневика Дрыщ. — Где взял?
— Там уже нету, — буркнул Леший, выравнивая броневик по линии колеи. — Я на нем и провалился сюда, говорил же. Эта машинка мне дом заменяет, так что, чувствуйте себя, как в гостях, причем у тещи. Ничего не трогаем, не ломаем. Руки оторву если чего–то недосчитаюсь…
— Ты это, — набычился Пузо, — не надо из нас муров делать, мы пацаны с понятием, сказали же, честные рейдеры. А это, если еще не понял, дорогого стоит!
— Ага, — буркнул снайпер, — вот, когда обживусь, тогда и буду верить, а пока вы лишь гости в моем доме…
— Что за пушка?! — изумленно перебил Дрыщ, рассматривая закрепленную на боковой полке странную снайперскую винтовку.
Леший кинул взгляд через плечо.
— Это Gm6, «Гепард». Венгерская крупнокалиберная снайперка, версия «Рысь».
— Вижу, что крупнокалиберная, продашь? Тут такое ценится, с 5-ками или 7-ками тут мало кто ходит, стараются калибр побольше взять, а тут я вижу не меньше 12‑го?
— Нет, не продам. Калибр, да, двенашка, аналог пятидесятки BMG. Винтовка автоматическая, булл–пап…
Пузо присвистнул.
— Это на кого ты охотился? На слонов? В твоем мире тоже есть твари подобного размера?
— Нет, — вновь буркнул Леший. — Но твари есть, и имя им люди.
Леший многозначительно замолчал, и друзья, переглянувшись, решили не продолжать тему. У каждого человека есть вещи, о которых он не хотел бы разговаривать и, судя по всему, этот странный мужик не хотел рассказывать о своем прошлом, впрочем, как и многие остальные, кто попал в этот ад. Прошлое остается в прошлом, и здесь Стикс давал тебе второй шанс стать тем, кем бы ты хотел. Начать все с чистого листа… Так думали многие, но и многие же в этом заблуждались. От себя не уйти, как бы ты не пытался, и если ты был сволочью, то, скорее всего, ей и останешься, а если был героем, то Стикс не даст тебе спокойно умереть от старости в маленьком деревянном домике, о котором ты мечтал всю жизнь.

* * *

Через полчаса езды по проселочной дороге «бардак» наконец–то выкатился из леса на открытую местность. Слева и справа простирались степи с высокой травой и торчащими кое–где придорожными кустами. Впереди, у горизонта, виднелись высотки Изумрудного.
— Во, — тыкая пальцем в открытый люк радовался Дрыщ. — Почти приехали, минут 10 и будем на месте!..
Внезапно Пузо заерзал на сидении, закрутил головой по сторонам, словно пытаясь что–то рассмотреть вокруг себя, и вскинул руки.
— Справа! — проорал он, и в этот момент в борт «бардака» прилетел мощнейший удар.
Машина взревела двигателем, чуть не перевернувшись, оторвав колеса от дороги. Леший тут же дернул рычаги управления, подворачивая нос машины влево. БРДМ вильнул на дороге, но устоял и с грохотом опустился на колеса. По салону полетели незакрепленные вещи, создавая беспорядок. Дрыщ, не успевший схватиться за ручку, влетел лбом в стеллаж напротив него. Он с глухим звоном ударился о торчащую трубу и практически сразу же обмяк, сложившись в неестественной позе.
— Справа, справа! — заорал вновь Пузо.
Снайпер вцепился в рычаги, ошалело пытаясь понять, что произошло, и тут внезапно перед самым носом БРДМа промелькнула огромная тень. Одним рывком тварь преодолела десяток метров иперепрыгнула с одной обочины на другую, скрывшись в придорожных кустах. Недолго думая, Леший схватил джойстик управления стрелковым комплексом и навел его на то место, куда скрылась тварь, которую он даже толком рассмотреть–то не успел.
— Уходит, на 10 часов!.. — проорал вновь толстяк, добравшись до друга, быстро ощупал голову и шею Дрыща. Выругался. — Шея сломана! — проорал он вновь. — Твою мать! Твою мать! — вновь заголосил толстяк, когда тварь, чуть не перевернувшая многотонную машину, выскочила из кустов, но уже значительно дальше.
Шевельнув башней, «бардак» разразился пулеметной очередью. Две спаренные пушки загрохотали в унисон, поливая приземистую фигуру, похожую на огромную кошку. Тварь была размером с сам БРДМ, покрыта отливающей фиолетовым цветом шерстью. Лапы существа выгибались в коленях в обратную сторону, голова лысая, усеяна чешуйчатыми шишками. Уши прижаты к черепу. Длинный тонкий хвост с подобием горизонтального плавника извивался, за счет чего тварь в прыжке ловко ушла от пулеметной очереди и вновь скрылась в кустах.
— Держись, — прорычал снайпер, уводя «бардак» с дороги в поле, в противоположном направлении.
Проломившись сквозь молодые березки, броневик летел, прыгая на кочках.
— Ос–то–рож-не-е! — рычал Пузо, пытаясь наложить шину на шею другу. — Осто–рож–нее, тво-ю ма–а–а-ть!
Леший краем глаза смотрел в монитор стрелкового комплекса. Он быстро развернул башню и теперь мог видеть, как тварь огромными прыжками нагоняла их, прыгая то влево, то вправо, качая «маятник». Существо было явно умным и понимало, что на дистанции у железной машины больше шансов, потому стремилось сократить расстояние. Огромные когти взрывали землю, когда монстр уклонялся от коротких очередей пулеметов. Лешему ни разу не удалось даже ранить тварь, так как машина постоянно подпрыгивала на ухабах, словно дикий мустанг. Скорости вращения башне с оружием явно не хватало.
— Ммммать! Верткая тварь! — выругался Леший, когда очередь из башенного пулемета прошла совсем рядом с тварью, опять не задев ее. — Садись за рычаги! — добавил он, и полез на соседнее сидение стрелка.
Пузо быстро все понял, аккуратно уложил голову Дрыща и метнулся на водительское сидение. Вжав рычаги, он сменил Лешего, и тот, держась за приваренные по всему корпусу ручки, раскачиваясь в трясущейся машине, аккуратно прошел к задней аппарели, попутно сняв с креплений снайперскую винтовку. Дернув рычаг, он опустил заднюю дверь, пристегнулся страховочным ремнем к поясу и поднял оружие.
Монстр скакал, как ошпаренный, постепенно сокращая расстояние. Леший вдавил приклад в плечо, навел прицел. Выждав момент, рассчитав точку приземления, он плавно спустил курок. Ствол винтовки выплюнул пулю, вошел почти полностью в корпус оружия, погасив отдачу, выплюнул гильзу и обратным движением зарядил следующую пулю. Тяжелый бронебойно–зажигательный снаряд взорвался шаром огня на передней левой лапе твари. Кошак споткнулся, но не упал. Вторая пуля попала в грудь. Третья угодила в морду и, звякнув, ушла в рикошет. Еще две в левую лапу…
Леший сменил магазин. Отличная винтовка с чудовищным калибром имела существенный недостаток — малый боекомплект. Всего 5 пуль. Были у снайпера и 10-зарядные магазины, но они лежали в ящике, добраться до которого не было времени. Второй магазин Леший расстрелял по раненой лапе твари. Каждый выстрел попадал в цель, несмотря на то, что она дергалась, прыгала и скакала, а броневик под ногами снайпера ходил ходуном. Леший знал, что не промахнется. Он никогда не промахивался. Всегда его пули находили цель, и сейчас, когда осталась последняя, он выжидал подходящий момент. Тварь заметно потеряла в скорости, поджав раненую лапу. Из раны на груди фонтаном била кровь. Морда окровавлена, из пасти стекала тягучая слюна. «Бардак» внезапно пошел юзом куда–то влево, и тварь, скакнув наперерез, догнала машину. Удар огромной лапы и выстрел произошли практически одновременно. Броневик качнуло, развернуло, и он завалился на бок, ревя двигателем и роя землю правыми колесами. Леший повалился на борт, ставший внезапно полом. В кабине истошно заорал Пузо.
Тварь перекувыркнулась через голову, взбороздила землю и заскребла задними лапами землю. Снайпер, покачиваясь, выбрался из машины, подтянул за ремень автомат, поднял его и на бегу, сокращая дистанцию, разрядил весь магазин. Тяжелые бронебойные пули прочертили кожу твари от шеи до паха. Кровь хлестала, как из ручья. Второй магазин снайпер разрядил в то же место и, подойдя на расстояние броска, швырнул в рычащую и визжащую тварь две гранаты. Тут же залег в небольшой канавке, которую и пытался в последний момент объехать Пузо. Раздался спаренный взрыв и предсмертный рык.
Тяжело дыша, качая звенящей головой, снайпер приподнялся из своего укрытия, быстро осмотрелся. Кошак–переросток затихал. Хвост и задняя правая лапа еще дергались, но это, скорее всего, было предсмертной агонией. Огромная дыра в боку кровоточила, из нее торчали разорванные кишки и прочие органы.
Покачиваясь, Леший вернулся к перевернутой машине.
— Ты как? — проорал он.
— Жив, — матерясь, ответил Пузо. — Дрыщу шею сломало! Спина и нога тоже… — Толстяк снова выругался. — Его срочно надо в город! Долго не продержится!
— Он еще жив?! — удивился снайпер.
— Да, он же иммунный! А мы в два раза живучее и выносливее простого человека!.. В город! Нужно в город!
Леший выпрямился, потер ушибленную спину. БРДМ лежал на боку, задрав к небу вроде бы не пострадавшую башню пулемета. Перевернуть многотонную машину дело не простое. Борясь с тошнотой, он подошел к борту, подтянулся на руках, уселся сверху. Отцепил трос боковой лебедки и, размотав его, скинул в траву. Осмотревшись, он отыскал неподалеку наполовину сгнивший пень. Быстро обмотав трос вокруг него, попинав пень ногой, с сомнением осмотрел конструкцию. Если корни еще не умерли и держатся, то этого должно хватить.
— Выносим его! — скомандовал снайпер, вернувшись к «бардаку».
Аккуратно вынеся тело Дрыща, уложили его на траву неподалеку. Леший включил лебедку, мотор, натужно работая начал сматывать трос. Им повезло, пень выдержал, он хоть почти и вылез из земли, но «бардак» успел с грохотом встать обратно на колеса.
В салоне стоял беспорядок. Вещи, раскиданные по всей машине, мешали нормальному передвижению, однако им удалось разместить бессознательного парня и кое–как закрепить его тело ремнями.
— Валим! — внезапно заорал Пузо откуда–то снаружи, и тут же Леший услышал автоматную очередь.
Он выглянул в окно и увидел, как от дороги к ним несутся еще три твари. Эти были меньше размером, но, тем не менее, казались очень опасными. Толстяк поливал их огнем из своего автомата, пятясь назад. Снайпер не стал ввязываться в бой, а быстро вернулся на водительское сидение, попытался запустить двигатель. Тот заскрежетал, загудел, но не завелся. Мутанты преодолели уже половину расстояния, когда сердце железного зверя все же завелось. Пузо на ходу вскочил на борт броневика и, когда тот двинулся, продолжил поливать нагоняющих их тварей.
— В салон! — заорал Леший, матерясь, поворачивая раненую машину.
Колеса по правому борту плохо слушались управления, скорее всего им изрядно досталось, но машина ползла вперед. Толстяк отстреливался с крыши, держась за страховочные ручки. Человекоподобные существа прибавили ходу, но и машина все же постепенно набирала скорость.
— В лю–ю–юк, дебил! — проорал вновь Леший. — Залезь в люк!
Толстяк бросил бесполезное дело в виде засевания плодородной земли патронами и гильзами и метнулся к люку. За все время он, может быть, всего пару раз попал в цель. Когда толстяк поднял крышку люка, скинул вниз автомат и свесил ноги, готовясь спрыгнуть, откуда–то справа появилась еще одна тварь. Она словно выпрыгнула из воздуха. Только что вот рядом никого не было, а уже через мгновение рядом с толстяком нарисовалась уродливая лапища. Кусач махнул когтями по человеку, и тот кулем свалился в кузов, прикрывая голову руками.
Леший дернул машину влево, затем резко вправо, выводя броневик на дорогу в тот момент, когда Пузо наконец–то свалился с крыши в салон.
— Дебил! — снова проорал снайпер на медлительного толстяка и обернулся.
Он лежал скрючившись, прижимая руки к груди. Из–под грузного тела растекалась лужа крови. Раненый поднял лицо. Он словно извинялся за то, что случилось. Он стремительно бледнел, глаза заволакивало мутью. Он на мгновение оторвал руку, и Леший смог разглядеть огромную рваную рану на его груди и животе. Леший застонал.
— Да как вы так?! — взмолился он в недоумении. — Бойцы хреновы!..
— Кастет, — тихо прошептал Пузо, однако Леший смог расслышать его слова. — Нужен Кастет, — толстяк закашлялся. — Он поможет…
Снайпер взвыл в голос, глянул в экран заднего вида. Твари сильно отстали. Одна из них прихрамывала, двое других вырвались вперед, но быстро поняли, что добыча ушла, и, резко развернувшись, помчались в обратном направлении.
Леший вел «бардак» к приближающемуся городу. Уже были видны вышки КПП и огромные стальные ворота, к которым собственно и вела дорога.
— Внимание! — зашипела рация сразу несколькими каналами связи. — Неизвестный транспорт! Вы приближаетесь к пограничной зоне Изумрудного! Назовитесь! Сбросьте скорость и остановитесь, иначе мы откроем огонь!
Леший сдернул переговорное устройство и вжал тангенту вызова.
— Это Леший! У меня двое тяжело раненных, мне срочно нужен Кастет!
— Леший? Сбрось скорость! — тут же донесся голос дежурного на канале вызова. — Иначе мы откроем огонь!
— Времени мало! — заорал Леший. — Двое тяжело раненных, срочно нужен Кастет!
— Внимание, остановись! — продолжал истерично–взволнованный голос того же дежурного.
Леший выругался и сбавил обороты, развернул башенные пулеметы назад, поднял лючок над головой и высунулся в него, поднял левую руку с раскрытой ладонью.
— Срочно нужен Кастет! — продолжил он, опустив руку на рычаги управления. — Нас подрала какая–то тварь неподалеку…
— Это Кастет, — вмешался второй мужской голос. — Ты кто еще такой?
— Я Леший, — выпалил снайпер. — У меня Пузо и Дрыщ. Их тварь подрала какая–то… Они сказали вызвать тебя…
Рация молчала,  а «бардак» тем временем уже проскочил табличку с надписью «Изумрудный. Сбрось скорость. Мины!». Леший нервно сглотнул. Что–то подсказывало ему, что последнее слово было написано здесь не просто так. Он кинул взгляд в салон. Дрыщ лежал без сознания, а Пузо стонал, скрутившись калачиком. Вокруг все было в крови.
— Дай им рацию… — наконец–то донесся голос Кастета.
— Ты охренел? — не сдержался Леший. — Оба без сознания. Дрыщ весь поломанный, Пузе твоему это самое пузо разорвало, кишки по всему «бардаку»!
— Тогда выкинь их, — раздался тихий голос Кастета. — Не жильцы, — и рация отключилась.
Леший от удивления чуть не открыл рот. Сказать, что он охренел — ничего не сказать. Ответ Кастета огорошил его. Он остановился и скрылся в салоне, лихорадочно соображая, что можно сделать. Без врача эти двое долго не протянут, но помощи, как оказалось, им ждать не придется. Можно было вколоть обезболивающее Пузу, попытаться заклеить рану, сложить выпадающие кишки в пакет, возможно, врач потом спасет его, если конечно его пропустят на территорию города. Отрежет пару метров кишечника и тогда толстяк возможно и аппетит свой поумерит, но все упиралось в одно «ЕСЛИ»: если его пропустят. Несмотря на то, что Леший знал этих двух менее суток, они были вообще единственными, кого он тут знал. Судя по радиоразговору, Кастет тот еще ублюдок и дальнейший план навязаться ему в команду уже был не таким и интересным, как казалось изначально.
— Врача дайте, — рыкнул он в рацию.
«Бардак» замер, не доехав до КПП метров сто. Перебравшись в салон, снайпер принялся за обработку ран толстяку. Первым делом обработал кожу вокруг раны, облил ее перекисью, так как ничего иного под рукой не было. Ожог кожи был уже не так опасен. Продезинфицировал себе руки. Разорвал упаковку бинтов из аптечки, аккуратно обложил рану. Вколол обезболивающее прямо в живот, вокруг раны. Вынул стерильный пакет для перевозки крови, сложил в него вывалившиеся кишки, приклеил пакет пластырем к телу, занялся раной. Стянул, как смог, края, аккуратно залепил ее так, чтобы оставшиеся органы остались в брюшине. Лицо толстяка искажалось гримасой боли, но в сознание он так и не приходил.
В борт «бардака» постучали как раз в тот момент, когда Леший закончил возиться с толстяком. Он аккуратно выглянул в бронированное стекло, держа автомат наготове. Перед ним стояли три человека. Все они были одеты в камуфляж, с оружием в руках. Стояли грамотно, полукругом. Двое по бокам от двери, третий напротив нее, но в паре метров. С крыши донеслись аккуратные шаги. Леший убрал запор и плавно открыл дверь.
— Кто врач? — поинтересовался он в приоткрытую щель.
— Я! — донесся голос стоявшего перед дверью. — Разрешите посмотреть?
— Заходи, — снайпер пнул дверь носком ботинка, та открылась шире.
Одновременно с этим он сместился в сторону, держа проход под прицелом. Мало ли… В кузов пролез сухощавый старичок в камуфляжном костюме. Он подслеповато осмотрелся. В машине было темно. Леший специально закрыл все лючки и погасил свет.
— Где больной? — начал доктор, но тут же рассмотрел лежащее на полу тело. — Ох, ты ж… — выругался он и склонился над раненым. — Кто его так?
Врач осматривал толстяка, не обращая внимания на затаившегося стрелка, который внимательно следил за его действиями.
— Тварь какая–то, — пожал плечами Леший. — Я еще не разбираюсь в них…
Доктор удивленно посмотрел в темноту, повернувшись на голос.
— Новичок?!
— Новичок, — донеслось в ответ.
— Док? — позвал кто–то с улицы.
— Да–да, все в порядке… — отозвался врач.
— Это они? — снова раздался голос с улицы.
Леший уловил в голосе говорившего знакомые нотки человека, с которым общался буквально только что. Кастет.
— Кастет, — позвал Леший. — Забирай своих…
— Не спеши, Леший… Надо разобраться…
Врач аккуратно оторвал руки от раны и вышел из машины. Он о чем–то негромко посовещался со старшим группы, после чего Леший услышал звук убираемого оружия.
— Выходи, поговорим, — снова позвал Кастет.
Голос, которым он это сказал, звучал устало и намного мягче, чем до того. Леший опустил автомат и медленно выбрался из «бардака». Перед ним стояли четверо бойцов. Подтянутые, обвешанные оружием, в новехонькой форме и мощных военных бронежилетах. Старший группы выделялся и ростом, и телосложением. Он был высок, практически таким же, как сам Леший. Мужчина первый протянул руку для рукопожатия. Снайпер ответил.
— Кастет, — представился мужчина.
— Леший.
— Заберите пацанов, — скомандовал старший, и двое бойцов споро забрались в «бардак».
— Там аппарель сзади опускается, — подсказал снайпер, сунувшись за ними. — Так удобнее будет.
Кастет качнул головой, когда Леший вновь вернулся к нему. Махнул рукой, и стоявший неподалеку пикап с закрепленным в кузове крупнокалиберным спаренным пулеметом плавно подкатил к опустившейся задней стенке броневика.
— Ну ты и дурак, — начал Кастет, закинув в рот жвачку. — Еще бы чуть–чуть и тебя бы с КПП разнесли.
— Времени не было, — пожал Леший плечами, — и канала для связи они мне не сообщили.
— Первый раз у нас?
Снайпер улыбнулся.
— Не поверишь, я и у вас впервые, и в Стиксе этом самом недавно, вчера только провалился…
Кастет поднял бровь. Один из солдат, стоявших рядом, присвистнул.
— Повезло, — качнул головой Кастет в сторону БРДМ.
— Ага, — коротко согласился снайпер.
— Ты это, извиняй, что я так по рации, проверить нужно было, мало ли, камикадзе какой… Тут каждый день да через день деятели разные катаются, вдруг ты балабол очередной, спораны заработать на придуманной истории захотел… — Леший понимающе кивнул. Злость постепенно отступала.
Пикап плавно тронулся, как только врач погрузился в него, и двинулся в сторону КПП, где уже столпилась приличная куча народу с оружием в руках. Кастет по рации рапортовал, что все в порядке, и пригласил Лешего проехать с ним.

* * *

— Интересно, — задумчиво проговорил Кастет, закидывая в рот очередной пластик жвачки, когда Леший закончил свой рассказ.
Как он уже догадался, Кастет курил, но перед выходом или на самом рейде это строжайше запрещалось, а новичок подкинул старшему группы рейдеров нервишек со своим приездом.
— Значит, ты говоришь, элиту завалил неподалеку… — Кастет задумался, поглядывая на часы.
— Наверное, я не разбираюсь в ваших тварях. Но раз ты говоришь, что это была элита, значит элита. Кошак такой переросток,  с «бардак» размером, плавник на хвосте…
— Гончий кот, — кивнул Кастет задумчиво. — И ты ее не потрошил?
— Нет, времени не было, набежали еще твари, пришлось сваливать.
— Так, так, так, — побарабанил рейдер пальцами по колену. — Геймер, собираемся. У нас тут молодая элита дохлая под боком… Как бы желающих на дармовщинку не наехало…
Геймер кивнул и что–то пробормотал в рацию на плече. Через какое–то время из–за КПП вышли еще несколько человек. Всех их снайпер видел возле своего «бардака», когда привез сюда раненых. С ними вышел и доктор, и подойдя к Кастету, начал свой доклад.
— Жить будут, вовремя доставили, но на лечение уйдет много живчика, и хирург просит за каждого по 20 горошин.
— Двадцать? За каждого?! — удивился Кастет. — Он там что, взвод лечить собрался?! На эти деньги можно пару новых рук отрастить… Доктор пожал плечами.
— Сам понимаешь, он тут один такой, может цены ставить. Не нравится, езжайте, мол, тогда, ищите другого такого лекаря…
Кастет сплюнул, поморщился.
— Возьми из общих запасов, потом отработают, — досадливо махнул он рукой. — Все ж крестнички…
Как только Док ушел, подошли остальные бойцы, стоявшие до этого поодаль.
— Погнали, парни, тут элита валяется непотрошеная. Да и на Халка уже пора, у нас два часа осталось, и так задержались…
Команда быстро погрузилась в практически такой же, как у Лешего, «бардак» и два пикапа. Водитель одного из них долго матерился, пытаясь завести, и Кастет уже хотел было скомандовать, чтобы машину отогнали на стоянку, но двигатель наконец–то коротко рыкнул и завелся.
— Показывай, где там тварь твоя валяется, — кивнул Кастет и добавил: — Амбал с тобой поедет, прикроет…
— Поедет, — кивнул Леший, — но снаружи, сам понимаешь, вы для меня люди новые…
Кастет оскалился в улыбке, хлопнул Лешего по плечу.
— А ты мне нравишься…
— И потому ты убьешь меня последним?
Кастет расхохотался старой шутке и махнул здоровяку с пулеметом, и когда тот поравнялся с Кастетом, быстро, вполголоса, обрисовал ситуацию. Здоровяк тяжело вздохнул и нехотя полез на броню. Небо над головой все еще клубилось тучами, изредка пробрасывая неприятным мелким дождем. В другой бы ситуации Леший пожалел парня, которому придется сидеть под пронизывающим холодным ветром на ледяной броне, но сейчас его шкура была ему дороже. Он чувствовал исходящее от группы странное ощущение. И оно Лешему ой как не нравилось.

* * *

Колонна двинулась довольно быстро. Впереди в качестве дозора ехал паренек на мотоцикле. В кожаной куртке, с длинными волосами, обутый в берцы, он больше походил на обыкновенного байкера–охломона, который целыми днями только и занят тем, что гоняет на своем мотоцикле по городу, пугая собак и бабушек на скамейках. Лешему удалось перекинуться с ним парой слов, пока парень выкатывал свой эндурик из пикапа. Его заинтересовал метод передвижения, на что водитель ответил с улыбкой, мол, мотоцикл — это его жизнь, на нем его ни одна тварь еще не догнала, да и метод этот не раз уже был опробован. Байкер, так представился парень, в команде Кастета недавно, примерно две недели, и за это время уже неплохо смог подзаработать. Он был из вольных наемников, вместе с группой грузчиков и дополнительной охраны, из числа вольнонаемных, и не состоял в команде, получая лишь 5% от всей добычи, а не по 10, как остальные, от той части, что делилась между всеми членами, входящими в группу, и общаком. Лешему тоже было обещано 5% за участие, и еще 10 он выторговал за то, что будет помогать команде своей броней, плюс полное покрытие расходов на боеприпасы. Кастет тогда, рассмеявшись, назвал Лешего еврейским хомяком и хотел было перекрестить, но снайпер четко дал понять, что пока он видит свое участие в группе именно на этих основаниях.

* * *

«Бардаки» месили грязь своими мощными колесами, пропустив пикапы немного вперед, разумно предположив, что после броневиков по раскисшей земле легким машинам будет двигаться намного сложнее. Эндуро Байкера весело тарахтел где–то невдалеке. Парень лихо вел свою машину по самой кромке дороги, выкидывая из–под заднего колеса фонтаны грязи. Съезд к месту битвы отыскали без особых усилий. Там, где БРДМ Лешего вновь вернулся на дорогу, виднелась огромная царапина в земляном валу, отделявшем дорогу от бескрайнего поля.
— Здесь налево, — предупредил снайпер по рации основную машину.
— Принял, — отозвался водитель «бардака» Кастета.
— Руль, Чан, остаетесь на дороге, прикрываете нас со стороны поля, — начал командовать старший группы. — Второй пикап, езжай вперед метров на 100 и жди нас там. Байкер, ты с нами. Леший, дуй вперед, мы за тобой.
Колонна быстро перестроилась. Один из пикапов укатил по дороге, занимая позицию на невысоком холме. Второй съехал на обочину, и в кузове, рядом с пулеметом, нарисовался мужик со снайперской винтовкой. Леший сразу узнал в нем соратника по оружию, даже до того, как мужчина, имеющий явно выраженные черты лица корейских или японских народов, поднял свою винтовку. Ее Леший тоже распознал практически мгновенно. Старая добрая СВД-шка, она же «Плетка», с кучей всевозможных обвесов, дальномером и барометрической станцией. Чан установил винтовку на сошки поверх кабины, а сам, приникнув к здоровенному биноклю, начал осматриваться, сверяя данные с маленьким компьютером, закрепленным у него в грудном откидывающемся подсумке.
— Кастет, — проговорила рация голосом Чана. — Вижу пару топтунов у твари. Шугануть?
— Давай, — разрешил командир.
За спиной раздался хоть и приглушенный, но до боли знакомый Лешему выстрел, и почти сразу откуда–то из полей донесся приглушенынй хлопок взрыва. Через секунду все повторилось.
— Минус два, — снова проговорил Чан.
Леший мысленно похвалил снайпера. До твари метров 150, дует порывистый ветер, да еще и мокрая взвесь висит, но снайпер не промахнулся, а второго топтуна, к тому же, и вовсе подстрелил на бегу. Как оказалось позднее, снайпер использовал разрывные пули, которые делали на местном заводе. Был у них человек с особым даром, который мог сжимать взрывчатку до практически нереальных размеров, при этом не теряя своей взрывной силы, так, что она легко помещалась в патроне. По сути, каждая пуля подобного калибра примерно равнялась по своей мощи гранате подствольного гранатомета. Он в очередной раз удивился возможностям этого странного мира.
Броневики подкатили к мертвой туше. Огромный представитель семейства кошачьих лежал на том же самом месте, хотя никто бы не удивился, если бы эта огромная тварь куда–нибудь да пропала.
— Малыш еще, — выбравшись из своего «бардака», констатировал Кастет. — Но уже и вправду элитник…
Леший, прищурившись, смотрел на предводителя рейдеров. Малыш? Не шутит ли?..
— Не косись, — подтвердил Амбал, тяжело спрыгивая с грузовика. — Это действительно малыш, Халка увидишь или паукана, не дай Бог, вот там смотри, в штаны не наделай…
Амбал весело, до слез рассмеялся, и на миг Лешему почудилось, что это вовсе и не мужик, а великовозрастный ребенок, настолько детскими были черты его лица. Роста в богатыре было даже больше, чем в самом Лешем, а мышцы рук такого размера, как у снайпера ноги…
— Ты это, — тихо проговорил Кастет, подойдя ближе, — не пялься так на него, он у нас малость того, — мужчина покрутил пальцем у виска. — С развитием трудности, от того такой огромный, такой да еще и обер, черную жемчужину проглотил на радостях, и вот результат.
— Кто? — переспросил Леший, невольно прижимая свой верный ШАК‑12 к груди.
— Обер, — пояснил Кастет и шлепнул себя по лбу. — Забыл, ты ж новичок. Обер — это еще не кваз, но уже и не человек… — Снайпер свел брови к переносице. — А кваз — это мутант, я тебе потом покажу. Амбал наш имеет отличный дар, выносливость и точная стрельба. Из пулемета кладет тварей, что наш Чан со своей снайперкой. Считай, с сотни метров в ростовую фигуру ленту без промаха положит…
Отряд быстро рассредоточился на местности, окружив мертвого элитника. Кастет подошел к голове огромного кота и поманил Лешего. Указал пальцем на затылок.
— Вот, видишь шишку? — Леший кивнул. — Это споровый мешок. Вскрывай, там самое ценное у них. Тебе повезло, он большой, много добра поднять сможешь.
Снайпер вынул свой катран из ножен и внимательно осмотрел нарост. Мешок был похож на чесночину, со сходящимися к центру лепестками. Приставив нож в сочленение, он попытался подковырнуть лепесток, но поверхность оказалась очень твердой, словно каменной.
— Воткни поглубже и расшевели, — посоветовал Кастет.
— Шеф, — донесся голос Чана в наушниках. — Там у вас движение, вижу метрах в трехстах от вас группу мертвяков, по ходу, кусачи. Двигаются в вашем направлении.
— Принял, — отозвался Кастет и замахал руками, раздавая приказы бойцам.
Башня на головном «бардаке» быстро развернулась в нужном направлении. Леший отвлекся от спорового мешка. К ним приближались несколько точек. Они быстро росли в размерах, и вскоре он уже мог рассмотреть давешних друзей или очень похожих на них существ.
— Везет мне на вас, красавицы… — пробормотал Леший и принялся вскрывать добычу.
Быстро располосовав мешок, запустил в его чрево руки. Внутри было сухо и тепло, хотя почему–то он думал, что там обязательно будет сыро и склизко.
— Вытаскивай все, — порекомендовал Кастет, выцеливая из автомата ближайшую тварь. — Потом разберемся, ехать надо.
Леший сгреб в кучу все содержимое мешка. Твердые волокна, похожие на сухую траву или высохшие внутренности тыквы, в переплетениях которых находились какие–то уплотнения. Сунув первую часть добычи в пластиковый пакет, принялся за вторую. На дне образовавшейся дырки каталась горсть горошин и какая–то новая штуковина. Леший подхватил ее пальцами и вытащил на свет. Над ухом раздались выстрелы. Кастет отстреливал тварей, которые оказались уже неожиданно близко.
— О, — отвлекся он на секунду, — Повезло тебе! Красная жемчужина! Дорогая вещица, очень дорогая! Или сразу ешь или спрячь подальше, в стабе выпьешь под присмотром знахаря… — Леший кивнул и спрятал непонятную жемчужину в нагрудный карман под легким бронежилетом.
Басовито рявкнул пулемет с БРДМа Кастета, от дороги донесся хлесткий выстрел СВД. Твари сыпались на землю одна за другой. Некоторые падали замертво, некоторые, будучи смертельно раненными, продолжали ползти к ним.
— Странно! — пробормотал Кастет, меняя магазин. — Настойчивые какие!.. Чан, как там?
— Еще двое чуть отстали, сейчас подойдут поближе, чтобы не бегать, и доберу их…
— Добро, — отозвался Кастет и подозвал одного из наемников.
Отдав короткий приказ старшему грузчику, он махнул Амбалу, и тот, прикрывая группу, отправился с ними для разделки туш. Носильщики вернулись с такими же пакетами, полными различными вещами.
— Бать, — позвал Амбал с детской дебиловатой улыбкой на губах. — Там хабара, во, — он стукнул ребром ладони по кадыку. — Споранов три десятка, гороха столько же… Как будто в три раза больше тварей положили…
— Хороший день, — подсчитывая в уме прибыль, отозвался Кастет и скомандовал грузиться.
Леший прошел к своему броневику, забрался в кузов, услышал, как, тяжело сопя, на крышу лезет Амбал.
— Башню мне там не помни, — пробурчал он в открытый люк.
Тут же в кабине потемнело, это огромная голова сунулась в салон.
— Чего? — переспросил паренек–переросток.
— Машинку, говорю, мне не помни там…
— Аааааа, — отозвался пулеметчик, и голова исчезла. — Это я да, это я могу, — мечтательно донеслось с крыши.
Леший вздохнул и завел двигатель. Вывел машину на дорогу.
Колонна уже собралась двигаться, как по рации донесся рапорт водителя пикапа, который укатил вперед. Машина вновь заглохла и теперь мервтым грузом стояла у обочины. Водитель, матерясь, объяснил, что то ведро с болтами, которое Кастет купил, не посоветовавшись с ним, нужно взорвать прямо тут, чем пытаться починить. Посовещавшись, решили взять поломанную технику на буксир, так как время уже поджимало, а бросать машину, пусть и неисправную, все же не хотелось. Возвращаться в стаб тоже было не с руки, так как мотаться туда сюда даже одной из машин означало гарантированно упустить время перезагрузки места, куда они так спешили.
Заглохший пикап подцепили к броневику Лешего. В салоне остался только водитель, а остальная команда разместилась на БРДМах.

* * *

Ехали почти час. Кастет постоянно подгонял колонну, и в итоге они смогли даже немного опередить график. Погода по–прежнему была хмурой. В салоне работала печка, и потому Леший ехал в тепле, сухости и комфорте. Когда дождь снаружи разошелся, он все же разрешил сидящим на броне перебраться в салон и теперь искоса поглядывал за их действиями. Вещи он кое–как распихал по своим местам, но большую вонючую лужу крови на полу замыть не успел.
— Ой, вляпался, — досадливо пробасил Амбал, рассматривая испачканные ботинки. — Не к добру…
Как выяснилось позднее, причиной расстройства великана было не то, что он испачкал обувь, а то, что твари Улья отлично чувствуют кровь и порой могут учуять ее за сотни метров. Пыхтя и сопя, здоровяк пытался оттереть от подошв кровавое месево, но в итоге расстроился и плюнул на это дело. Кровь забилась в протектор ботинок и никак не хотела вычищаться. Леший досадливо вздохнул и, достав из подсумка маленький баллончик спрея, протянул его парню.
— Возьми перекись из аптечки, — посоветовал снайпер, — полей на обувь и побрызгай вот этим.
Амбал поднес почти к самому носу переданный баллончик. Перевел взгляд на спину водителя.
— Это запах убивает, — пояснил он, не поворачиваясь. — Первое средство снайпера, чтобы пороховой и масляный запах оружия убить…
Пулеметчик сделал все, как было сказано, и с довольной мордой, прикрыв глаза, практически сразу уснул.
— Куда мы едем? — спросил Леший, когда БРДМ перевалился через очередной крутой холмик, вкатившись в густой лес.
— Да тут недалеко, — отозвался один из членов команды. — Есть тут местечко одно, там постоянно база военная прилетает. Мы там лутаемся, собираем хабар. Там разных реактивов химических горы просто, на них Изумрудный и держится. Химическая промышленность у нас одна из самых развитых в округе. Стволов чутка тоже есть, но, в основном, химия. Из нее потом взрывчатку, порох и лекарства делают, ну а там уже продают всем, кто денег платит. Много всего, в общем… У нас же как тут в Улье? Заводов, которые патроны штампуют мало, оборудование по возможности, конечно же, ищем, но шанс, что с очередным кластером прилетит целый оружейный завод — минимален. Потому каждый стаб старается на чем–то своем зарабатывать. Мы на химии всякой, на юге артель оружейников, они патронами и оружием окрестности снабжают, кто, как может, в общем, так и крутится… — Леший аккуратно объехал глубокую лужу на дороге, свалив несколько березок на обочине. «Бардак» хоть и военная техника, но в таком болоте и его засадить дело было копеечным, а с учетом, что на хвосте у него еще и пикап тащится…
— Там сейчас приедем, — продолжал молодой паренек, которому, видимо, наскучило ехать молча, — увидишь штуку прикольную. Мы его Халком называем. Знаешь кто такой Халк?
Леший кивнул. В его мире были фильмы про этого зеленокожего гиганта, но все же решил уточнить.
— Амбал такой зеленый? — при этих словах тихо сопящий пулеметчик встрепенулся.
— А? — помотал он головой. — Чего, приехали?
— Почти уже, — продолжил паренек. — Да, типа здоровяка нашего, только еще больше…
— Дааа, большооооой, — опять дебиловато проговорил Амбал, приходя в себя ото сна. — Боооольше Амбааала!
— Так вот, — продолжил рассказчик, — здоровая дура такая, причем именно с кластером прилетает, то есть не местная тварь какая–то, а именно оттуда к нам закидывает. Но всегда мертвый. В броне весь, оружием обвешанный… Интересно, что в том мире такого произошло, если там такие твари ходят, и что будет, если хотя бы раз живым этот гигант прилетит…
— Всегда мертвый? — заинтересовался Леший. — Это как? Их там клонируют?
— Да хрен пойми, наши умники говорят, мол, время зациклено там почему–то, и Улей постоянно в одно и то же время оттуда выдирает кластер. Обычно–то как, время же оно движется и тут и там, у нас в мирах, а тут почему–то все не так. Странное место, в общем, но безопасное, если глубоко не соваться. Тварь огромная мертвая, разок оттащили на исследования, но чем дело кончилось, непонятно. Институтские–то неохотно делятся своими тайнами.
— Какие? — переспросил Леший, вновь объезжая лужу и вжимая рычаги управления, направляя машину в горку.
— Ин–сти–тут-ски-е. — «Бардак» трясло неимоверно, и потому говорливому парню пришлось выждать, пока машина выкатится на холмик. — О! Вон, вон туда ехай, — проговорил он, увидев знакомые ориентиры. — Так вот, есть тут тайное, хотя нет, не тайное… Скорее таинственное сообщество, называют себя Институтом. Связываться с ними мало кто соглашается, ребята поговаривают, чуть ли не до сути Стикса докопались уже. Изучают его, можно так сказать… Так вот. Дела мутные у них какие–то, но платят хорошо! Конечно, если заплатят, а не пулю в лоб и в канаву, а то еще хуже, на исследования свои… Они как–то этого Халка себе заказали. Это еще до меня было, Кастет как раз и возил. Не хило тогда группа, говорят, наварилась, но результатов клан не сообщил… Перекрыли там все. Никого не подпускали. Месяц, наверное, изучали, что–то интересное надыбали, наверное. Поговаривают, что даже якобы что–то такое нашли, что позволило им самим Стиксом управлять… И вот, в последнее время с ним что–то неладное творится. Стикс, он же как… Берет не наугад кластеры, он их так берет, чтобы подогнать примерно хотя бы под себя. Если, например, есть дорога, то он старается кластер с такой же дорогой взять, вот только не всегда понимает какую. Бывает идет трасса, автобан практически и хренакс, на границе кластеров переходит в тропинку… Или бетонку… Есть, например, речка, а к ней улей озеро присобачит… Гору может вместо дома высотного поставить… Но чаще всего приблизительно совпадает, в общем. Так вот. Вчера на севере стабы смыло… Была гора большая, а после перезагрузки океан появился… Форма горы, но только из воды и, представляешь, почти два километра толщи водной. Конечно, когда тут появилась, сразу же растеклась. Два стаба небольших смыло к чертям. Жертв море. Сегодня, говорят, на юге вместо пустынного кластера кусок Антарктиды появился… В общем, штормит Улей что–то, и вот в последнее–то время и поговаривают, что это дело рук Института… Впрямую–то понятно, боятся предъявить, ребята там очень крутые, ни с кем не считаются, но слухи все же на пустом месте тоже не берутся…
— Внимание! — прервал голос Кастета по рации. — Подъезжаем. Леший, сбавь ход, пропусти меня. Держись рядом, Байкер сообщает о какой–то хрени впереди.
Леший сбавил ход, прижался к обочине, дождался, пока командирский БРДМ объедет его, и тронулся в след, отметив для себя, что сообщений по рации он не слышал, вероятно, Байкер общался с Кастетом по закрытому каналу. Не доверяют такую информацию Лешему, ну, это и понятно, он бы тоже не доверял…

Глава 5. «Халк» 

— Ооооооо! — тыкал Амбал пальцем в бронированное стекло, раскачивая машину то приседая, то пытаясь выпрямиться в тесном кузове. — Паукан! Паукаааан!.. — кричал он, подвывая.
Леший завороженно смотрел на то, как над лесом, показав спину, скользнула огромная тварь, действительно похожая на паука–переростка. Тело его на мгновение показалось между стволами кедров и тут же исчезло.
— Мать твою! — заорал в рацию Байкер, резко тормозя, положив мотоцикл на бок. — Кастеееет?!
— Вижу! — отозвался старший. — Всем стоять!
Колонна встала, не глуша двигателей. Кастет и Леший почти синхронно вынырнули из люков своих броневиков.
— Что делать будем? — спросил Чан из своего пикапа, нервно удерживая снайперку обеими руками. — Паукан прямо на базе!
Кастет нервно осмотрел колонну. Судя по обрывкам рассказов, эта тварь внушала страх и ужас в местных рейдеров. Старший группы нервно работал челюстями, перемалывая жвачку. Из чащи доносились звуки боя.
— Тихонько, медленно, вперед! — наконец–то скомандовал главарь.
— Но шеф! — сглотнул Чан. — Может не надо?
— Надо! — рявкнул Кастет. — Там явно что–то нечистое творится, чую, нам срочно туда нужно… Может, под шумок и тварь эту наконец–то положим…
— Шеф, у нас ракет мало, — пробубнил Руль, нервно выглянув из штабного «бардака». — Не уйдем, если в бой вступим…
— Пока посмотрим, — махнул Кастет, и колонна медленно покатила вперед.

* * *

Звуки боя, а точнее драки все усиливались и были слышны даже из–за урчащего на пониженной скорости бардака. Скрежет, вой, рык и глухие удары все громче доносились до ушей Лешего, который ехал впереди. Ему решительно не нравилось то, что его «бардак» вновь во главе колонны. Дорога узкая, не разъехаться, и в случае, если этот паук бросится на его броневик… он же даже развернуться не успеет. Одна дорога — идти на таран или давить пристроившиеся сзади пикапы. Второй пикап, к слову сказать, завелся и уже ехал самостоятельно. Все сидящие в кузове притихли, один Амбал тихонечко поскуливал, высунув голову в люк, нервно теребя свой пулемет. От парня несло страхом и тревогой.
Колонна выкатилась на край опушки. Здесь виднелась граница разных кластеров. Посреди густого леса находилась большая бетонная площадка, перед невысоким насыпным холмом, в склоне которого виднелась стальная массированная дверь. Леший завороженно наблюдал за развернувшейся картиной сквозь приоткрытый курсовой люк. Амбал хватал воздух разинутым ртом, не в силах что–то сказать. Рядом скрипнула подвеска штабного «бардака» Кастета. Тот вылез из люка и ошалело смотрел вперед. Впереди, у входа в огромный бункер, шел яростный бой.
Черный, блестящий 4-лапый паук, похожий на паука–сенокосца, телом с приличный внедорожник, яростно пища и стрекоча, отмахивался от наступавшего на него Кинг Конга. Именно с этим чудищем в первую секунду Леший сравнил человекоподобное существо, рост которого был не менее трех–четырех метров. Лапы–столбы элитника били костяными серпами по бетонной площадке, пытаясь проткнуть великана.
— Хаааалк! — заскулил Амбал, вытаращив глаза, словно на новую игрушку. — Живой Халк!..
Халк, а скорее огромный человек, затянутый в черную броню, хоть и был значительно мельче элиты, но не уступал ей в силе. Паукан сделал выпад правой лапой, намериваясь проткнуть противника. Тот ловким кувырком ушел вправо, оказавшись напротив самого паука. Узкое, продолговатое, словно муравьиное тело являлось лишь площадкой для того, что было на нем. Сначала Леший подумал, что это наездник на муравье, у которого огромные лапы паука вместо обычных муравьиных, но теперь, присмотревшись, понял, что ошибался. Прямо из спины «муравья», словно приклеенное к его спине, вырастало человеческое тело. Коричневого цвета, с потекшими формами, словно вылепленное из воска расплавившейся свечи. Несуразное, кривое, но все же, несомненно, человеческое. Большая круглая голова с блюдцами глаз и огромной пастью, усеянной острыми клыками, два жвала по бокам, растущими словно из щек. Лысый череп. Вместо ушей две дырочки. Носа или ноздрей на привычном месте видно не было. Две короткие руки гнулись в трех местах. На одной руке Леший рассмотрел 4 пальца, а на другой только три.
Паукан то взмывал в небеса, разгибая лапы, выбрасывая тело высоко вверх, то ложился пузом на бетон, сгибая колени высоко над головой. Элитник был очень подвижным, резко уходя из стороны в сторону, обегая Халка по кругу, пытаясь закружить его, отыскать слабое место в броне. Халк стремительно отбивал атаки острых наконечников на лапах элитника, отскакивал, перекатывался и наносил тяжелые глухие удары руками и ногами. Бой был очень активным и стремительным.
Паукан подпрыгнул, приземлившись на край крыши ангара, зацепившись за небольшой выступ. Сам ангар утопал в горе, но паук, легко выкинув задние лапы вверх по склону, прижался ими к земле, выставив передние, чтобы не скатиться. Великан, тяжело дыша, взрыкнул, ударил себя бронированной перчаткой в грудную пластину. Расставил ноги пошире и уперся кулаком левой руки в пол перед собой, опустил голову, защищенную бронированным шлемом. Существа замерли, готовясь к рывку. От Халка шел жар. Бронированные щитки на теле Халка шуршали, раздвигаясь и сходясь, словно чешуйки. Паукан мелко перебирал лапами, потираясь телом о землю, словно кот перед прыжком. Внезапно взвизгнув, он распрямил задние лапы, бросая тело вперед в кувырке, поджав передние. Он, словно шар, перевернулся в воздухе и обрушил два хлестких удара на своего противника. Точнее на то место, где он только что стоял. Халк оттолкнулся ногами от бетона в момент прыжка элитника. Искры посыпались от бетона. Он метнулся, практически стелясь по земле, и добавив себе ускорения передними руками–лапами, проскользнул под пауком. Элитник, потеряв цель, резко развернулся, но Халк одним мощным прыжком вскочил на его тело сзади. Гулкий удар кулака в покрытого хитином «наездника», и элитник заверещал так, что у наблюдателей заложило уши. Монстр начал кружиться, раскачиваться и брыкаться, в надежде скинуть внезапного пассажира. Халк одним движением отцепил с левого бока трос с карабином, быстро обвил его вокруг головы элиты и вновь застегнул на боку. Уперевшись ногой в спину существа, Халк выгнулся, натягивая трос. Тот заскрипел, затягиваясь петлей на шее. Лапы паука беспорядочно били по бетону, не в силах дотянуться до угрозы. Халк же правой рукой вынул из ножен огромное мачете, длиной примерно с руку Лешего, которое в его огромной лапе казалось обычным ножиком. Сильный удар по черепу твари. Искры. Еще удар, снова искры. Очередной удар, и лезвие, вновь звякнув, соскочило, чуть не угодив самому же хозяину по руке. Тогда Халк принял другую тактику. Он сильно и резко ткнул острием ножа куда–то в бок твари, между чешуйками. Лезвие вошло на четверть длины. Паук взвыл, тело его на выпрямившихся ногах взмыло в небо, но стальной трос удержал человека, не дав ему свалиться. Снова взрыкнув, человекоподобный монстр начал ритмично вращать торсом, отчего трос на шее наездника стал двигаться словно пила, вгрызаясь в его плоть. Одновременно с этим Халк нанес серию быстрых ударов ножом в подмышку твари, в бок, где у обычного человека почки, в затылок и ключицу.
Тварь верещала, танцевала на месте, а сверху текла черно–бурая жижа, заменяющая твари кровь. Наконец–то паук пошатнулся, сделал пару неуклюжих шагов в сторону, его лапы споткнулись и он завалился на бок. Человекоподобный монстр сдернул карабин с пояса, разрешая своему телу свалиться с наездника. Инерция потащила его к земле, а трос, обмотавшийся вокруг головы паукана, натянулся. Многокилограммовая туша, закованная в бронированные доспехи, дернулась, и шея элитника, не выдержав точечной нагрузки, сломалась. Развернувшись, трос хлестнул тварь карабином по морде, и та наконец–то затихла. Огромная тварь была повержена.
Тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, Халк коротко взрыкнул, ударил себя в грудь и медленно обернулся.
— Внимание! — прокричал Кастет, выходя из ступора.
Время, казалось было замедлившееся, ускорилось, и Леший судорожно вздохнул. Рядом пискнул Амбал. В воздухе ясно запахло мочой. Снайпер в один рывок вскочил на свой БРДМ и вскинул автомат. Пулеметная башня «бардака» Кастета шевельнулась, беря чудище на прицел. Некоторые участники группы в нерешительности подняли оружие.
— Стоять! — словно какой–то хищник заорал Кастет во всю мощь своих легких и сжал кулаки в стойке. — Стоять, тварь!
Леший успел увидеть, как воздух вокруг рук главаря заклубился маревом, словно его кулаки раскалились, как пустынная дорога. Вероятно, он обладал таким даром, который был намного мощнее, чем его автомат, который сейчас болтался за спиной Кастета. Вероятно, и имя ему дано было по этой же самой причине.
Халк медленно поднял забрало шлема, хрустнув чешуйками брони. Сделал тяжелый шаг вперед. Леший ощутил, как по бетону прошел легкий гул. Амбал вновь пискнул и поднял пулемет трясущимися руками. Халк медленно отстегнул каску. Под шлемом оказался обыкновенный человек. Без клыков, зеленой кожи и чешуи. Обычный мужик, просто очень–очень огромный.
— А? Чо?! — прорычал Халк, сдвинув наушник на затылок.
— Стоять! — снова проорал Кастет, делая шаг вперед.
— Стою, — удивленно пробасили в ответ. — Кто старший группы?
— Ну, я! — нервно проговорил Кастет.
Леший видел, как башня пулемета медленно смещается, ведя великана. Стрелок был готов вжать гашетку и отправить в цель весь боезапас, но вот только снайпер сомневался, что он это успеет, видя, как стремительно может двигаться эта гора.
— Звание?! — рыкнул Халк, совсем сбив с толку всех присутствовавших.
— Капитан, — растерялся Кастет.
Следующее, что сделал Халк, ввело в еще больший ступор и так изрядно офигевших рейдеров.
— Старший сержант Ландскнехт зачистку территории окончил, — приложив лапу к виску, вытянувшись в струнку, сведя пятки, как это и полагалось, отчеканил Халк.

* * *

Кастет стоял, хлопая глазами, ничего не понимая. Бойцы за его спиной постепенно приходили в себя. Даже Амбал наконец–то справился с трясучкой и теперь держал пулемет более уверенно.
— Бооольше Амбааааала, — выдохнул он, в оба глаза пялясь на представившегося Ландскнехта.
— Товарищ капитан, — продолжил гигант, расслабившись, и потер левое плечо, поморщившись при этом. — Что так долго? У нас внизу три десятка гражданских, личный состав погиб. Я последний из группы. Вывести людей нет возможности, зараженных внутри больше тысячи, у ученых нет масок. Грибница уничтожена, профессор Ярцев тоже. Нужно срочно выводить людей!
Леший вслушивался в слова, ничего не понимая, хмуря брови. Первым отреагировал Кастет.
— Вольно, сержант, — командир попытался принять расслабленную позу. — Мы приехали, как только смогли.  Основная группа поддержки скоро прибудет, мы прибыли за тобой… Мне приказано доставить тебя в центр…
— Центр? — переспросил Халк, напрягшись. — Капитан! Я тебе говорю, там тридцать человек! Тварей не меряно! Нужно срочно доставать их оттуда! Капитан Петров возможно жив. Дайте мне боеприпасы, — Халк быстро развернулся, подошел ко входу в ангар и вытащил огромный рюкзак, в который при желании мог бы, наверное, поместиться и Амбал, и подтянул за ремень огромный пулемет, явно переделанный под ручное оружие из станкового. При виде оружия группа вновь напряглась, взяла монстра на прицел, однако Халк нес его непринужденно, даже не пытаясь угрожать. — Дайте мне патроны, я сам вернусь за ними, — продолжил он, подойдя к «бардаку» Лешего, и, бросив рюкзак на землю, стал копаться в нем.
— Сержант, — осторожно проговорил Кастет, незаметно подходя ближе к здоровяку. — Нам велено тебя вывести… — Кастет замялся, прикидывая, что сказать дальше. Нужно было сыграть убедительно, чтобы этот здоровяк подпустил его еще хотя бы на пару шагов и тогда он смог бы вырубить его своим фирменным ударом, который Улей дал ему в качестве дара. — Полковник приказал…
Кастет не договорил. Сильный удар кулака бронированной перчатки выбил из него дух, отправив в нокаут.
— Полкооооовник! — зло прорычал, вскакивая, Халк…
Леший не успел опомниться, как слева донесся басовитый рык пулемета Амбала. Снайпер только и успел перевести взгляд от падающего без сознания Кастета на здоровяка, который округлив глаза, вжал курок пулемета, поливая бронированную цель, а цель, тем временем, резво вскочив, уже неслась обратно к люку, на ходу прыгая из стороны в сторону.
— От–ста–ви-ть! — превозмогая тугую патоку замедлившегося времени начал орать Леший, видя, как с кончиков стволов башенного пулемета срываются огненные вспышки. — От… — Чан медленно вскидывает СВДшку, прижимает приклад к плечу, прикрывает один глаз… — Ста… — Руль ведет трубой одноразового гранатомета в сторону уходящей цели, — Вить!.. — стрелок в башне истошно зажимает ручку сервопривода и медленно поворачивает башню пулемета.
— Отставить, мать вашу! — проорал он наконец–то в нормальном режиме обычного времени, видя, как вокруг них сгущается зеленоватый туман, а в носу появился кислотный химический привкус.
Люди наконец–то услышали приказ и выстрелы стихли. Халк скрылся за створкой двери, в темноте ангара.
— Кисляяяяяк! — истошно заорал Руль, скрываясь в кузове «Бардака».
Люди кинулись по машинам. Амбал, каким бы в развитии он ни был, но надо было отдать ему должное, единственным сообразил подхватить тело Кастета, тяжело дыша, тащил раненого к ближайшему БРДМ.
— Эй! Это было случайно! — проорал Леший в сторону ангара. — Уходи срочно! Туман опасен!
Зачем он это сделал, Леший так и не понял, оно как–то само вырвалось. То, что перед ними обычный человек просто очень большого размера, было понятно сразу с момента, когда тот заговорил. Возможно, в его мире все люди такие, а возможно, это результат каких–то опытов. Но ясно было одно, этот мужик провалился сюда со своим кластером и думал, что группа Кастета — это прибывшая помощь. Вероятно, слова рейдера чем–то разозлили парня, ну а дальше все сложилось случайно. Амбал от страха за жизнь командира нажал на курок, и напряженные наемники среагировали на выстрелы закономерно…
Туман уплотнялся, закручиваясь на небольшой поляне, где еще несколько секунд назад состоялся смертельный бой элитника и великана. Леший быстро развернул «бардак» и повел машину прочь от сгущающегося тумана.
— Мааааать! — раздался крик в рации. — Леший обернулся. Второй «бардак» неуклюже повернув, толкнул злополучный пикап в борт, отчего тот слегка накренился и заглох. Пристегнутый в кузове пулеметчик попытался скинуть страховочные тросы, но тут из соседних кустов на него кинулся топтун.
Огромная туша врезалась в борт пикапа, пулеметчик покачнулся и чуть не вылетел из кузова, в последний момент схватившись за ручку пулемета. «Бардак» Кастета рванул вперед, грубо пихнув БРДМ Лешего, справа у того что–то неприятно заскрежетало. Опять досталось многострадальным колесам. Движок взревел и зашелся на холостых. Снайпер выругался, быстро заблокировал колесную пару и вновь поддал газу. «Бардак» юзом пополз прочь по раскисшей земле.
— Нужна помощь! — вновь донеслось из рации, и Леший, выругавшись, видя, как за бортом зеленый туман уже почти уплотнился, вскочил с сидения.
Опустив аппарель, он прицелился в терзавшую борт машины тварь и сделал несколько выстрелов. Топтун вздрогнул, отскочил от пикапа, повернулся к Лешему и с безумным взглядом бросился на него. Пулеметчик в машине в последний момент смог развернуть свой станок и дать очередь убегающей твари в спину. Топтун запнулся и с грохотом ввалился в «Бардак», заблокировав собой механизм подъема аппарели.
Туман загустел. Водитель бился в покорежном салоне, не в силах выбраться. Все окна были забраны мощной решеткой, которая защищала людей от проникновения тварей, но сейчас она сыграла роль ловушки. Пулеметчик тоже метался в кузове, не в силах отстегнуться. Кислый запах сводил Лешего с ума. Он дернулся вперед, прикидывая, успеет ли размотать лебедку, чтобы подцепить машину, но встретился с глазами водителя. Тот внезапно перестал дергаться, лишь обхватил руль обеими руками и печально посмотрел в сторону снайпера. Снял рацию с приборной панели и обреченно прошептал: «Уходи…».
Леший рыкнул, ударил кулаком в борт броневика, кивнул водителю и помчался на водительское место. Двигатель зарычал. Правые колеса встали колом и «бардак» катился на одной левой стороне. Благо, грязь позволяла застопоренным колесам легко скользить по ней. Голова загудела, к горлу подступила тошнота. Снайпер помнил рассказ Дрыща о том, что случается с теми, кто попадает под перезагрузку, и потому гнал машину, не щадя двигателя.
Туман закончился внезапно, он словно натыкался на невидимую стену. Яркий солнечный свет ударил в глаза Лешему, и тот, зажмурившись, чуть не подмял под себя второй пикап, который стоял на дороге всего в десятке метров.
— Где вторая машина? — проорал с улицы Руль.
Леший, прерывисто дыша, махнул рукой за спину, тяжело поднялся и, шатаясь, вышел из броневика. Сердце стучало, словно после кросса, во рту стоял неприятный привкус. Голова кружилась и хотелось пить.
Руль выругался, топнув ногой по земле.
— Я же говорил! — рычал он, пиная колесо пикапа. — Гребаный урод! Ведро с болтами!..
Леший смотрел на стену тумана, которая закручивалась, извиваясь, словно через стекло. Жирные клубы поднимались снизу вверх, закручивались слева направо, постепенно сжимаясь в плотную субстанцию. Мир Стикса и вправду оказался очень опасным. За сутки он смог увидеть толпу смертоносных тварей разных размеров и форм, то, что они делают с человеком и что человек делает с ними… Тот, кто придумал это место был больным существом, ибо только больная фантазия могла сотворить такое.
Туман как–то резко уплотнился, словно по нему прошел ветер, расслоился на мгновение, вздрогнув так, как будто внутри стояла огромная аудиоколонка, выдавшая особо сочный бас. Леший не мог собрать мысли в кучу после воздействия кисляка и потому воспринимал все, как во сне. На границе тумана прорисовалась тень. Сперва появился мощный кенгурятник пикапа, включенные фары, капот, колеса… Многотонная машина, зашитая броней медленно, лениво, нехотя выкатывалась из мира тумана, который жидкими струями стекал с ее деталей, рассеиваясь на земле. Вот проявилось лобовое стекло, боковая дверь. Леший смог рассмотреть лежащего на руле водителя. Тот не шевелился. Машина ехала сама. Сантиметр за сантиметром она выбиралась на свет. Кто–то справа что–то закричал. Крик гулом отозвался в голове… Вот и задняя дверь… Кузов полностью выбрался из тумана, прорисовались детали стоящего в кузове позади пулемета, висящее на страховочных тросах тело пулеметчика, задний борт пикапа… До ушей Лешего донесся рык двигателя машины. Странный, приглушенный. И вот когда машина полностью выкатилась иззеленого тумана, в нем проявилась огромная черная тень. Великан, рыча и пыхтя, толкал перед собой джип, упираясь мощными руками в его борт, отталкиваясь от грязной поверхности дороги своими ножищами. Халк напрягся еще раз и, толкнув пикап перед собой, с грохотом упал лицом в грязь. Спина его тяжело поднималась при каждом вздохе. Пальцы нервно скребли грязь. Правая нога подергивалась в конвульсии.
Первым из оцепенения вышел Руль. Он подскочил к пикапу и попытался открыть дверь. Она не поддавалась, тогда он прикрикнул на Амбала, и тот, ссутулившись, подошел к нему. Сильный рывок за решетку — и та с грохотом сминаемого металла осталась в руках здоровяка. Откинув ее, Амбал просунул свою лапу в кузов и, подцепив водителя за воротник, выволок его из машины. Рядом уже хлопотал Чан, приняв бесчувственное тело стрелка, которое Руль быстро освободил от ремней, срезав их своим ножом.
— Живы, — донесся голос Чана сквозь вату, и Леший позволил себе ненадолго отключиться.

Глава 6. «Предательство» 

Первым появился звук: низкий, рокочущий. Вслед за ним сразу появилось ощущение. Неприятное, вибрирующее.  Последним включилось зрение. Леший лежал на полу «бардака», чуть не утыкаясь носом в вонючую, пахнущую металлом лужу крови. За лужей на полу стояли ботинки. Огромные, грязные. И это все, что он мог пока разглядеть. Снайпер прикрыл веки, пытаясь совладать с мельтешением перед глазами. Он лежал на животе, с заведенными за спину руками. Опа–чки… А руки эти, к слову, оказались туго стянуты чем–то очень уж напоминающим наручники.
— Не дергайся, — раздался незнакомый голос над головой. — Кастет, он очухался.
— О, это здорово, — отозвался Кастет откуда–то из кабины. — Лежи там, не ерзай, — обратился он насмешливо к Лешему. — А то ребята тебя помнут, а заказчик просил товар более–менее живым доставить и по возможности целым, хотя, честно сказать, в твоих интересах кони двинуть после того, как мы тебя передадим институту, но до того, как они начнут проводить на тебе свои опыты…
Огромные ботинки перед носом Лешего нервно заширкали по металлу. Скосив глаза, пленник смог рассмотреть насупившегося Амбала, который старался глядеть в сторону от снайпера. Он нервно перебирал пальцам ремень своего пулемета и придурковато скашивал глаза, но встречаясь со взглядом пленника, тут же виновато отводил их в сторону. Паренек–переросток постоянно ерзал на своем месте, вздыхая и что–то шепча себе под нос. Лешему удалось расслышать лишь некоторые слова «Улей покарает. Новичок же. Прости, Улей, прости»…
— Не ссы, — прохрипел снайпер обращаясь к Амбалу.
Горло, казалось, обработали наждачкой, отчего слова, вырвавшиеся из него, больше смахивали на карканье. Леший облизал пересохшие губы. Амбал, услышав пленника, заерзал еще больше, стал ритмичнее раскачиваться на своем месте. Голос стал еще более неразборчивым, с нескрываемыми нотками паники.
— Че там вякнул? — отозвался вновь Кастет.
— Да говорю, воняет откуда–то гнилью, а не пойму, — повысил голос снайпер. — А теперь вот ты заговорил, и понятно сразу стало, откуда несет…
Кастет недобро зыркнул в сторону лежавшего на полу, кивнул головой мужику и тот ударом ботинка выбил из Лешего воздух. Скрючившись, закашлявшись, он не сразу смог отдышаться.
— Шеф, двойную таксу плачу, если в клуб к девчонкам отвезешь, — отдышавшись, громко проговорил снайпер, переворачиваясь на спину.
— Скоро тебе таких девочек устроят… — буркнули из–за рычагов.
Леший мысленно улыбнулся. Руль. За рулем сидел тот самый водитель по кличке Руль, управлявший «бардаком» Кастета. Но едут они сейчас в его, Лешего, броневике. Странно. В процессе всего разговора снайпер медленно и незаметно пытался вынуть из–под шва левого рукава небольшую зазубренную проволоку–отмычку. Весь этот разговор он и затеял ради того, чтобы скрыть свои действия, а заодно и кое–какую информацию получить не мешало бы.
— А девчонки–то красивые? — спросил Леший, подцепив обломанным ногтем отмычку и вытянув ее, принялся ковыряться в замке наручника.
— Ага, — буркнул Кастет. — Красивые, сисястые, блондиночки… все, как ты любишь…
— Неее, — сморщился Леший, выкручивая себе запястье, — я люблю брюнеток…
— А ты смешной, — обернулся Кастет.
— Поэтому ты съешь меня последним?.. — перебил старой бородатой шуткой пленник.
— Именно, — заулыбался недобрым оскалом главарь рейдеров.
— Шеф, — зашуршала рация. — Тут этот Халк в себя приходит, сходи, пропиши ему еще дозу снотворного…
Кастет цокнул языком, размял плечи и показал кулак Лешему. Вокруг руки, как и тогда, перед тем, как здоровяк из чужого мира отправил Кастета в нокаут, начал исходить маревом воздух.
— Если будешь много базарить, — с угрозой проговорил он, — Я и тебя приложу так, что не очухаешься до самого института… Жаль, что тебя попросили не вырубать, хотят пообщаться с тобой там…
Леший мысленно отметил для себя еще один кусочек информации. «Институт». Их везут в институт, но зачем? Скорее всего, везут этого самого Халка, для опытов. Подручный Кастета как–то говорил недавно, что они уже работали с этой группировкой, привозили им мертвого Халка. Теперь им удалось добыть живого, и вероятно, рейдеры решили продать его институту. Но при чем тут Леший? На органы может? Сила рабочая нужна или еще для чего? Какие–то препараты испытывать будут? Голова гудела после кисляка, и мужчина решил отложить решение данного вопроса на потом. Ему уже удалось подцепить язычок замка наручника, и теперь он аккуратно тянул отмычку, высвобождая личинку замка.
Проходя мимо пленника, Кастет не сильно пнул его ботинком под ребра и вышел, когда «бардак» остановился. Снайпер воспользовался этим, дернувшись от удара, скинул правый наручник, звякнув им об пол, но со стороны это выглядело так, словно Леший ударился «браслетом» о дно броневика в результате пинка, и никто ничего не заподозрил. Только Амбал как–то косо перевел взгляд с командира на пленника и что–то хотел сказать, но в этот момент с улицы донесся странный звук. Было похоже на то, словно где–то включился огромный вентилятор. «Вжжжжж» резко донеслось из открытой двери. Кастет метнулся куда–то в сторону, а через мгновение снаружи раздался сильный взрыв. Следом за ним донеслось еще два «вжжжжж» и снова два взрыва.
Леший вскочил сразу же после первых раскатов грома, пока ни Амбал, ни Руль, не третий безымянный рейдер не успели сообразить, что происходит. «Бардак» здорово тряхнуло после четвертого взрыва. Внутри все загудело, запахло паленой проводкой, от водительского места явно потянуло паленым мясом, раздался булькающий хрип Руля и в салоне вспыхнул огонь.
Леший метнулся к безымянному, который первым пришел в себя. Он попытался направить свой автомат на вскочившего пленника, но снайпер одним ударом ноги в голову отправил того в нокаут. Его ботинок угодил сидевшему точно в нижнюю челюсть. От удара голова рейдера мотнулась назад, каска глухо стукнулась о стенку броневика. Резким движением мужчина выдрал из рук обмякшего противника автомат и направил его на удивленно хлопавшего глазами здоровяка.
— Тихо! Не рыпайся! — проревел снайпер, пинком, с хрустом выбивая коробку с патронами из пулемета Амбала.
Кинув взгляд на водительское место, Леший перевел автомат туда и выстрелил одиночным, прекращая мучения Руля. Слева в корпусе на уровне груди водителя зияла дыра размером с голову Амбала. Вся левая сторона водителя, от головы до бедра была перемолота в фарш. От взрыва Руль повалился на соседнее сидение, где еще только что сидел Кастет и потому Леший смог рассмотреть ранения. Не жилец. Кабину быстро затягивало дымом. Горела приборная панель. Леший выскочил в открытую дверь, застегивая болтающийся наручник на руке, чтобы он не мешал.
Снаружи шел бой. Люди Кастета залегли за техникой. Оба пикапа горели, поднимая в небо клубы черного едкого дыма. Второй пикап, кстати, опять был на буксире, пристегнутый к собрату жесткой сцепкой. В кабине первого было видно тело водителя, еще одно тело свисало с борта кузова. Пулемет был разорван взрывом. У заднего пикапа отсутствовала кабина, рядом с покалеченной машиной лежало еще одно тело.
Леший, выскочив из броневика, тут же укрылся за его бортом, пытаясь понять, кто на них напал, в каком направлении ему нужно отступать и вообще, что тут происходит. Повсюду слышалась стрельба людей Кастета, но противника видно не было. Над головой раздался тихий «вжжжжжжж», и очередная ракета угодила во второй броневик, который практически сразу вспыхнул и тут же погас от сработавшей автоматики. В небе Леший расслышал тихое стрекотание и, присмотревшись, смог рассмотреть 4 черных крестообразных силуэта. Они не были похожи на самолеты, а из–за своих размеров скорее всего походили на ударные беспилотники. Звено из четырех крестов прошло над колонной метрах в 50, вновь скинуло ракеты и пошло на очередной заход. Снайпер метнулся подальше от своего броневика. Было очевидно, что дроны имели первоочередную задачу — уничтожить технику противника, вероятно для того, чтобы подошедшая пехота имела большие шансы на победу. Для чего институту это, Леший не понимал, ведь, по словам Кастета, Леший и Халк им нужны были живыми, зачем тогда они расстреливают технику, если все равно рейдеры везли пленников к ним? И где вообще этот Халк? Снайпер на бегу осмотрелся. Броневики стояли на открытом участке, практически в голом поле. Здесь, наверное, проходила очередная граница кластеров, так как сзади по дороге находился густой лес, из которого они только что выехали. Слева поле, справа метрах в 20–30 небольшая лесопосадка, которая тянулась вдоль дороги этаким языком. Вот в том направлении Леший и увидел несущегося на всех порах здоровяка. Кнехт бежал, опустив голову, закрывая ее левой рукой. В правой он держал свой монструозного вида топор. Присмотревшись, снайпер смог разглядеть вспышки выстрелов. Халк несся именно к ним. Наверное, он тоже успел засечь противника, а не имея иного оружия, кроме своего топора, решился на сближение. Здоровяк метался из стороны в сторону, прыгая то вправо, то влево, и Леший отметил про себя, вскидывая автомат и выцеливая место, откуда велся огонь по великану, вжимая курок автомата, что «маятник» у этого гиганта правильный. Он не давал загнать себя в «коридор», как это обычно делают грамотные стрелки, обстреливая бегущего слева и справа, загоняя его в коридор из пуль, а потом совершают в его середину несколько выстрелов, и цель из–за невозможности деться куда–либо, получает свою порцию свинца.
Сержант не давал загнать себя в этот самый коридор, мешая предсказать свои действия. Прыжок вправо, влево, снова влево, вправо, два раза влево, два вправо, один влево, и вот он уже у границы лесопосадки. Голова его еще гудела от этого странного тумана, мышцы слушались очень плохо. Ему удалось разорвать удерживающие его тросы, которыми он был привязан к крыше БРДМа перед самой атакой дронов. Лежа на спине, Кнехт первым смог обнаружить летящие над лесом боевые машины. Сказав об этом сторожившим его бойцам, сержант не понял, почему вместо того, чтобы стрелять по явно нацелившимся на их колонну дронам, они взяли его на прицел.
Когда раздались первые взрывы, Кнехт уже скатился с борта броневика и, перекатившись под его укрытие, замер. Дроны прошли низко, первыми поразив пикапы. Вторым заходом они выстрелили по головному БРДМу и укрывающимся рейдерам Кастета. Из леса ударили автоматчики. Пули застучали по борту броневика, пару раз угодив в землю рядом с сержантом. Тот сгруппировался, попытался отыскать подходящее оружие. Взгляд уперся в примотанный к борту топор. Сорвав его, Кнехт оскалился и приготовился к схватке. Дроны заходили на новый круг. Великан понимал, что стоящий броневик — отличная цель для беспилотников, и потому он решился на отчаянный рывок. Такому здоровяку, как он, укрыться в чистом поле было невозможно. Рейдеры худо–бедно смогли залечь в ямках и высокой траве, но сержант в своей черной броне, на ярком солнце оставался отличной мишенью.
Кнехт метнулся к лесу. Навстречу ему раздались неуверенные выстрелы. Ловко маневрируя, прикрывая рукой в бронированной перчатке незащищенную голову, он несся к тени леса. Ворвавшись в лесопосадку, он тут же подскочил к ближайшему стрелку. Противник был затянут в черную броню, за его спиной виднелся баллон, словно у аквалангиста, от которого к маске с панорамным стеклом тянулись два гофрированных шланга. Недолго думая, ударом топора Кнехт снес «аквалангиста», сломав тому шею и спину. Слева раздалась автоматная трель, но практически сразу же захлебнулась. Кто–то из обороняющихся смог попасть в засевшего за деревом бойца. Сержант помчался дальше, прикрываясь стволами деревьев и кустарником. Они не могли защитить его огромное тело от выстрелов, но здорово помешали стрелкам вести прицельный огонь.
Когда до следующего противника оставалось метров 15–20, Кнехт уже прикидывал, как бы половчее выскочить на него, но опять кто–то из оборонявшихся меткой очередью сбил вражеского стрелка. Сержант коротко рыкнул, меняя курс движения, выходя на следующего, но и тот, получив несколько пуль в тело, захрипев, осел в траву. Поняв, что кто–то из защитников колонны целенаправленно поддерживает его огнем, сержант метнулся глубже в лес, заходя в тыл к засевшим в нем бойцам неизвестной группировки. Орудуя топором и всем, что под руку попадется, он вынудил засевших в лесу работать на два фланга. Разрубив очередного бойца, сержант обнаружил у погибшего гранатометную систему с тепловым наведением. Хищно оскалившись, он наклонился и поднял ее. Стингер. Простейший, знакомый…

* * *

Леший короткими очередями отстреливал засевших в лесу бойцов, помогая великану. Группа Кастета вела бой со второй группой противников, вышедшей из леса, по которому еще недавно катила колонна. Укрывшись так, чтобы подмога противника не могла его подстрелить, он добил последние патроны в «лесных братьев» и, откинув автомат, не имея под рукой запасных магазинов, перекатился к трупу Кастетовского снайпера. Тот смотрел в небо единственным целым глазом, любовно прижимая к груди свою «плетку». Второй глаз ему выбила вражеская пуля, разворотив затылок. Освободив из цепких, похолодевших рук коллеги по ремеслу СВД-шку, Леший проверил магазин, отполз в сухую траву так, чтобы можно было вести огонь по подошедшим противникам.
Винтовка была чужой и потому первые три пули Леший положил в грудь вражескому гранатометчику и пулеметчику. Второму пришлось стрелять дважды, так как первая пуля пробила короб с патронами разорвавшись внутри и лишь ранила бойца, который тут же попытался отползти под прикрытие.
— Дро–о–о-оны! — закричал кто–то из бойцов Кастета, и Леший услышал гул заходящих на цель беспилотников.
Черные кресты по дуге заходили на курс колонны, готовя свой очередной смертельный «вжжжжжж». Снайпер перевернулся на спину, согнул колени, попытался поймать в прицел вражеский беспилотник. Тошнота все еще никуда не делась, и потому винтовка слегка подрагивала в его руках. Уперев локоть левой руки в живот, поддерживая винтовку, он смог хоть как–то стабилизировать оружие. Подпустив дронов поближе, он все же смог выцелить одного из них. Хлесткий выстрел, и в сторону смертоносной машинки устремилась усиленная пуля, в головке которой размещалась сжатая чудесным даром Улья взрывчатка. Дрон полыхнул и, падая, начал коптить черным дымом, попутно зацепив крылом своего соседа. Тот потерял высоту и скорость, но смог выровняться, и,  уйдя куда–то влево, за сопки, раненый дрон скрылся с глаз снайпера.
Выцеливая третий, Леший понимал, что когда собьет его, ему просто не хватит времени на то, чтобы подбить последний оставшийся беспилотник. Они были уже слишком близко, и снайпер видел, как ракеты на их крыльях готовятся сорваться к цели. Он почему–то твердо верил, что этой самой целью будет он. Плавно ведя силуэт беспилотной машины, Леший выжал спуск. СВДШ‑ка толкнула в плечо, и вторая пуля устремилась к своей цели. Снайпер мгновенно откинул винтовку и, перевернувшись на живот, рванул прочь с низкого старта. Взрыв раздался, когда винтовка только–только коснулась земли. Снайпер даже еще не успел распрямиться, как с подвеса последнего уцелевшего дрона сорвалась самонаводящаяся ракета… Сорвалась и тут же взорвалась, окутанная пламенем от внезапно столкнувшегося с другой ракетой беспилотника.
Кнехт отбросил в сторону бесполезный теперь гранатомет, убедившись, что успел вовремя и небо теперь чистое. Четвертый дрон не возвращался, и сержант надеялся, что его все–таки вернули на базу. Он, аккуратно осмотревшись, неспешно прокрался к границе опушки. Морщась от боли в простреленном плече, даже не сразу осознав ранение, в пылу боя, сержант улегся в мягкую траву. Сопка, в которой он находился, стояла на небольшом возвышении, и потому вид открывался отсюда отличный. Не зря тут группа стрелков засела… Помочь колонне Кнехт никак не мог, обычное стрелковое оружие, которым пользовались напавшие на них бойцы, великану не подходило по анатомическим признакам. Еще тогда, в своем мире, а то, что он находится в каком–то другом, бывший охранник понял уже давно, на плавучей базе «Афалина», перед отправкой группы Кнехта в лабораторию, где и разрабатывался смертельный зомби–вирус, встал этот неудобный вопрос. Пальцы охранника, как и он сам, в результате мутации стали больше и тупо не пролазили в спусковые скобы. К тому же сами автоматы смотрелись в его лапах очень уж смешно. О прицельной стрельбе с прикладыванием оружия такого размера к плечу тоже не шло речи, и потому ему выделили один из оборонительных пулеметов базы. Тяжелый станковый 4-ствольный пулемет лежал в ручищах сержанта как влитой. Немного переделав спусковые рычаги под классический автоматный курок, местные умельцы смогли модернизировать оружие так, что теперь он мог стрелять из него как из обычного автомата. Чудовищный калибр 12.7х108 мм был избыточным для окончательного умерщвления зараженных, но другого выхода не было. По сути Кнехта отправляли лишь как тяжелую артиллерию, спаренную с тягловым мулом, которому приходилось нести на своих могучих плечах основной боезапас всей группы.
Сейчас сержант лежал в траве, скрытый тенью деревьев, и раздумывал, как же ему поступить. Бойцы охраны колонны гибли один за другим и долго им не продержаться. Можно было бы попытаться добросить до леса гранаты, но сержант не был уверен, что из–за мути в голове и ранения плеча ему удастся сделать это настолько точно.
Кто–то из подчиненных Кастета имел интересный дар. Создав перед собой подобие полупрозрачного кокона, он укрывал им раненого Кастета, Амбала, который поливал наступающих свинцовым градом и еще пару бойцов. Сержант рассматривал это интересное явление, пытаясь понять, что же это такое. Чуть позади, за горящим БРДМом пряталась еще пара стрелков, но напор из леса все усиливался, и потому колонна долго не продержалась бы. Внезапно он ощутил рядом чье–то присутствие. Осмотревшись по сторонам, сержант вновь коротко рыкнул. Кто–то следил за ним. Это буквально ощущалось всем организмом.
— Эй, — донесся тихий шепот из–за дерева неподалеку. — Это я…
От подлеска отделилась самая натуральная болотная кочка. Она, медленно подняв руки, подошла ближе. Сержант подтянул свой топор, прикидывая, как снесет голову этому ряженому в случае, если тот сделает что–то не то…
— Я не с ними, — подойдя ближе, проговорил Леший. — Я видел тебя, когда ты с пауком тем дрался, это я крикнул, чтобы ты уходил оттуда.
— И? — глухо произнес великан.
— Надо уходить…
— А друзья твои? — кивнула лобастая голова в сторону затихающего боя.
— Мудаки это, а не друзья … — Леший опустил руки и спрятался за деревом от глаз защитников колонны. — Я, как и ты, сюда недавно провалился, они меня подобрали, думал нормальные мужики, а оказались… Они нас на опыты к этим везли, — Леший кивнул капюшоном в сторону нападавших. — Но, видать, не договорились в чем–то… Так что они ни мне, ни тебе не друзья. Тебя–то они точно на опыты везли, говорят уже не раз тело твое находили там, на площадке, но живым тебя впервые видели…
Сержант слушал, не перебивая, за что Леший был ему благодарен. Умный мужик, опровергает теорию о том, что чем крупнее, тем тупее, в разрез теории с Амбалом…
— Сейчас эти завалят последних и за нас возьмутся, так что надо валить, пока есть время…
— Оружия нет, — досадливо покачал головой сержант. — У меня только… — он приподнял огромный топор, который в длину был наверное метра 2… — И мне нужна моя аптечка! Без нее я не уйду, — Кнехт показал плечо, в котором виднелось пулевое ранение. Из раны вытекал неприятный зеленоватый гной, который шипел на краях, словно кислота, обжигая кожу.
— Что предлагаешь? — проверил Леший магазин трофейного автомата. — У меня два магазина еще и тут половина… На всех точно не хватит…
Сержант задумчиво покусал губу, осматривая поле боя. Что–то смущало его во всем этом… Внезапная догадка осенила сержанта.
— А на всех и не надо… Есть план! — глухо сказал он и встал во весь рост, оскалившись.

* * *

— Ты больной? — спросил Леший, выслушав «план» сержанта.
— Нет, я сегодня на удивление даже вменяемый… Обычно я еще хуже… — Снайпер покачал головой и тяжело вздохнул.
— Я сегодня не умру… — проговорил Кнехт, проверяя, как закреплены на поясе сзади собранные у погибших гранаты. — Меня ведет мое предназначение. Ты главное не подстрели меня там, тогда все получится…
Леший вновь покачал головой. Весь гениальный «план» этого чудика строился на догадках, притянутых, по мнению снайпера, за уши. По версии сержанта, беспилотники стреляли на поражение только по той технике и в те места, где не могли задеть его, именно огромный Ландскнехт нужен был «аквалангистам» живым. Это же подтверждало неуверенную стрельбу из леса, пока он мчался сюда. Кастет по рации сообщал о живом «Халке», и наверняка Институту он был нужен живым, потому и дроны стреляли в первую очередь по обороняющимся бойцам. Сейчас же сержант намеревался выйти к неизвестным бойцам, подобраться поближе и воспользоваться гранатами в ближнем бою.
Щит у бойца Кастета погас. Дольше всех держался Амбал. Он получил не меньше десятка смертельных ранений, но до последнего патрона оборонял свою позицию, прикрывая отход командира группы. Однако Кастета подстрелили чуть раньше. Вражеский снайпер всадил пулю убегавшему прямо в спину. Тот упал между БРДМами и больше не шевелился. Через несколько секунд смолк и пулемет Амбала. Лешему было жалко этого парня. Такой большой и глупый, он, пожалуй, единственный, кто не одобрял действий старшего, но в силу своей небольшой развитости ничего противопоставить своему командиру не мог.
— Вот и наказал Улей, — печально прошептал Леший, вспомнив стоны паренька.
Кнехт шел по полю от лесочка, абсолютно ни от кого не скрываясь. Он дождался, когда неизвестные стянутся к разбитой технике и медленно двинулся к ним, подняв руки. Леший в этот момент скользил в сторону оставленной противниками позиции. Бойцы казались довольно грамотными и потому не могли не оставить в лесу группу прикрытия. Уничтожение этой группы и было главной задачей снайпера.
— Раз, два, три, четыре, пять… — пробормотал Леший, подползая к позиции противника, — я пришел тебя искать…
Первого стрелка снайпер обнаружил у поваленного дерева. Он смотрел куда–то в лес, в тыл залегшей группы, высматривая тех, кто мог бы обойти их. Грамотно, но бесполезно. Уверовав в то, что уж к нему–то сзади никто не подойдет, потому что остальные бойцы засадной группы в количестве трех человек смотрели в сторону разбитой колонны, боец слишком сильно расслабился и не заметил, как огромная болотная кочка опустилась на него, поглотив. Когда лесной полог сдвинулся в сторону, на траве остался лежать труп стрелка со сломанной шеей и разорванным горлом. Леший аккуратно вытер окровавленные руки о траву, прикрыл тело лежащей рядом веткой, не спуская глаз с оставшихся бойцов. Они лежали рядом. Снайпер, пулеметчик и стрелок с автоматом. Убрать тихо всю группу никак не удалось бы. Снайпер ждал сигнала Кнехта или момента, когда кто–то из бойцов обернется и заметит гибель своего прикрывающего…
Пот катился градом по телу Лешего. Давно он так не волновался. Сжимая в руках черный вороненый нож, найденный на одном из погибших, Леший ждал. Сердце его замедлило свой ход, снайпер погрузился в свое обычно «скрытое» состояние. Краски леса потухли, звуки притихли. Он четко видел свою цель. Затылок ближайшего бойца находился всего в трех–четырех метрах. Глухие шлемы с огромными стеклами на все лицо сыграли с «аквалангистами» плохую роль: из–за закрытых шлемов они, вероятно очень плохо слышали и потому–то подпустили Лешего к себе так близко. Если они заметят пропажу напарника, то придется атаковать раньше, чем бы этого хотелось. Если Кнехт успеет воплотить свой план, то тогда Леший не боялся раскрыть свою позицию, ибо оставшимся в живых будет уже не до одиночных выстрелов где–то в лесу… Так много «если»…

* * *

Ландскнехт шел медленно, выжидая оговоренное время. Снайперу, назвавшемуся Лешим, нужно было примерно 3–4 минуты, чтобы незаметно подобраться к позиции группы прикрытия и еще минута–две на ее поиск. Если снайпер будет обнаружен, то в лесу завяжется бой, что будет на руку Кнехту, только если он доберется на достаточное расстояние до основных сил противника. Силы эти, кстати, уже заметили великана и заняли позиции за горящей техникой. Как он и предполагал, стрелять никто не стал. Один из бойцов поднял руку, и остальные, подчинившись команде главного не стали стрелять по приближающемуся мутанту.
— Мужики, — весело проговорил он, подходя ближе.
По прикидкам, того времени, что он шел от леса, Лешему должно было его хватить, чтобы выполнить свою часть плана. Эх, как бы сейчас пригодилась радиосвязь, мысленно сокрушался сержант. В их группе в лаборатории каждый имел переговорное устройство.
— Я тут это… — тянул он, подходя ближе. — Не пойму, где оказался…
— Стой там! — приказал старший из Институтских. — Замри! — голос его глухо доносился из под маски и сержант, на самом деле все отлично расслышав, опять же, спасибо мутациям, сделал вид, что не понял. Он наморщил лоб, чуть дернул головой, делая вид, что прислушивается.
— Ась?.. — сержант приложил пустую лапу к голове, незаметно осмотрелся и нерешительно двинулся ближе, добродушно улыбаясь.
Великан медленно шел вперед, протянув руку для приветствия, заводя вторую за спину.
— А как пройти к библиотеке?..
На лице старшего на мгновение отразилось удивление, но, надо было отдать ему должное, институтский ни на секунду не потерял бдительности. Лишь когда в лесу прозвучали выстрелы, он отвлекся всего на мгновение, а когда повернулся, то увидел, как перед ними в раскисшую грязь одна за одной упали несколько гранат. Группа метнулась за укрытия, но успели лишь те, кто стоял ближе всего. Великан резким движением скользнул в сторону, спрятавшись за носом головного «Бардака», и когда за его спиной раздался сдвоенный взрыв, бросил еще две, снятые с пояса, выскочив с другой стороны. Дождался, когда затихнут еще два взрыва. И ринулся на сближение. Группа институтских одновременно повернула к нему свои головы, вскидывая автоматы. Они тоже, все как один, были в шлемах с опущенным забралом, от которого за спины шли гофрированные трубки, крепящиеся к кислородным баллонам. Сержант не стал разбираться, зачем этим «аквалангистам» подобный прикид, а просто, с лета, подхватил с земли оброненный Амбалом пулемет и наотмашь, словно дубиной всадил его сразу двум рядом стоящим солдатам. В разные стороны брызнули осколки масок и того, что они скрывали, так как лицами назвать кашу из костей и разорванного мяса было уже сложно. Раздались выстрелы. Сержант оттолкнулся ногой от земли, взвился в воздух, придал себе ускорение вторым толчком от стенки БРДМа и одним скачком преодолел расстояние, разделявшее его и оставшуюся группу «аквалангистов». Еще двое институтских бойцов осели на землю грудой мешков с костями.
Дольше всего держался старший группы. Он успел трижды выстрелить в великана, прежде чем огромный кулак раздробил ему голову. Кнехт, тяжело дыша, морщась от простреленного плеча, осмотрелся. Больше рядом вроде бы никого не было. Щурясь от катившегося пота, посмотрел в сторону леса. По дороге к нему, неспешно, насвистывая какую–то песенку, шла болотная кочка.
— Что–то ты не торопился, — усевшись на землю и привалившись спиной к горячей броне, упрекнул Лешего Кнехт.
— Да ты вроде и так справлялся, — небрежно отмахнулся снайпер, заглядывая в «бардак». — Надо сваливать, сейчас со всей округи на звуки боя сюда такие твари явятся, что нам мало не покажется…
— Уже, — указал сержант пальцем здоровой руки в сторону поля, где на горизонте виднелась группа черных силуэтов.
— Мать, — выругался Леший. — Шевелись, Плотва, — рыкнул он и скрылся в кузове броневика.
Сержант тяжело выдохнул и нехотя поднялся на ноги. Размял больное плечо и сунул голову в «бардак» следом за Лешим.

Глава 7. «Союзники поневоле». 

Внутри броневика все было в дыму, воняло проводкой и гарью. Леший быстро, практически на ощупь отыскал стойку с рюкзаками. Вытащил самый большой — рейдовый, подал его сержанту, следом рюкзак поменьше и большую брезентовую сумку с боеприпасами. Винтовку, автомат, несколько подсумков с запасными магазинами и два пистолета он отыскал в оружейном шкафу. Здоровенный револьвер РШ‑18 и автоматический Глок с наверченным на него глушителем. Вытащив рюкзаки, он принялся вооружаться. Сержант задумчиво осмотрел нутро броневика, почесал челюсть.
— Моего там не видал?
— Нет, — развел руками снайпер и указал на второй броневик. — Там глянь, тебя же в нем везли.
Первым делом Леший открыл сумку, вынул из нее запасные магазины для автомата. Мужчина в очередной раз поблагодарил судьбу, что в тот злополучный день, когда он провалился сюда, с ним были дорогостоящие, тяжелые, но такие эффективные в Улье патроны 12 калибра. Его автомат имел одну интересную особенность. В мире, где война происходит не только с живыми, но и с мертвыми людьми, использовать такой мощный патрон как 12.7х55 мм было бы избыточно. Тухлые головы мертвяков разбивались очень легко, и зачастую, стреляя 12‑ым калибром, Леший мог одним выстрелом окончательно умертвить сразу нескольких, но такие случаи бывали не часто, только лишь когда он выходил на стадо или большие группы. Потому инженер, проживавший в клане Лешего, сделал ему интересную штуку. Он придумал и модернизировал его магазины так, что при желании Леший мог набивать их более распространенным мелким калибром, просто подкрутив пару роликов, уменьшая внутренний объем магазина, благо, умная автоматика автомата позволяла кушать практически любые патроны с нужным диаметром, потому на охоте он использовал именно эти патроны. Но в тот день в «бардаке» оказались в основном «двенашки», которые, как показала практика, очень эффективно дырявят местную фауну, или к кому там относились эти существа?..
Набивая 20-зарядные магазины здоровенными винтовочными патронами, Леший краем глаза косился на приближающихся монстров. До них было уже метров 200, и снайпер даже мог рассмотреть отдельные детали. На ту тварь, что он прикончил возле дома, где познакомился с Пузом и Дрыщом, мутанты походили мало. Твари были чуть крупнее размером, превышая рост среднего человека. Неслись мутанты уверенно, несмотря на то, что под их ногами, а точнее даже сказать, лапами, находился густой чернозем, в котором может увязнуть даже военная техника.
— Они рядом, — крикнул Леший сержанту, который неуклюже из–за своих габаритов ковырялся в недрах второго броневика.
— Ага, — отозвался великан и, подцепив наконец–то лямку своего рюкзака, потянул его наружу.
Закончив заряжаться, Леший разложил магазины по подсумкам, накрутил на локоть ремень автомата и выпрямился в полный рост. Прицелился. Отличный 6-кратный «вортексовский» прицел с интегрированной электроникой быстро откалибровал яркость и контрастностность. Посмотрев во второй прицел, расположенный над основным, меньшей кратности, Леший выцелил грудь ближайшего монстра. ШАК шикнул, посылая смертельный снаряд в цель. Монстр покачнулся, запнулся и упал на передние лапы, пытаясь подняться, но еще три пули вонзились ему в плечо, ключицу и голову. Существо завалилось в сухую траву и замерло. Трое оставшихся метнулись в рассыпную, заходя с флангов. Слева раздалась басовитая очередь. «Тудук–тук–тук», заговорил пулемет сержанта, посылая огненные росчерки в набегавших монстров. Гортанно хрипя, сразу двое из них, перекувыркнувшись через голову так же, как и первый, зарылись в землю. Одиночным выстрелом Леший добрал последнего. Накинув рюкзак на спину, он быстро подошел к сержанту.
— Ты бы свою гаубицу поберег, — начал он. — Сейчас еще больше набежит…
Сержант не ответил, лишь коротко исподлобья зыркнул на снайпера и накинул лямки огромного рюкзака на спину.
— А ты яйцами не звени, и с ними справимся! — похлопал он по своему пулемету, который Леший, если бы и поднял, то сделал это с большим трудом. — Пошли, — качнул великан стволом, указывая на кромку леса, в котором они познакомились. — Давай мне, — протянул он лапищу, видя как снайпер с натугой подтаскивает сумку с боеприпасами.
Леший охотно скинул свою ношу сержанту, поправил рюкзак, осмотрел поле боя. Тоскливо задержав взгляд на своем «Бардаке», с небольшой печалью в душе отправился за легко шагавшим впереди великаном.
Далеко отойти они не успели. По пути собирая трофеи с убитых «водолазов» и тел группы Кастета, Леший расслышал тихий голос, доносившийся откуда–то из придорожной канавы. Сержант тоже расслышал этот звук. Коротко переглянувшись, они взяли обочину на прицелы. Леший, аккуратно пригнувшись, спустился с дороги, а Кнехт, шагая, как кошка, что было удивительно для его габаритов, поглядывая по сторонам, шел поверху.
Первым разбитый мотоцикл увидел снайпер. У байка не хватало заднего колеса и части сиденья. Руль был вырван и валялся рядом, а тут же неподалеку нашелся и владелец «железного коня». Байкер лежал, привалившись спиной к обочине, глядя на появившегося словно из ниоткуда снайпера ошалелыми глазами. Рука парня дрогнула, он попытался поднять пистолет.
— Ствол вниз, — грубо скомандовал Леший, уходя в сторону.
— Ле… Леший?! — донесся тихий голос Байкера, и тот тяжело уронил оружие на землю. — Не узнал, я думал это эти…
Сверху скатились комья земли и вслед за ними на полусогнутых сам сержант. Он присел на одно колено, осматривая окрестности.
— Эт кто? — тихо спросил он, косясь на раненого. — Хорошая машинка, — цокнул языком великан, осматривая разбитый мотоцикл, и добавил, — была…
— Да так, — отмахнулся Леший. — Помочь можем? — обратился он уже к парнишке.
Тот тяжело с присвистом вздохнул, харкнул кровью.
— Вряд ли. Ракетой достали… — пожаловался он, с тоской глядя на любимого «коня». — Спек вколите, чтобы не мучался и добейте. Не хочу к этим в пасть попасть…
Парнишка трясущейся рукой дотянулся до подсумка на мотоцикле и неуклюже вывалив все содержимое из него, указал на шприц. Леший подобрал лекарство, осмотрел раненого.
— В плечо коли, — прошептал Байкер и после того, как Леший сделал укол, блаженно улыбнулся.
— Про институт я знаю, — без вступления начал снайпер, посматривая по сторонам. — Но зачем они на нас напали–то?
— Это не институт, — выдавил Байкер полусонным голосом. — Это внешники. Кастет… Кастет по рации связался, а эти, наверное, перехватили сигнал. Знали, суки, где едем и что везем…
— На органы нас сдать хотели? — рыкнул снайпер.
— Не… Не я.. Я ж не с ними.. Кастет мудаком оказался… Я и еще несколько ребят… мы ж наемники, мы не в команде. Нам за свою работу платят, за охрану, разведку и за погрузку…
— Эй, кочка, тут еще гости, — поторопил сержант, выглянув из–за края дороги. — Толпа целая бежит, с транспарантами…
— Вы это, — слабеющим голосом проговорил, закрывая глаза Байкер. — В Изумрудный не ходите. Там друзья у Кастета… Да и институт… Идите на восток, там стаб… Там друзья–байкеры. Найдите Кабана. К ментатам не приближайтесь. Он, — парнишка дернул глазом в сторону велика, — Он слишком жирный куш, ты тоже какой–то не такой, так наш ментат сказал…
Последние слова Байкер говорил через силу. Снайпер видел, как парнишка проваливается в сон. Как только с губ сорвалось последнее слово, он как–то осел, съежился и замер. Леший выругался, поднялся во весь рост. Вынул пистолет из кобуры и направил на лежащего.
— Может дотащим? — озвучил великан маячевшую на задворках сознания снайпера мысль.
— Думаешь сможем? — задумчиво проговорил Леший. — Сколько эта хрень действовать будет? Как далеко до байкеров?
— Прамедола вкатим, морфия… Хотя б не здесь, до леса дотащим…
— Ладно, взяли… — как–то даже облегченно согласился снайпер.
Кнехт отстегнул с пояса карабин с тросом, обвил им тело парнишки и вновь пристегнул к петле. Выпрямившись, он потащил Байкера, удерживая в одну руке здоровенный пулемет, второй взвалив на плечо тяжеленную сумку с припасами. Леший, постоянно оглядываясь, двинулся за ним.

* * *

Добравшись до тени деревьев, они остановились, чтобы передохнуть, подлечиться и распределить припасы и снаряжение. Снайпер в бинокль наблюдал за тем, как несколько быстрых теней метались между броневиками и остовами пикапов. Он смог насчитать два десятка существ, как быстрых и сильных, так и более медленных, словно пьяных, похожих больше на классических мертвяков из его мира. Байкера привалили к дереву, перевязали раны. Из плащ–накидки великана сообразили некое подобие люльки, которую сержант собирался надеть на грудь.
— Вроде не идут, — проговорил он, имея в виду то, что существа не вышли на их след.
— Это хорошо, — пробубнил Кнехт, роясь в своем рюкзаке. — Надо дальше уходить. Ты веришь ему?
Леший задумался, отполз в тень дерева, под которым они расположились.
— Не знаю, но он вроде говорил правду, нам все равно надо сваливать куда–то отсюда…
— Твою мать, — внезапно выругался сержант, раскрыв медицинский подсумок. Он аккуратно достал из мешанины ярко–зеленой субстанции и осколков пластика несколько шприц–тюбиков. — М–м–ма-а–а–ать, — прорычал он и с силой ударил кулаком по стволу дерева. От удара оно закачалось, обрызгав невольных напарников дождем из веток, а Байкер тихо застонал.
— Тихо! — зашипел Леший. — Ты совсем охренел?
Он быстро обернулся, кинул взгляд в сторону догорающей колонны, но там пока все было без изменений. Сержантснова выругался, протирая раскладывая перед собой 4 шприца.
— Мне срочно нужно в лабораторию! Эти сволочи аптечку мне раздолбали!.. Это все, что осталось…
— Нахрена? — не понимающе спросил снайпер. — Тут, как бы тебе сказать то…
— Что? — рыкнул вновь не на шутку заводящийся великан. — Мне нужны эти лекарства! Без них и мне, и всем вам большой «П» придет…
— В смысле? — переспросил Леший, рассматривая шприцы.
Большие, кубов наверное на 5, они были заполнены зеленоватой фосфорицирующей жидкостью. В местах, где скопилась разлитая жижа, с травой стали происходить интересные метаморфозы. Зелень на глазах увядала и за несколько минут покрывалась сначала какой–то коричневой ржавчиной, а затем словно иссыхала, превращалась в черный остов, постоянно источая зеленоватый дымок.
— Это лекарство вирус сдерживает, — начал сержант, быстро собираясь. — Я инфицирован и если не буду колоть себе это, — он указал толстым пальцем в шприцы, — то вирус вырвется наружу. Я чувствую, он требует размножения, не ощущая связи с другими такими же зараженными.
— Ну, с этим у тебя проблемы будут, — ехидно подметил снайпер. — Бабу такого размера тут, наверное, найти сложно…
Сержант осекся на полуслове, непонимающе глядя на Лешего…
— Дурак, — беззлобно проговорил великан, выкладывая на траву уцелевшее и найденное на телах убитых снаряжение. — Грибок убьет меня, и на том, что останется после, вырастет новая грибница…
— Хм, — задумчиво проговорил Леший, глядя на то, как великан досадливо сжимает кулаки. — Назад–то тебе никак… — начал медленно он. — Ты попал в другой мир, в параллельную вселенную, в самую задницу мироздания, в матрицу, хрен знает куда, в общем… Это место называется Улей или Стикс, это как тебе удобнее. Того места, откуда ты пришел, лаборатории этой, скорее всего уже нет. Видел туман зеленый? Сюда ты и попал тоже через него, но когда он появляется снова… — Леший задумался. — Я сам тут сутки всего, мало что понимаю. В общем, эти, — он кивнул в сторону колонны, — говорили, что твоя лаборатория сюда прилетает довольно часто, и каждый раз твое тело там находили мертвым…
— Ага, — порадовался сержант, — значит можно дождаться, когда снова это случится?..
— Наверное, — вновь порадовался Леший тому, что великан не переспрашивает каждое слово. — Когда я сюда попал, то через какое–то время снова появился туман, как и в твоем случае… Но вот только лес потом был уже не моим. Я слышал, что ты какой–то не такой, странный, и время там у тебя как–то зациклено… Так что… Хрен его знает. Может, твоя база и перезагрузится скоро, а может и нет, лес–то мой изменился… Но есть и еще одна проблема. Рейдер говорил, что база эта всего один–два раза в месяц прилетает … То есть, это где–то раз в две–три недели… — сержант почесал затылок.
— У меня тут лекарства от силы дня на 4, ну 5, если особо не буду пользоваться своими силами… — поникшим голосом добавил он.
— Херо–о–о-ово, — выругался Леший.
— Не представляешь, насколько! В последний раз я делал укол стимулятора утром, — начал думать вслух сержант. — Перед нападением той твари в лесу я сделал второй… Стимуляторов у меня достаточно, но из–за них и расход лекарства увеличивается… Нужно его найти…

* * *

Они сидели молча уже несколько минут. Байкер по прежнему находился без сознания. В его подсумках нашлась еще пара шприцев с названным «спеком» лекарством. Леший закончил свой короткий рассказ о том, что знает сам об этом мире и теперь смотрел на великана, который с поникшими плечами катал по ладони свой шприц. Он был задумчив и печален.
Сержант с тоской глядел на лекарства… 4 дня… Всего 4 дня… И то в лучшем случае. Судьба в очередной раз выкинула фортель. Что он может сделать за это время?.. Да многое, наверное, но вот главного, как разъяснил ему этот мужик в маскировочном костюме, он не сможет. Он не сможет вернуться в свой мир, к своей любимой… Леший дал какую–то брошюрку, в которой содержалась вся необходимая новичку информация о Стиксе, которую сержант прочитал по диагонали. Из всей этой информации выходило, что назад пути нет. Да и вперед–то особо тоже… Сейчас у него было два выхода: оттянуть неизбежное, в результате превратившись в черную вонючую кашу из кишков и костей, в которой будет махровым ковром расти новая грибница, захватывающая этот мир, или же пустить себе пулю в лоб прямо здесь и сейчас… Итог все равно был одинаковым. Смерть. Второй вариант был противен Кнехту одним своим существованием, но он был, и потому скидывать со счетов его тоже не стоило. Конечно, тело можно потом оперативно сжечь, желательно напалмом, чтобы не допустить распространения заразы, но гарантии, что рядом окажется человек с огнеметом, или что за эти 4 дня он не помрет от нападения этих тварей, у него не было. Если его разорвут на части, то это прямая дорога к пандемии, случившейся в его мире. Всего за одну ночь в результате аварии на военной базе был заражен целый город. Регион держался неделю, а к концу второго месяца вирус охватил уже всю планету.
Всю жизнь некое предназначение вело его к чему–то важному, так утверждали научные изыскания одной знакомой докторши, которая и сделала его таким, какой он есть сейчас. Сержант относился к расе людей героических, или как любила говаривать все та же докторша, к расе хомо–героикусов. Все его действия, как и других таких же Героев, вели к одному — к чему–то важному, глобальному. Неужели все, что случилось с ним, — ради этого? Он прошел не одну войну, выжил в смертельной гонке с зараженными той безумной ночью в школе, умер и снова воскрес, выбрался из смертельной ловушки лаборатории, остался единственным, кто уцелел из всего отряда… и при этом каким–то волшебным образом попал в другой мир… и все это для того, чтобы пустить себе пулю в лоб? Ну нет же! Наверняка, к этому–то и вела его судьба!..
Сержант решительно поднялся, сжал шприц в руке. Размял плечи. У него есть еще четыре дня… Четыре дня на то, к чему он шел всю свою жизнь, точнее кто–то свыше вел его этой дорогой. Тот, кто пишет его судьбу, управляет его жизнью. Он явно не зря оказался в этом мире, а значит, все идет по плану. По какому–то безумному, дикому и безбашенному плану, по какому–то лихо закрученному сценарию…
Сержант подставил лицо теплым лучам солнца.
— Все идет по пла–а–ану-у–у–у-у-у, — тихо пропел он.
— Что? — переспросил слегка задремавший Леший.
— Меня сюда привела сама судьба… Высшее предназначение! Скоро случится что–то великое, к чему я шел всю жизнь…
Леший свел брови к переносице. Великан нес какую–то чушь. Глаза его, страшные, залитые кровью, словно все капилляры в них лопнули одновременно, сверлили снайпера непонятным, чуть ли не библейским, праведным светом. Подобных фанатиков Леший насмотрелся на войне. Чудом выжившие иногда начинали нести подобную чушь, веря в то, что они какие–нибудь избранные или отмеченные богом, что у них особая судьба, на деле являвшиеся простыми счастливчиками или результатом того, что их некчемные тушки были спасены жизнями других хороших, отважных, доблестных парней. И вот сидит такой «отмеченный судьбой» где–нибудь в баре и рассказывает, как он один из всего отряда уцелел, что ни одна пуля его не задела, ни один осколок не ранил, придумывая себе предназначение, а за соседним столом сидит угрюмый мужик в камуфляже, глуша стакан за стаканом, вспоминая лица парней, погибших в ту ночь, которые рисковали собой, кидались под вражеские пули и прикрывали своим телом гранаты, чтобы вот этому «миссии» удалось выжить… Судьба? Леший верил в нее. В высшее предназначение? Нет!.. Нет ни какого предназначения. Есть только судьба, и у каждого она своя.
— Сектант что ли? Или кукушечка засвистела после боя? — прямо спросил Леший, незаметно подтягивая автомат.
Сержант медленно повернул к нему свою лобастую голову, сжал кулаки. Глаза его недобро прищурились, верхняя губа дернулась в презрении.
— За базаром–то следи!.. — грубо рыкнул он.
— А то что? — снайпер поднялся, ткнул пальцем в здоровяка. — Предназначение! Как же… У меня значит тоже какое–то предназначение? Я же тоже тут, и они, — снайпер кивнул в сторону догоревшей колонны. — Вон они, такие же предназначенцы, в животах у этих тварей…
— Слышь, — начал наступать великан, — Ты про меня ничего не знаешь, потому сиди молча… Я прошел то, что тебе в кошмарах не снилось…
— Да ты что?! А я, видимо, к автомату от хорошей жизни прирос? — зарычал Леший, переводя оружие в режим стрельбы очередями.
— Пукалку свою убери! — отмахнулся сержант, подходя еще ближе. — Ты меня не сможешь убить. Не для этого я тут!..
— Да ну?! — опять вскинул снайпер свой автомат, направляя ствол прямо в голову здоровяку. — А может быть проверим?!
Леший нервно прижал палец к курку, выжал слабину. Если этот амбал кинется, он успеет дожать курок и пули 12‑го калибра разнесут в труху голову этого гребанного сектанта. Нервы Лешего, натянутые до предела, наконец–то окончательно лопнули. Он сжал зубы, тяжело дыша, смотря на великана свирепым взглядом.
— А давай! — внезапно с улыбкой сказал Кнехт и прижал дуло автомата себе ко лбу еще крепче.
— Попробуй и узнаешь!
Леший сильнее сжал зубы. Сержант шел на него, толкая снайпера автоматом, заставляя пятиться. Что–то внутри Лешего взорвалось диким огнем, захлестнуло его сознание. Он устал и хотел отдохнуть, хотел домой… Снайпер напряг тело, уперся ногой в подвернувшийся корень, остановив натиск великана и с тяжелым «Да держи, сука!» нажал на курок.

* * *

Время вновь замедлилось. Боек тихо щелкнул, ударив по капсюлю пули, пробив его, воспламеняя порох. Сержант ехидно оскалился, прикрывая глаза. Леший до скрежета сжал зубы. Снайпер смотрел в глаза великана, который так и стоял, блаженно улыбаясь. Выстрела не было. Леший дернул затвор, вновь нажал на курок. Сухой щелчок.
— Ааррррр! — зарычал снайпер и в третий раз нажал на спуск.
— Я же говорил, — спокойно сказал великан, открывая глаза, отпуская ствол автомата снайпера.
Леший стоял опешивший, глядя на свое оружие. Никогда оно не подводило своего хозяина! Никогда! Он всегда знал, нажимая на курок, что поразит цель, что попадет именно туда, куда целился. Каждый раз! Всегда! Внутри снайпера стала подниматься тугая волна, которая, как цунами, сметала весь его привычный уклад и строй жизни. Неужели… это правда? Да ну, не реально! «А огромные твари–мутанты, дары эти всяческие реальны?» — противно похихикал внутренний голос. Он медленно, непонимающе посмотрел на добродушно улыбающегося великана и так же медленно поднял автомат, вновь передернул затвор, направил в сторону дерева, вжал курок. Боек снова тихо щелкнул, ударив по капсюлю пули, пробив его, воспламеняя порох в третий раз… ШАК тихо хлопнул и, сотрясаясь в руках мужчины, послал короткую очередь, разворотив березку, переломив ее молодой ствол пополам.
— Ну вот, — грустно проговорил Кнехт. — А ты не верил…
— Хм, а если так? — Он резко вскинул свой автомат и нажал на курок…
ШАК коротко шикнул и из его ствола вырвалась короткая очередь. Кнехт схватился за пробитое плечо, опускаясь на колено… Взревел.
— Сука… Опять в плечо–о–о-о-о! — сержант, рыча, поднялся и навис над снайпером.
Едва просматривающиеся зрачки в его глазах внезапно затянула кровавая пелена. На щеках здоровяка заиграли желваки. Он напрягся всем телом, посылая вперед волну страха и ужаса, сконцентрировав ее на этом человечишке, который посмел встать у него на пути.
Леший ощутил дикий, неимоверный, первобытный страх. Он физически почувствовал, как кто–то пальцами царапает его мозг, забравшись под черепную коробку. Волосы на затылке приподнялись, в глазах потемнело. Руки задрожали, но он упрямо держал свой автомат, нацелив его на пышащее страхом и ужасом существо, стоявшее перед ним. Из носа снайпера брызнула кровь. Леший покачнулся и упал на одно колено. Преодолевая панику, чувствуя, как сердце его разогналось до небывалой скорости, качая густую, как мед, кровь по организму, он напряг палец на курке. Сержант давил и давил трясущегося перед ним человека, посылая на него волну ужаса. Мало кто мог пережить такую атаку. Это умение открылось у сержанта случайно и он успешно применял его на толпах зараженных. Большинство из них погибало от разрыва сердца, кровоизлияния в мозг или просто разрывали себе голову, выцарапывали глаза… Но человечишка все еще сопротивлялся. Ему было страшно и больно, но он упрямо пытался вжать курок автомата, глядя на сержанта кровавыми глазами, сплевывая текущую из носа кровь.
Темнота злости и боли поглощала сознание великана, уводя за собой в то спасительное, приятное, теплое беспамятство, в котором он провел несколько месяцев после первого заражения.
Где–то рядом раздался полный боли стон, вырвавший сержанта из темноты. Внезапно он ощутил в Лешем некую силу, которая помогала тому сопротивляться. То, что не давало мужчине опустить автомат, а заставляло сражаться до конца. До последнего вздоха, пока есть еще на это хоть какие–то шансы. Сержант всмотрелся в глаза сопротивляющегося человека и резко отвел его оружие в сторону, одновременно убирая давление. Леший заорал, вжимая курок. Оружие вновь плюнуло градом пуль, опустошая магазин.
— Герой!.. — ошалело проговорил великан, склонившись над еле дышащим Лешим. — Хомо–героикус, — прошептал он, с интересом рассматривая упавшего в траву человека.
Леший хрипел, дрожа всем телом, пытаясь подняться. Его качало из стороны в сторону, словно пьяного, но он упорно вставал.
Голова снайпера гудела. Он ничего не соображал, в глазах потемнело. Лишь одна мысль не давала ему потерять сознание. «Дерись, дерись, дерись», — стучал набат в голове, заставляя его подниматься. Снайпер встал, покачиваясь, начал перезаряжать автомат.
— Тихо, тихо, — подхватил великан человека, аккуратно высвобождая оружие из его рук. — На–ка, — он вынул из подсумка флягу, открутил крышку и направил горлышко Лешему в рот.
Гортань обжог ледяной напиток. Горький, но при этом сладкий. Кислый, но терпкий. Леший не мог понять вкуса того, что текло ему в рот из–за путающихся мыслей, но как только напиток достиг желудка, попал в кровь и донесся до мозга, мысли стали приходить в порядок.
Окончательно очнулся Леший на небольшой опушке, прислоненный спиной к дереву. Рядом что–то гудело и рычало, гремело и шуршало. Он как смог повернул голову к источнику звука, скосил глаза. На краю леса шел бой. Кнехт дрался сразу с двумя наседающими на него тварями, размерами с самого великана. Зубастые, когтистые и шипастые монстры нападали по очереди, кружа и пытаясь зайти Кнехту за спину. Сержант отбивался от них своим топором, нанося яростные удары. Топор глухо стучал по броне монстров, кроша ее в лохмотья. Вот одна тварь вцепилась ему в руку, вырывая оружие, вторая кинулась, разевая огромную пасть, пытаясь пробраться к горлу человека. Кнехт сунул в разинутую пасть руку, защищаясь от укуса. Челюсти сжали броню, прокусили кожу. Вторая тварь, вырвавшая топор, отскочила в сторону, заходя со спины.
Леший осмотрелся. Все также бессознательный Байкер был привален рядом. Находились они на краю какого–то леса и бескрайнего зеленого моря полей, судя по всему — на границе двух кластеров, на столько уж контрастно смотрелась окружающая их природа. Небо было затянуто тучами, накрапывал небольшой дождь. Мужчина отыскал свой автомат, подтянул его за ремень, взял в руки и, быстро вскинув, разрядил полмагазина в обходившее Кнехта существо. Пули звонко цокнули по броне монстра. Пара из них срикошетила и ушла в небо, но остальные смогли пробить чешую. Монстр взревел, падая набок, загребая землю когтистыми лапами. Его визг перешел в хрип. Выцелив голову, Леший вновь выстрелил. Пуля пробила затылок твари, та затихла, вывалив свой длинный язык из пасти.
Сержант тем временем смог справиться со второй. Он оттянул монстра подальше, смог упереться в него ногой, с силой пнул тварь в грудь. Та отлетела на несколько метров и шлепнулась о дерево. Кнехт схватил с пояса огромный гранатомет револьверного типа, направил на монстра и выстрелил. «Бумк» сказал револьвер, и 40‑миллиметровая осколочно–фугасная граната, вырвавшись из ствола, ткнулась в голову мутанта. Раздался взрыв. Округу осыпало градом осколков. Один из них пролетел совсем рядом с Лешим, который, не опустив автомата, целился в здоровяка. Тот, тяжело дыша, опустив руку с гранатометом, который в его лапище смотрелся словно пистолет, тяжело шел к нему.
— Очухался? — убирая в кобуру оружие, подняв уцелевшую руку, прогудел великан. — Надо поговорить…
— Да уж, — плюнул Леший, опуская автомат… — Надо…

Глава 8. «Байкеры». 

— Где мы? — пересохшими губами проговорил Леший, пытаясь отыскать на поясе флягу.
— Да хрен знает, — ответил сержант, почесывая затылок. — Ты когда вырубился, туман этот сраный опять появился. Ну, я тебя на горб, сумки в руки, этого на шею и бежать. Еле успел, а тут эти, — он указал на тела монстров. Тут же шлепнул себя по подсумкам, словно что–то вспоминая, отыскав бумажку, которую Леший давал ему при рассказе о Стиксе, поднял в направлении трупов. — Так–так… — задумчиво вглядывался он в мятые листочки. — Нет, нет, не похож. Во! — воскликнул он радостно. — Топтуны!.. Приятно познакомиться, — довольно улыбаясь, сунул он брошюрку в подсумок и протянул фляжку снайперу.
Леший поднял бровь, вопросительно глядя на великана. Тот пожал могучими плечами, сморщившись при этом, потер раненую руку и объяснил, что после таких нагрузок у него откат не хилый, пить нужно много и перекусить бы тоже не мешало, и тут же откуда–то из–под брони великана пришел утробный рык. Леший поднялся, приложился к фляге. Живительной влаги в виде обычной охлажденной воды в ней осталось на донышке, но смочить пустыню, расположившуюся внутри, ему удалось.
— Это что там было такое? — сняв с пояса из–за спины отрывную аптечку, задал вопрос снайпер и, отыскав пару таблеток, закинул их в рот, передернув плечами от горечи лекарства. — Ты телепат какой–то?..
Великан виновато опустился на колено рядом, начав колупаться в своем безразмерном рюкзаке, обвешанном различными подсумками.
— Объяснить точно не смогу, — начал он, немного подумав. — В общем, эта хреновина, которая во мне сидит, какую–то частоту использует особую, что–то там с вибрацией связано, то ли 7, то ли 8 герц, ну, в общем, ее называют частотой ужаса. Так вот, вирус этот помогает моему телу вибрировать на нужной частоте, посылая эту самую волну. Но сил на это уходит — ка–а–апец сколько, — великан махнул ребром ладони над головой.
Он наконец–то отыскал спрятанную аптечку и достал первый из оставшихся шприцов. Покачал на руке, прислушался к организму и, печально вздохнув, неуклюже, но аккуратно ввел иглу в сгиб локтя, выдавил содержимое. Некоторое время великан сидел с закрытыми глазами. Леший видел, как вены на теле здоровяка вздулись одна за другой, и ему показалось, словно они озарились таким же ядовито–зеленым свечением, как и сама жидкость в шприце. Великан набрал полные легкие воздуха и выпустил его через сжатые зубы.
— Хорошо, — блаженно улыбнулся он.
Леший тихо выругался.
— Мде–е–е наркоман–сектант какой–то…
Он молча полез в свои баулы, выкладывая снаряжение. Им так и не удалось нормально переупаковаться из–за случая в лесу.
— Не сектант я, — ответил здоровяк, как показалось Лешему, даже слегка с обидой в голосе. — Говорю же, не понять тебе… В это нужно просто верить… Вот ты во что веришь?..
Леший медленно распрямился. Глянул исподлобья и, не спеша, вынул свой катран. Покрутил его в руке, демонстрируя.
— Вот он — символ моей веры!.. — сержант нахмурился при виде оружия. — Это символ веры в то… что колбасу легче резать ножом, а не ломать ее руками… Вот во что я верю.
Кнехт какое–то время сидел, не понимая, что произошло, а потом разразился таким громким смехом, что смог перекрыть раскаты грома после молнии.
— А ты смешной!.. — сквозь слезы, хватая воздух грудью, смог выдавить из себя великан.
— И ты потому тоже съешь меня последним?.. — доставая сухарный подсумок с провизией, кинул Леший, вспоминая, как подобное он не так давно говорил Кастету. — Тогда в очередь…
«Пхахахаха» вновь разразился великан, стуча одним кулаком по траве, а вторым вытирая слезы из глаз.
— Нееее, — наконец–то проговорил сержант, тоже запустив руки в свой баул. — Я тебе сперва нос в щеки вобью, а потом голову в плечи…
— А я тебе кадык вырву, — беззлобно оскалившись, проговорил Леший, раскрывая пакеты с остатками от пира с Дрыщом и Пузом.
Сержант одобрительно хрюкнул и вынул из недр своего рюкзака два огромных пластиковых ведерка. Каждое из них было не менее чем на литр–полтора. Леший повел бровью.
— Это обед, типа?
Великан демонстративно прищурился, взвесил первое ведерко, сквозь прозрачные стенки которого виднелась какая–то коричневая субстанция, и, печально улыбнувшись, кивнул.
— Да что тут есть, то… так, перекус небольшой…
Леший саркастически покачал головой и принялся за свой «перекус».

* * *

С обедом справились быстро. Байкер наконец–то пришел в себя и попросил живчика. Леший помог раненому напиться и, получив вторую дозу спека, парнишка вновь провалился в сон. К удивлению Лешего, Кнехт быстро, практически не жуя, проглотил какую–то карамельно–мясную похлебку с орехами и, радостно похлопав по броне в районе живота, довольно прогудел: — Ну вот, перекусил…
— Хрена себе, перекусил… — буркнул Леший, прикладываясь к пустой фляге. Потряся ее, обратился к сержанту: — Воды нет? У меня кто–то всю выпил…
Великан, вытирая о траву жирные руки, которыми он и ел прямо из банок, комично округлил глаза, осмотрелся по сторонам и, будто бы только что отыскав взглядом трупы монстров, ткнул в них пальцем.
— О! Это они, они!.. У, ироды! Подкрались и воду всю твою… того…
Леший дернул щекой, закрутил пробку на фляге.
— Они, ага, — пробурчал он и стал запаковывать свой рюкзак.
Сержант, хмыкнув, протянул обиженной болотной кочке запечатанную пластиковую бутылку.
— На, не бухти, — добродушно улыбнулся он. — У меня еще две осталось. Нужно что–то с припасами решать…
Снайпер кивнул, принял бутылку, открыл ее и сделал несколько жадных глотков. Задумчиво покатал приятную влагу на языке, сглотнул.
— Байкер говорил, город же где–то там, — он ткнул пальцем в сторону леса. Осмотрел хмурящееся небо. — Туда и идем!
Резко стемнело, и Леший, прикинув время, прошедшее с утра, решил, что ночь уже не за горами.
— Дождь собирается, надо бы убежище найти и ночь переждать. Опять ты тут нашумел, а твари–то, сам помнишь, быстро стягиваются, да к тому же кластер только что, перезагрузился, так что, сейчас сюда эти вот… Топтуны с топчунихами набегут…
— Ну, тогда давай, собираемся, ноги в руки и бегом, пока есть время, а на месте уже решим…
Собрались тоже быстро. Сержанту понравилось, что болотная кочка имеет отличную военную подготовку и делает все по–армейски быстро, значит обузой Леший ему не станет. Времени у парня было мало и тратить его на долгие сборы или медленный путь он не хотел. Вроде бы восстановив силы, подкрепившись, сержант чувствовал, что может продолжать свой путь. Его неистово тянуло вперед, туда, куда и говорил тот паренек у обочины. Возможно, там требуется его помощь. Наверное, там он сможет отыскать хоть какие–то ответы на свои вопросы, которых копилось все больше и больше.
Переснарядив барабаны, Кнехт разместил на поясе по бокам два по 250 патронов, а в сам пулемет вставил 100-патронный с бронебойно–зажигательными пулями. При необходимости поменять магазин было секундным делом, но если у него не будет этой самой секунды, как в тот момент, когда он, уставший, после быстрого бега с ношей на плечах приходил в себя, то пусть в ход идут самые мощные из имеющихся пуль. Он также отметил для себя, что Леший вставил в свой автомат и винтовку такие же патроны, а те, что были попроще, разместил на груди. В подсумках великана, разместились 5 чушек осколочных гранат, еще по паре дымовых, зажигательных и свето–шумовых он сунул в «маленькую сумку», размером со средний рюкзак Лешего, которую накинул через голову. Туда же он впихнул две «ромашки» с гранатами для гранатомета и аптечку. На поясе в ножнах появился огромный мачете, которым он крошил броню паукана, а большой топор великан аккуратно разместил в специальном оружейном чехле в спинке рюкзака.
Леший пристально рассматривал здоровяка, следя за его сборами, набивая свои магазины. Великан собирался быстро, четко. Оказавшись сейчас в более–менее спокойной обстановке, снайпер наконец–то смог рассмотреть броню великана. Если поначалу она показалась ему футуристической и какой–то необычной, то вот сейчас он с уверенностью мог сказать, что это не так. Казалось, все его снаряжение было сделано в спешке и «на коленке»,  хотя при этом и хорошими мастерами. Грудь прикрывали две пластины от бронежилета, живот такая же, только перевернутая. Они крепились на какое–то подобие жилета–безрукавки, сшитой вроде бы из кевларовой ткани. Швы были грубыми, немного неровными. Основой всему являлись прорезиненные ремни, которые опоясывали могучее тело гиганта так, словно он одевался в каком–то секс–шопе с явно садистско–мазахистским уклоном. Тем не менее, броня была подогнана под его размер довольно ладно и не стесняла его движений. Везде, от жилета до штанов, были нашиты стропы для крепления подсумков и петли под различное снаряжение.
Закончив набивать магазины, снайпер принялся за свое снаряжение. Если у Кнехта оно имело уклон «тяжелого солдата», то Леший, в силу своей специфики, больше любил мобильность и подвижность. Скинув верхнюю накидку, он повесил на пояс 4 запасных магазина от автомата, пару для Глока. В подсумках разместились по одной оборонительной и осколочной гранате, баллончик с уничтожителем запаха, запасные магазины к винтовке и автомату, длинный трос и пара ракетниц типа «сигнал охотника», на шею снайпер надел сетчатый маскировочный шарф. Аптечку он прилепил обратно на пояс сзади, а в маленькую сумку через плечо добавил несколько гранат, на всякий случай. Проверив пистолет, положил его в кобуру на груди, осмотрел нож. Ощупав лезвие кончиком пальца, отметил, что при удобном случае нужно заняться им, да и все остальное оружие почистить не мешало бы. Малошумное оружие, несомненно, имело огромный плюс в бою в виде тихой стрельбы, а также отсутствия вспышки, но пороховые газы из–за этого сильнее загрязняли как сам ствол так и внутренние детали. Цокнув языком, он осмотрел небо. Тучи шли с севера и стена дождя на горизонте уже приближалась. Леший натянул на голову шляпу с полями, попрыгал, проверяя себя на «погремушку» и, не, услышав лишнего шума, накинул на плечи свой маскировочный костюм.
Завязал он последнюю веревочку одновременно с тем, как великан с тяжелым «хааа» накинул рюкзак на плечи. Печально поглядев на сумку, в которой осталось еще очень много полезного снаряжения, снайпер достал пару мин типа «клеймор». Одну подвесил на пояс сзади под аптечку, а вторую сунул в рюкзак. «Врага нужно уважать!» — вспомнились слова наставника в военной академии, когда тот показывал, как правильно минировать тылы перед началом боя. «Вот поставил ты растяжку, а враг на нее наткнулся… Ставь ее так, чтобы он мог в какой–нибудь овражек нырнуть… Всегда оставайся человеком… Уважай его… Но это получается уже умный враг… А умный враг еще опаснее, потому положи противопехотную мину в этот же овражек…». Многие из слов Леший тогда еще не понимал, но во время службы в горячих точках все они дошли до его ума и главными из них были: «много оружия не бывает» и «жадность фраера сгубила», потому опять досадливо цокнув языком, приказав внутреннему хомяку помолчать, снайпер с трудом оторвал взгляд от брезентовой сумки.
— Давай мне, — грустно выдохнул сержант, глядя за метаниями напарника.
— А дотащишь?
— Ну, я так–то сюда еще и вас, болезных, тащил… — проговорил великан, накинув на шею люльку с замотанным в нее байкером, поднимая сумку за ручки. — Пошагали… — с хрипом выдохнул он, распрямившись, и медленно двинулся в лес.

* * *

Стемнело в лесу стремительно. Шли они быстро. Леший скользил, словно тень, сержант шел чуть громче, задевая могучей фигурой высокие ветки, но все равно намного тише, чем мужчина изначально себе это представлял. Дождь застиг их минут через 20 после того, как они покинули поляну. Перед выходом снайпер вовремя вспомнил, что у этих существ, населяющих Стикс, имеются полезные вещи в головах. Попинав ногами то, что осталось от голов топтунов после попадания гранаты и меткого выстрела снайпера в затылок, Леший вновь досадливо цокнул языком. Споранов и прочего хабара, собранного с группы Кастета и поднятого самим Лешим, у них было предостаточно. Цены им пока ни один, ни второй из временных напарников не знал, и потому не стали заморачиваться и сложили все в одну сумку. Сумка эта, к слову сказать, изрядно потяжелела. Забытые в спешке рюкзаки Пуза и Дрыща тоже были прихвачены с собой. В них нашлось довольно много различного добра, включая пару плотных полиэтиленовых пакетов с хабаром мутантов. Рюкзак Дрыща был очень сильно попорчен и не имел каких–либо ценностей. Зато в бауле Пуза отыскалась фляга с живцом, запасной боекомплект, не подошедший, к сожалению, ни Лешему, ни Кнехту, и непонятная черная коробка. Размером с кирпич, она была на удивление очень легкой. Никаких щелей или кнопочек та не имела, что было довольно странно. Она вообще выглядела монолитной, казалось, была высечена из сплошного очень легкого, теплого на ощупь материала. Леший крутил ее и так, и сяк, ощущая, как внутри нее что–то тяжело перетекает, словно масло, подносил к уху, но все безуспешно. В брошюрке тоже ничего подобного или схожего напарники не нашли. В результате решили взять эту штуку с собой, рассудив, что она явно какая–то не простая и может или чего–то стоить или для чего–то пригодиться. Слишком мало у них еще было информации об этом странном мире.
Заночевать решили под большим поваленным деревом. Его крона была прислонена к огромному камню, которых на пути стало попадаться очень много.
— Пойдет, вроде, — проговорил Кнехт, морщась от усталости и осматривая углубление под камнем. — Вон, пещерка даже маленькая…
Леший молча кивнул, стоя спиной к сержанту, держа в руках автомат и вглядываясь в темный лес. Великан скинул рюкзак, аккуратно опустил раненого Байкера вплотную к камню. Леший юркнул под дерево, снимая свой. Вынул тонкий кусок селиконизированной ткани и подал один край великану. Вдвоем они быстро установили тент, закрыв одну сторону укрытия от поднимающегося ветра и усиливающегося дождя. Пока Кнехт наламывал мягкие еловые лапы, Леший быстро установил обе мины так, чтобы они перекрывали подступы к их убежищу со стороны тента. Открытую часть леса, которую можно было просмотреть глазами, он заминировал парой растяжек из гранат.
— Фу, мать твою, — выругался он, вернувшись под навес. — Льет как из ведра.
— Угу, — ответил сержант, раскладывая на земле ветки.
— Я спину клейморами заминировал, а там, — снайпер указал в направлении, откуда они пришли, — Две РГДшки в растяжках. Так что в сортир ходи аккуратнее…
— Кстати, да! — прислушался к своему организму Кнехт.
Грустно вздохнув, вылез под струи дождя. Великана не было долго, минут 15. Леший даже стал уже чаще посматривать в темный лес, помешивая разогретую на походной горелке банку с гречкой. Не сожрали ли его временного напарника ненароком, не заблудился ли?
— Че так долго, газету читал? — спросил он сержанта, когда тот наконец–то вернулся и с трудом втиснулся под навес.
— Ага, прессу свежую. «Горячие новости Стикса»… Сбрую эту не так–то просто снять, — буркнул великан и замолчал
Леший хмыкнул и, видя, что напарник в дурном расположении духа и не стал продолжать разговор.

* * *

Ночь прошла… «спокойно».
Лешему даже удалось поспать примерно час. Все остальное время они с Кнехтом отстреливали прущих на них мертвяков. Они пришли через тот самый час, с момента, как союзники поужинали. Сержант почувствовал их заранее и растолкал напарника. Когда толпа шатающихся, злобно урчащих мутантов показалась совсем рядом, он дал по ним из своего пулемета, разумно рассудив, что раз твари уже здесь, то особо тихориться уже нет смысла, а плотность огня у пулемета намного выше, чем у 20-зарядного автомата Лешего. Отработав первые «яйца», Кнехт вставил в приемник пулемета второй двухбаночный магазин, однако стрелять не стал, а предложил Лешему перейти на «холодняк». Основную волну тварей они уже положили, и потому смысла тратить боезапас не было. Ночной бой при свете ручного фонарика, то еще развлечение, и потому оба бойца изрядно выдохлись, благо, что Байкер наконец–то пришел в себя и помогал напарникам, отстреливая некоторых мертвяков из автомата. Стоять он пока не мог, но уже и не выглядел смертельно раненым. Глаза парня запали, вокруг них появились черные пятна, кожа изрядно побелела, но паренек еще держался. Вновь напоив парня живчиком, дали ему поесть и вкололи последнюю дозу спека.
— Так мы и до стаба этого не дойдем, — вынув свой мачете и протянув его Лешему, пробормотал великан, потирая уставшие плечи. — Никакого БК не хватит…
— Согласен, — отозвался Леший, пару раз крутанув в руке огромный тесак, привыкая к развесовке.
— Ну, двинули, хватит яйцами звенеть… — рыкнул сержант и с топором наперевес кинулся вперед под струи непрекращающегося дождя. Леший печально вздохнул и двинулся следом.
Отразив одну волну из тупых и довольно медлительных мертвяков, люди, не успев передохнуть, взялись отбивать следующую. В этот раз монстров было поменьше, но и сами они были в разы сильнее своих более медлительных собратьев.
Отбив и эту волну, Леший без сил повалился на хвойные ветви, блаженно закатывая глаза и вытягивая ноги. Весь перемазанный грязью и кровью, он лежал, всматриваясь в светлеющий горизонт.
— Хрена себе ночка, — упав на колени, опустив мокрую голову, констатировал сержант.
Леший опустил взгляд, осмотрел поле боя. Не менее сотни низших зараженных и три десятка более развитых. Весь подлесок был усеян телами мутантов. Среди груды тел даже угадывалось несколько туш более сильных тварей, подоспевших на звуки боя.
— Если тут так каждый раз, то это п…ц какой–то… Как они тут вообще живут–то?
— Шарить будем? — сморщившись, спросил сержант, имея в виду вскрытие споровых мешков.
— Да надо, патроны–то потом нам вряд ли кто–то просто так отсыплет, — проскрипел Леший пересохшим горлом и тяжело, нехотя поднялся.
В этот раз с мутантов взяли всего несколько десятков споранов. 9 из 10 зараженных оказались пустыми. Под конец тяжелого и трудного, а главное нудного занятия союзники плюнули на проверку мелких зараженных.
— Пустоши, — вытирая лоб от пота, сверяясь с бумажкой, прочитал Кнехт. — …Группа низших зараженных, не имеющих споранов или иных ценных вещей в связи со своей недоразвитостью. Отсюда и одноименное название. В дальнейшем перерастают в спидеров».
— А раньше прочитать не мог? — язвительно заметил Леший, пытаясь оттереть свой маскировочный костюм от крови.
— Так это ж твоя бумажулька! — удивился великан. — Ты же ее тоже читал…
— Мне, знаешь ли, особо некогда было вчитываться… — раздраженно буркнул снайпер, вспоминая первую ночь, когда он сюда провалился.
— Ну а я тут при чем? — прогудел великан, разминая мышцы. — Ладно, и этого, думаю, достаточно… Эх, знать бы цены на оружие и патроны, а то так и не понятно, то ли мы богачи, то ли это капля в море, — досадливо добавил Кнехт, осматривая еще один полный пластиковый пакет, литра на 1,5–2.
— Если тварей здесь так много, — предположил снайпер, одеваясь, — то, думаю, этого хватит лишь на минимальный запас…
— Мда, — почесал испачканный в крови лоб великан. — Если они в таких количествах ходят, то да, инфляция…
— О, какие умные слова знаешь, — поддельно удивился, собирая и упаковывая свой рюкзак снайпер. — А с виду и не скажешь…
— Не дурак так–то, — язвительно ответил великан. — Некоторые вон, мой позывной вообще полностью выговорить не могут даже. И если назовешь Ланхестом, или Лохнесом, нос в щеки вобью… — добродушно улыбнувшись, сжал кулак великан и погрозил им болотной кочке.
— Ландскнехты это ж немецкий наемный солдат, века эдак 14, че тут сложного–то? — удивила великана болотная кочка своими познаниями. — Так–то мы тоже не дураки…
Великан хмыкнул, оскалился в улыбке. Этот мужик в костюме начинал ему нравиться, и неприязнь, которая была в самом начале знакомства, понемногу отступала. Снайпер отлично показал себя в бою, был самодостаточен и хорошо тренирован, так что у них вполне могла образоваться грамотная «двойка». Сержант скептически хмыкнул своим мыслям. На сколько? На три дня? Лекарства–то немного осталось, а если он и дальше будет расходовать свои силы, то и трех дней не протянет. Однако сидеть и ждать своей кончины парень тоже не собирался. Сейчас в его планах было добраться до ближайшего города, пока им по пути, ну, а что будет дальше, там судьба уже решит.

* * *

Лес был сырым от прошедшего дождя. Тучи постепенно раздуло и показалось солнце. Его лучи быстро нагрели сырую траву, которая начала испарять туман. Кнехт медленно шел впереди, неприятно морщась от прилипающей к телу влажной одежды, придерживая рукой пулемет. Тело требовало передышки от запредельного веса. Мышцы шеи, казалось, вот–вот лопнут, а руки отвалятся. Ноги дрожали при каждом шаге. Бессонная ночь давала о себе знать. Выпитый перед выходом энергетик еще только–только стал доходить до организма, и потому сержант держался пока на последних морально–волевых. Леший двигался где–то впереди. Вот уже несколько минут, как оба они стали ощущать неприятное чувство, а сейчас ко всему до чутких ушей великана стали доноситься еще и звуки отдаленного боя. Лес постепенно редел. Травы становилось все больше, а деревья стали тоньше и росли уже не так часто. Стало заметно светлее.
— На 10 часов, — раздался в наушнике Кнехта голос снайпера.
Тут же переведя ствол пулемета влево, великан плавно замер, высматривая то, что заметил снайпер. Он присел на одно колено, опустил оружие, снял люльку с раненым и вновь поднялся, наводя оружие на указанное разведчиком место.
— Не вижу, — тихо ответил он, прижав кнопку радиостанции.
Вспомнив недавний случай, когда им потребовалась связь, сержант задал напарнику вопрос о наличии таковой. Когда их отправляли в лабораторию на зачистку, у всех членов его группы имелись компактные гарнитуры. К счастью, Леший ответил, что у него тоже имеется связь, но из–за того, что он зачастую охотится один, да и в мире, где вокруг одни лишь мертвецы, радиостанция нужна довольно редко, он носил ее в рюкзаке. Настроить рации на одну волну оказалось несложным делом, и теперь они могли спокойно общаться друг с другом даже на значительном расстоянии.
— Дерево поваленное видишь? За ним куст, за кустом что–то мельтешит, не пойму.
— Понял, — ответил сержант, отыскав взглядом темную фигуру.
Он медленно, по дуге стал обходить мутанта, который сидел на коленях спиной к нему и, утробно урча, что–то ел. Разумеется, что это самое «что–то» оказалось человеком в оборванной одежде. Мутант вырывал из его тела огромные куски мяса и споро запихивал их к себе в пасть. Судя по всему, более развитый доедал своего менее развитого собрата.
— Давай тихо, — попросил снайпер, держа на прицеле место, где он видел странное движение, когда сержант медленно вытянул из ножен свой мачете. — Мне кусты обзор закрывают, не могу стрелять.
Один резкий взмах, и голова кусача, отделившись от тела, скатилась в высокую траву. Свист рассекаемого ветра за долю секунду перед ударом донесся до ушей завтракавшего, и тот попытался дернуться, но движение было таким быстрым, что мутант не успел ничего противопоставить.
— Тут еще один, — высмотрев в прицел вторую смутную тень, подсказал снайпер. — На 3 часа.
Сержант резко развернулся вправо, сделал два быстрых шага. Вновь свист, и вторая голова мутанта покатилась в траву, орошая ее красным.
Когда двойка, неся раненого уже по очереди, добралась до края леса, на счету сержанта был десяток каких–то подозрительно вялых кусачей и пара бегунов. Леший меткими выстрелами смог разобраться еще с пятеркой быстрых мутантов.
Сержант и Леший остановились в тени большого раскидистого дерева и наблюдали за эпичным побоищем.
Огромная толпа мертвяков различных мастей, от пустошей до руберов, осаждала высокие стены города.
— Никак не могу привыкнуть, — пробурчал Леший, осматривая поле боя. — У меня в мире мертвяки попроще. Медленные, тупые, но зловредные…
— У меня быстрые, но тоже не такие, — пробасил великан, заметно посвежев.
Большая часть толпы еще лишь выбегала из леса, перпендикулярным курсом напарникам. Два огромных рубера, закованных в броню, с шипами по всему телу долбились в ворота. Со стен и башен по ним велся плотный пулеметный огонь, но монстры, размахивая огромными когтистыми лапами, имели все шансы проломить казалось было хлипкую преграду раньше, чем смертельные жала добьют их. Изредка в толпу набегавших мутантов из башен вырывались то огненные всполохи, то сгустки молний, то непонятные лучи, но нападавших было слишком много. Стадо все прибывало и прибывало, словно живое море, вытекая из леса. Когда Леший и Ландскнехт вышли на свою позицию, бой велся примерно на половине расстояния от леса. Теперь же, по прошествии нескольких минут, защитники вели огонь уже практически вплотную.
— Поможем? — разминая спину и плечи, спросил великан, с явным намерением вмешаться в драку.
Снайпер скептически осматривал толпу в бинокль, покусывая губы. Лезть в это дело ему очень уж не хотелось, но ведь здоровяк явно намеревается вмешаться, да к тому же этот город был единственным, о котором снайпер знал. У него не было карты местности, а поднятый не так давно в воздух дрон показал, что в обозримом пространстве иных мест, где можно было бы встретить людей — не было.
— Надо подумать, — наконец–то, оторвавшись от бинокля, проговорила кочка, оценивая обстановку, кинув взгляд на вновь пришедшего в себя Байкера. Парнишке было худо. Ему срочно требовалась помощь и, возможно, счет уже шел на минуты, но бежать сейчас через это поле или пытаться как–то обойти его, было довольно рискованно. Будь он один, то, конечно же, обошел бы это поле боя, но раз взялся, то и нужно было доделать дело до конца. Обидно было бы потерять парнишку, уже практически добравшись до места…
— Тебе надо, ты и думай, — хрустнув кулаками, рыкнул Кнехт. — А я пошел пушкой размахивать, харэ яйцами звенеть…
Великан сорвался с места и понесся в сторону толпы. Что–то крича на ходу, он размахивал своим топором, и Леший мог поклясться, что здоровяку это нравилось так же, как малышу нравятся конфеты.
— Ой дураааак, — процитировал снайпер слова Джорджа Милославского из фильма об Иване Васильевиче и начал укладываться.
Не спеша он примял траву так, чтобы она не загораживала ему обзор, разложил сошки на своей «Рыси». Выставил прицел на нужную дистанцию, проверил его, взглянул на свои часы со встроенной барометрической станцией.
— Давление отличное, солнце сзади, — начал он подготовку к стрельбе, высматривая первую цель. — Ветер южный, — скосил он глаза на колышущуюся траву. — Дистанция 150 метров, понижение, — Леший сверился с дальномером и уровнем. — Минус 10 метров… — Он плотнее прижался плечом к прикладу, поерзал, укладываясь, коснулся спускового курка. — Ну, погнали наши городских…
Сержант тем временем, опустив голову, отведя руку с топором за спину, несся вперед. Он высматривал «место входа» в толпу. Врываться просто так было бы опрометчиво, каким бы ты ни был здоровым и бронированным, но, как говорится, толпою гасят даже льва, и потому великан искал наиболее уязвимое место для своего танца смерти. Он хорошо был обучен бою с подобным оружием, и когда его организм, подвергнутый мутациям и тренировкам, стал таким, как есть, эти знания ему ой как пригодились. Первым под удар попал вяло шагающий мертвяк, точнее сразу несколько. Топор вжикнул воздухом, и сразу трое или четверо мертвяков как ураганом смело в сторону. Бил Кнехт тупой стороной, где был расположен молот. Его целью был здоровенный кусач, который пробегал мимо. Снеся мешавшуюся удару мелочевку, вернув топор обратным движением, он снес голову кусачу. Толпа заприметила новую жертву и потянулась к такому вкусному мясу, которого на удивление было больше, чем в обычном человеке. Сержант сделал еще несколько быстрых махов и отскочил назад, вытягивая на себя тоненькую струйку зараженных из огромной реки несшегося мимо стада.
Махнув снова влево и вправо, великан оскалился, видя, как от реки отделяется еще один ручеек, а за ним и еще один. Громогласно взревев своим фирменным полукриком, полуревом, который и до мутации вводил в ступор большинство людей, а особенно сопливых учеников, которых бывший школьный охранник не раз разгонял подобным способом, сержант привлек внимание к себе и более развитых мутантов. Подминая под себя младших сородичей, к нему несся здоровенный кусач, а за его спиной, выкатившись из леса, устремился и рубер. Огромная, трехтонная туша мчалась на всех четырех конечностях, давя и распугивая низших зараженных. Снеся очередную пачку пустошей, сержант оскалился в улыбке. Рубер несся словно ледокол, давя значительную часть мелких мутантов, что было сержанту только на руку.
Кусач кинулся первым. Разинув пасть, он метнулся на человека метров за десять, намереваясь застать того врасплох, но двуногий неприятно удивил мутанта. Сделав такой же огромный скачок назад, «мясо» вырвалось из окружения и кусач приземлился на мягкую траву, схватив лапой лишь воздух. Он удивленно поднял голову, и в этот момент на нее опустилось топорище.
Сержант хекнул, распрямляясь. Огромная туша, килограммов на 500, ростом не меньше самого сержанта лежала на траве с расплющенной головой. Лапы его еще пару раз конвульсивно дернулись, и существо замерло навечно. Отложив топор, он потянул из–за спины свой пулемет. Левой рукой он одновременно выхватил гранатомет и быстрым нажатием на курок отправил в набегавших монстров 6 сорокамиллиметровых гранат. Металлические болванки с грохотом разорвались огненными цветками в живом море, вмиг превращая его в море огня. Зараженные метались из стороны в сторону, жалобно и неистово урча и рыча. Огонь весело плескался на телах, пожирая их с жадным треском. Огромный рубер, сделав крюк, обогнув огонь, взревел и вновь бросился к сержанту.
Леший неспешно водил стволом винтовки, выискивая подходящую цель. Первыми выстрелами он снес начисто голову нападавшему на почти рухнувшие ворота города великану. Второго защитники добили без помощи снайпера. Отложив в сторону опустевший магазин, теперь выискивал цели пожирнее. Не хотелось уж ему тратить впустую дорогие и мощные пули 12‑го калибра. Поймав в прицел не в меру резвого кусача, Леший выждал момент и нажал на спуск. Пуля вонзилась монстру в левый бок, прямо в район сердца, прошла навылет и, вырвав приличный кусок мяса, снесла голову бежавшему рядом бегуну. Неспешно снайпер поймал в прицел следующую цель, точнее группу целей. Толпа мертвяков шла настолько плотным комком, прижатая одной стороной к небольшому каменистому валу, а второй оттиснутая своими более быстрыми собратьями, что Леший посчитал их отличной групповой целью. Взяв прицел чуть повыше, он несколько раз нажал на спуск. Громыхнуло. Пули устремились к цели. Первая прошла навылет сразу пятерых пустошей и глухо цокнула о камень. Вторая снесла головы бегуну, попавшему на ее пути и, завертевшись, разорвала тела еще двух или трех мертвяков. Снайпер отлично видел в прицел, что не все цели были поражены насмерть, но он и не старался бить на поражение. Тяжелые бронебойные пули разрывали тела до такой степени, что те больше не представляли опасности, как ранее. Добив второй магазин, Леший улыбнулся. На месте плотного скопления мутантов наблюдалась сутолока. Напиравшие сзади мутанты стали падать, спотыкаясь о тела своих сородичей, и вскоре создали приличный затор. Вставив второй магазин, снайпер перевел прицел в сторону сержанта.
— Помочь?.. — спокойно спросил он, видя, как великан отбивается от ударов огромной туши.

* * *

Рубер разметал перед собой всех сородичей и вновь, громогласно взревев, замер. Сержант, высадив по набегавшему мутанту весь магазин, изрядно покоцав броню, оскалился и ответил таким же рыком. Монстр, медленно переступая лапами, прихрамывая на переднюю левую, пошел по дуге. Кнехт тоже пошел по кругу. Они двигались, словно боксеры на ринге, только вместо упругого пола у них под ногами находилась мешанина из костей и частей тел зараженных.
— Здоровый, с‑ка, — выругался сержант, подняв с земли свой топор. — Как же я тебя тут хоронить–то буду?..
— Помочь? — раздался голос напарника в наушнике.
— Сам попробую, — сплюнул великан под ноги.
— Ну смотри, — безразлично отозвался снайпер, и рация затихла.
Рубер рванул. Ничто не предвещало атаки, ни один мускул не дрогнул на могучем теле перед рывком. Сержант, взрывая землю, метнулся кубарем в сторону, уклоняясь от удара чудовищной лапы, похожей больше на ковш экскаватора. Мутант рыкнул, попытался вновь достать прыгучего человечешку, но тот вновь ушел, да к тому же сам смог нанести ощутимый ответ. Топор цокнул по тому месту, где у обычного человека находятся костяшки пальцев. Он был настолько силен, что мутант взвыл от боли, перестав ощущать лапу ниже места удара. Как назло это была та самая конечность, куда «мясо» всадило рой больно кусающих ос. Рубер чуть пошатнулся, прижимая искалеченную лапу, а человек прыгнул вперед, занеся топор над головой. За время своего существования молодой рубер, только–только переросший стадию кусача, привык, что это вкусное мясо довольно легко ему дается, особенно с того момента, как он получил долгожданный, хотя пока и слабо развитый дар улья. Все существа при взгляде на него становились намного медленнее, придавленные ментально, словно мухи сладким желе. Это же «мясо» мало того, что не поддавалось его гипнозу, так еще и было сильны. Молодой рубер недооценил своего противника, и потому в последний момент сержант смог увидеть в глазах мутанта тень удивления и сожаления. Огромный острый топор вонзился руберу точно в затылок, пробив споровый мешок. Монстр, дернувшись всем телом, с грохотом завалился на землю.
Кнехт сплюнул кровь от прокушенной губы и попытался выдернуть свое оружие. Топор застрял в прочных костях мутанта и не поддавался. Тогда великан, не став тратить на это время, вновь схватился за пулемет.
Отстреляв третий магазин, Леший подтянулся к последнему, висевшему на разгрузке. В подсумках имелись еще два, но тратить их снайпер пока не торопился. Неизвестно еще, удастся ли им вообще пополнить запасы в этом месте в связи с развернувшимся боем. Волна мертвяков постепенно иссякала, и этому поспособствовали массированные минометные обстрелы, которые велись из–за стен города. Разрывы быстро разбили плотные ряды наступавших, а пулеметные расчеты расчистили подступы к городу и теперь сконцентрировались на средней и дальней части иссыхающего моря мутантов.
— Уходи, а то зацепят, — рассматривая в прицел падающие тела в опасной близости от сержанта, посоветовал Леший и перевел прицел в сторону защитников города.
— Вижу, — отозвался великан, мчась в сторону леса, где притаился снайпер.
Он несся во весь опор, хрипя, задыхаясь и матерясь. Один из пулеметчиков, видимо, счел великана каким–то мутантом из толпы нападавших и теперь пытался скосить его длинной очередью.
— Мать! Мааааать, — орал сержант, качая «маятник», приближаясь к спасительной границе леса. Одной рукой он подцепил дымовую гранату. Но применять ее не спешил.
Пули рвали землю уже в опасной близости. Еще чуть–чуть и одна из них случайно да дотянется до сочного человеческого мяса. Сержант резко остановился, пропахав каблуками землю и, показав неприличный жест средним пальцем невидимому стрелку, кинулся обратно. Очередь по инерции прошла еще немного вперед, но когда цель метнулась назад, да еще и обидно показала средний палец, стрелок отпустил гашетку.
— Ах, ты, — промычал он, возвращая ствол пулемета, наводясь на цель.
Тяжелая пуля, вылетевшая откуда–то из леса, разворотила ствол пулемета, заткнув его, а через секунду до ушей стрелка донесся выстрел. Стрелок выругался и, перекатившись в сторону, заорал: «Снайпер! В лесу снайпер!»

* * *

— Ну, вы это, извиняйте, — донеслось из–за стены, когда бой наконец–то стих.
Леший и злющий как черт сержант стояли перед покосившимися, но устоявшими бронированными воротами, глядя на защитников города снизу вверх.
— Где этот херов стрелок, — рычал великан, сжимая кулаки. — Слепошарые что ли? Видели же, что мы вам помогаем!
— Угомонись, кваз, — прокричали из–за укрытия. — А то сейчас точно пулю в башку получишь…
— Чё ты там вякнул!? — еще больше вскипел сержант. — Как ты меня назвал? А ну, иди сюда!
— Тихо, тихо, — схватил за лапу великана Леший. — Успокойся! Мы к вам вашего раненого принесли!
— Кого вы там еще притащили? — ответил раздраженный голос из–за укрытия.
— Это Байкер, нам Кабан нужен срочно! — прогудел великан, сжимая кулаки, яростно сопя.
— Байкер говоришь, — послышался другой голос, и из бойницы показалась лысая голова. — Что с ним?
— Ты Кабан? — спросил Леший, прищурившись.
— Нет, но его, Байкера, знаю. Что с ним?
— На нас внешники напали, с дронами, — быстро обрисовал события снайпер, — когда ехали из рейда в Изумрудный. Колонна вся погибла, нам удалось уйти…
— Погодь, — крикнул лысый, прервав Лешего взмахом руки.
Где–то в глубине массивных больших ворот раздался скрежет механизма, и издавая дикий скрип, открылись ворота поменьше, предназначенные для прохода пеших колонн. К напарникам вышли несколько человек, включая и того самого лысого.
— А ну–ка, давай–ка еще раз… — начал лысый здоровый верзила с выдающимся пивным брюхом.
Одет он был в черные джинсы, на ногах красовались классические серые, изрядно поношенные остроконечные туфли. Пузо обтягивала оливкового цвета футболка, поверх которой была наброшена такая же классическая кожаная «косуха». Огромный мясистый подбородок и расплющенный нос вкупе со сломанными ушами и широким покатым лбом выдавали в нем бывшего борца.
Один из вышедших со старшим сразу же побежал к раненому, которого еще перед разговором Кнехт аккуратно уложил на траву. Он суетно закрутился вокруг паренька, осматривая раны, заглядывая в глаза и водя руками над всем телом. Закончив свою ворожбу, он кивнул лысому, и тот махнул своей лапищей двум стоявшим у него за спиной бойцам. Те споро подхватили парня и унесли за ворота. Леший облегченно вздохнул и напрягся. Первая проблема была решена. Теперь перед ними стояла вторая. Если парнишка до этого момента мог хоть как–то играть роль заложника или живого товара, то теперь, когда тело Байкера унесли за стены города, этот лысый борец мог в лучшем случае просто–напросто развернуться и уйти, оставив Лешего и Кнехта с носом, а в худшем, — приказать пулеметному расчету, который следил за двумя прибывшими незнакомцами сразу четырьмя стволами своих орудий, расстрелять незваных гостей.
Лысый пристально осмотрел великана и снайпера.
— Давай–ка еще разок, сынок. Ты говоришь в Изумрудный с рейда ехали? А какого, тогда, сюда поперлись через два кластера, м? — мужик недобро прищурился.
— Я провалился в Стикс позавчера, — начал рассказ Леший издалека, заметив, как брови лысого удивленно дернулись вверх, но мужик быстро справился с эмоциями, лицо вновь приобрело улыбку камня, то есть лишилось абсолютно всех эмоций. — Встретил пару рейдеров, со мной был БРДМ. Помог им добраться до Изумрудного, взамен они меня пообещали со своим старшим познакомить, с Кастетом то есть. Поговорили. Он меня в рейд взял, у меня опыт боевой есть, броня, оружие… Встретили в рейде его, — Леший качнул головой в сторону великана. — На обратном пути в Изумрудный на нас напали какие–то дроны, типа беспилотников. Колонну раздолбали, мы смогли уйти. Байкер был ранен, сказал нам сюда идти, типа здесь помогут нам… Пришли, а тут вот…
Лысый внимательно, не перебивая, выслушал короткий рассказ снайпера, посмотрел на стоявшего за спиной мужика в кепке, из–под которой на плечи спускались длинные белые волосы. Леший увидел, как у того изменились глаза. Ему показалось, до этого мгновения они были затянуты белесой поволокой. Мужик медленно кивнул, прищурился, словно стал пристальнее всматриваться в говорившего. Видать, телепат какой–то, напрягся снайпер и постарался взять свои мысли под контроль, прислушаться к своему телу. Мало ли, что умеет этот странный мужик. Леший уже много всякого необычного повидал за эти сутки и легко мог поверить, что есть в Улье и те, кто запросто умеют читать мысли.
— Ну вот! Не состыковочка выходит, — улыбнулся лысый, наклонив голову набок. — Откуда вдруг внешники взялись так глубоко и почему вы не в Изумрудный–то пошли сообщить, что колонна ваша погибла, а к нам?
Леший дернул щекой. Рассказывать всей истории ему не хотелось, к тому же, собственно, это была не его тайна, а тайна сержанта, но тут великан сам начал разговор.
— Байкер сказал к вам ехать, потому что Кастет сукой оказался. Его группа кое–что нашла в лаборатории и хотела отвезти это в Институт, но по пути на нас почему–то напали дроны. За Кастетом уже слух ходил не добрый, но нам–то откуда было знать, что мужик жадный и частенько наемников брал, из мужиков, типа грузчиков, которых под молотки пихал, а сам потом с группой своей добычу себе оставлял. Так делиться приходилось наверное меньше… В любом случае, Байкер сказал двигаться именно к вам в Изумрудный нам дорога заказана… там у Кастета друзья. И наверняка подозрения будут к нам, так как мы только и выжили…
Лысый вновь взглянул на мужичка, тот качнул белыми патлами, сведя брови к переносице, что–то шепнул Лысому. Он внимательно выслушал и вновь обернулся к напарникам, склонил голову на другое плечо.
— Вы новички? — прямо спросил он.
Напарники переглянулись, кивнули. Лысый продолжал пристально смотреть на них.
— Да, — наконец–то сообразив, ответил Леший.
— Да, — повторилвеликан.
Взгляд на мужичка. Тот растерянно кивнул.
— Вы Кастета завалили? — Леший и Кнехт отрицательно покачали головами, сопроводив ответом вслух. Мужичок вновь кивнул, но как–то неуверенно.
Леший сообразил, что стоящий за лысым мужичок, это некий детектор лжи, который как–то отличает сказанную правду от лжи, но только при прямом вопросе и ответе. Понял это и сержант.
— Странно, — пробормотал лысый.
— Слушай, — начал заводиться Леший. — Мы не спали ночь, мокрые, уставшие, отбивались от толпы мертвяков до утра, там с колонной тоже бой был, здесь опять… Нам бы пожрать чего купить да патронов… Велено было сюда доставить, мы доставили, езжай и сам там разбирайся с Изумрудным, если хочешь конкретики. Спораны у нас имеются, а если не хочешь торговать, мы найдем тех, кто захочет…
Сержант демонстративно осмотрел поле битвы и добавил: — И могли бы вообще вам не помогать… Сейчас подчистим вон тех, здоровых, которых мы завалили, — великан сделал акцент на слове «мы», — и потопаем дальше, видать вы из однопроцентных, раз так встречаете путников… Пошли, Леший, — словно сплюнул великан эти слова. — Это не те дроидики, что мы ищем… — процитировал он фразу из какого–то старого фильма.
— Что ты сказал?! — зашипел внезапно Лысый. — Это кто еще однопроцентный? Ты на честного мотоциклиста сейчас наехать хочешь?! — набычился Лысый, и мужики за его плечами забряцали оружием.
— Ну а че? — развел великан руками. — Как встречаете, такое и отношение… Мы вам все рассказали, вы не верите, квазами обзываете, на улице мерзнуть заставляете. Расспросы какие–то… Мы к вам жить не напрашиваемся, нам припасы да пожрать бы купить…
Леший непонимающе перевел взгляд с великана на лысого, сжав в руках автомат. В воздухе ясно стало чувствоваться напряжение. Великан навис над лысым, а тот, словно не видя разницы в габаритах, исподлобья зыркал на великана.
— Ряженые какие–то, а не байкеры, пошли отсюда… — добавил великан, плюнув под ноги лысому.
Сержант развернулся, чуть не задев стволом пулемета снайпера, и пошагал прочь.
— Стоять! — взревел Лысый. — Ты кого ряженым назвал!?
— А ты кого квазом? — кинул великан, не оборачиваясь, через плечо.
— Так ты и есть кваз!..
— Я те говорю, — остановился великан, — меня таким ученые сделали! До этого я как ты был, — сержант смерил взглядом мужика и глумливо добавил, — ну, побольше, конечно, размером… И был нормальным мотоциклистом, у нас принято было не так вот относиться…
Лысый зло дышал, сжимая кулаки.
— На чем катал?.. — прищурившись, спросил он. — Али сам ряженый?!
— На Стиде, Харлее, Ви–максе… — гордо поднял челюсть сержант.
Лысый пожевал губами.
— Стид какой был?
— На 1200 кубиков…
— Харлик?
— Спортстер–чопер «Идея».
Лысый сощурился, одобрительно приподняв подбородок.
— За ряженых и однопроцентных извинишься?
— Извинюсь, если вы нормальные мужики…
Лысый сверлил великана взглядом, а тот в свою очередь Лысого. Они смотрели в глаза друг другу пару секунд, за которые Леший уже несколько раз обматерил себя, за то, что вообще ввязался во все это.
— Лысый, «Легион», — наконец–то представился и протянул руку мужик, чуть отстранившись.
— Ландскнехт, «Ночные волки», — улыбнулся сержант и, сжав кулак, протянул его вперед.
Лысый быстро сообразил, что огромная лапа великана не предназначена для рукопожатия, потому тоже сжал свой и ударил в костяшки протянутой руки.
— Пойдемте в стаб, — с нотками утихающей злости в голосе предложил он и первым, развернувшись, пошагал к воротам.

* * *

Леший шел рядом с улыбающимся Кнехтом. Он мало что понял из перепалки Лысого и сержанта. Понятно было лишь то, что великан как–то уж очень хитро обвел вокруг пальца байкера, назвав «однопроцентным» и «ряженым».
— Кто такие однопроцентные? — тихо спросил он у великана, когда тот едва протиснулся в маленькие для его габаритов двери.
Сержант хмыкнул, наклонился к снайперу и тихо заговорил.
— Вопреки всеобщему мнению, мотоциклисты, как чаще всего мы себя называем, хорошие и дружные ребята. Образ байкера в кожанке на рычащем харлее, с пивом в руках, который бьет морды всем налево и направо, нарушает правила и ведет себя как мудак, был привит фильмами. На самом деле, по статистике, всего 1% байкеров являются лютыми отморозками, другими словами, как в поговорке «в семье не без урода», так вот нормальные мотоциклисты считают этих вот — «уродами». Ну, а ряженые, это те, кто при деньгах, нацепят крутой шмот и крутой байк купят, чтобы понты свои показать, да байки травят, как рыбаки об огромной рыбе, которые дальше пруда за городом не выезжали, при том всего разочек. Таких вот тоже люто не любят… Я раньше увлекался мотоциклом очень сильно, и потому в этой теме разбираюсь. Лысого сразу срисовал, заядлый, из старой школы, потому и затеял этот спор… Видал, как этот мужик нас срисовывал? Как детектор… — Леший кивнул. — Вот, я и сыграл на том, что Лысый из них главнее всех был, и он повелся. Я тут подумал, как–то смешно наша история выглядит, трудно в нее поверить, потому пришлось вот так…
— А чего он головой–то мотал? — так же тихо спросил Леший, имея в виду сомнения в движениях «детектора».
— А хрен знает, — пожал плечами великан. — Надо спросить, раз мы хотим выглядеть своими в доску мужиками… Типа, тайн нет, сами ниче не знаем, новички же…
Напарники прошли по узкому коридору и вышли с другой стороны двери. Просторный двор с бетонированной площадкой для автомобилей слева, в конце которой виднелся длинный навес, под которым располагались различного вида и размера мотоциклы. От вида такого количества стальных коней у сержанта загорелись глаза, он пихнул Лешего в бок и указал пальцем на «стадо».
— Ооооо! — одобрительно прогудел великан, на что снайпер лишь кивнул головой.
Справа располагался домик КПП, а над ним сверху тянулся неширокий мостик, по которому бегали солдаты,  подтаскивая ящики с боеприпасами к опустевшим орудиям. Внутри стаба стоял самый натуральный кипиш. Народ передвигался исключительно бегом. Мимо пробежала целая рота с большими рюкзаками на спинах. У каждого на плече болтался автомат, а на поясе висело по огромному мачете.
— Лысый! — вскинулся Леший. — Там и наше есть, помнишь? — указал он большим пальцем себе за спину. — Двух руберов завалили, кусачей штук 10 и еще так, по мелочи…
— Помню, — пробурчал Лысый и отвернулся. — Не боись, принесут вам вашу долю, не обидим…
— И БК бы нам пополнить… — продолжал прижимистый снайпер. — То, что на защиту израсходовали, помимо того, что докупить хотели…
— Не наглей, — беззлобно кинул Лысый, не оборачиваясь и немного помолчав, подойдя к будке КПП, добавил: — БК стаб всем защитникам восполняет, если это не какие–то спецпатроны, поговорю с начальником, выдадут, что за калибр?
- 12.7х108 мм — гордо проговорил снайпер, показывая винтовку. — 100 штук и у него 4 барабана по 250…
Кнехт удивленно посмотрел на напарника, подняв бровь и, еле скрыв ухмылку, добавил: «И шесть гранат 40х53 миллиметра, фосфорные для гранатомета».
Лысый хекнул, выпучив глаза.
— Ну, вы это, — снова проговорил он, обретя дар речи, — не охренели ли? Половину дам, остальное… — он развел руками.
Леший ухмыльнулся в отросшую бороду, в очередной раз убеждаясь в старой как мир армейской заповеди — «проси в два раза больше, дадут половину — столько, сколько нужно».
— Ну, — открывая дверь в КПП, проговорил Лысый, махнув в темноту, — а теперь тест пройдете у ментата нашего и милости просим…
Из тени будки КПП неспешно вышел рыжий паренек, одетый в военную форму… Напарники замерли и незаметно воровато переглянулись. Они уже обсуждали этот вопрос и надеялись, что человека с даром, который точно раскроет великана, в небольшом городке не будет. А если и будет, то тогда Леший отправится один, под предлогом… а черт его знает под каким… на ходу придумали бы. Байкер наверняка что–то знал, и именно потому сержанту никак нельзя было попадать к этому самому ментату, ибо в противном случае у них могли появиться огромные проблемы. Не зря ведь институт платил огромные деньги за мертвого «Халка», а ведь Изумрудный не так уж и далеко от этого городка и, наверняка, здесь тоже слышали историю или байки про него, да и еще черт знает, какой информацией могут владеть местные. Конечно, все могло бы и обойтись, но напарники пришли к выводу, что лучше бы им каким–то образом обойти это самое ментальное сканирование…
Рыжий парень тем временем медленно подошел к Лешему. Лысый не отводил взгляд от великана, что–то явно заподозрив. Вновь повисло напряжение. Паренек закрыл глаза и поднял свои руки в сторону напарников. Секунда и глаза парня распахнулись в диком ужасе. Он открыл рот, хватая воздух, чтобы что–то сказать, но в этот момент откуда–то сверху и сзади донесся полный ужаса крика.
— Эли–и–и-и–и–и-та! Эли–и–и-и-иита!..
Одновременно с этим по городу разнесся громкий рев сирен и в одно мгновение стаб вновь пришел в движение…

Глава 9. «Иные». 

— Элиииита! — кричал, выпучив глаза, молодой парнишка в башне пулеметчика, тыча пальцем в кромку леса.
Кнехт и Леший, не сговариваясь, рванули обратно к воротам, пока второй тыкатель пальцем с разинутым ртом приходил в себя, пытаясь что–то сообщить Лысому.
— Валим! — коротко констатировал Леший, распахивая ворота.
Тут же его чуть не сбил людской поток, рванувший ему навстречу. Отправленные на добычу полезного хабара солдаты с округлившимися глазами и разинутыми ртами ворвались в крепость. Леший успел отскочить в сторону, зато великан, рыкнув, выставив вперед плечо, наклонив голову пониже, ворвался в поток, словно таран, и, продавив его, особо не заботясь о целостности горожан, обдирая броню о стенки ворот, выкатился наружу. В последний момент Леший ухватился за торчащую лямку рюкзака сержанта, и неистовая сила рванула его вслед за собой.
— Маааать, — тяжело выдохнул сержант, осмотрев поле боя.
Попадавшие бойцы срывали автоматы с плеч, наводя их на обезумевшего великана, но тот не замечал копошащихся у его ног червей. Он ошалело смотрел на горизонт, где из леса медленно выползал «рыбак».
— Хера себе, — выдохнул Леший, видя как громадина, чем–то похожая на краба–переростка, лениво выползает из леса, ломая своим панцирем могучие стволы елей и кедров.
Грязно–бежевого цвета панцирь вздымался над макушками деревьев своей высшей точкой. Шесть длиннющих лап, покрытых чешуйками и заостренными наростами, словно шипы роз, несли огромную тушу, из которой по бокам торчали две могучие клешни, перекусывающие зараз сразу по нескольку деревьев. Головы у элиты видно не было, но там, где сходились верхняя и нижняя часть панциря, виднелось углубление, из которого периодически вниз выстреливали два длинных уса, раскручиваясь, словно пожарные шланги, и скручиваясь в огромные спирали, как усы у бабочек. Усищи ощупывали землю перед собой и, находя что–то вкусное, мгновенно обхватывали это «что–то», унося наверх, пряча в темноте стыка верхнего и нижнего панциря, где у твари, наверное, и прятался рот.
— Вот. Это. Бзя–я–я!.. — по слогам выдохнул сержант, когда из–за спины элитника в стороны скользнул пучок каких–то щупалец.
Правый пучок выхватил из толпы копошащихся раненых, изуродованных тел мутантов кусача. А левый еще какого–то крупного мутанта, которого Кнехт даже не успел толком рассмотреть. Щупальца быстро скрутились вокруг своих жертв, и до ушей напарников донесся неприятный хруст ломаемых костей и звук лопающихся тел.
— И где же мы тебя тут хоронить–то будем, — по привычке прогудел великан, почесывая подбородок прицелом пулемета.
— Валить надо, — первым вышел из ступора Леший, кинув взгляд в сторону леса.
Метров 400, должны успеть. Элитник движется неспешно, словно вальяжно, но неутомимо. Из–за стенам донесся звук раздаваемых команд, топот множества ног. Попадавшие на землю бойцы уже давно вскочили и метнулись к спасительной двери. Леший глазами пробежался по подлеску. Два больших дерева, между ними пробегаем, дальше в сторону вооон того кедра, а оттуда правее уходим, подальше от этой твари, в сторону холма. Там уже попроще будет… Мысли Лешего прервал странный звук из–за спины. Хруст, щелчок, опять хруст, снова щелчок, звук лязгнувшего по металлу карабина и тихий шорох металла о выделанную кожу. Леший взвыл в голос, медленно обернувшись. Он уже догадался, что это были за звуки.
Великан хищно пялился в сторону элитника, разминая кулаки, хрустя суставами, потирая шею, мышцы, проверял остроту своего мачете.
— Да ты шутишь?! — охренев от увиденного, прошептал Леший.
Великан оскалился в улыбке, показав свои огромные, белые зубы. В глазах сержанта плясал чертовский огонь. Он был похож на ребенка, увидевшего спрятанную от него мамой конфету…
— Уходим, сержант! — с напором позвал снайпер, не на шутку заволновавшись о психическом состоянии напарника.
Они только что пережили тяжелый бой, чуть не попались в лапы ментата, сумели выбраться за стены города, а теперь, вместо того, чтобы бежать сломя голову, этот идиот стоит здесь и планирует ввязаться в драку!? Ну, уж нет! Леший, как всякий здравомыслящий человек, понимал: эту тварь одолеть им не под силу, сколько бы этой самой силы не было у великана, но тварь явно ему не по зубам. Здесь нужен был танк, да не один, а сразу с десяток, и желательно с неограниченным запасом боекомплекта, а лучше десяток снарядов, но неограниченный запас танков и артиллерии, и еще бы аваиация не помешала, и сверху атомной бомбой приголубить, да и то не факт, наверное… Леший покрутил пальцем у виска, закинул автомат за спину и рванул к лесу. Он не настолько уж хорошо был знаком с этим сумасшедшим идиотом, да и не преследовал цели погибнуть поскорее. Здесь уже был явный перебор! Если он считал сумасшествием ворваться в бой с ордой, то сейчас Леший вообще не мог никак классифицировать поступок великана. Сейчас он наконец–то понял, что находиться рядом с этим ополоумевшим существом означает вскоре лишиться своей жизни. Этого Леший уж точно не планировал и потому наконец–то решил переступить через свою человечность, через того, кто сидел внутри снайпера и кричал о том, что ему нужно вмешаться в бой, помочь этим людям. «Чем я помогу?» — ругался он со своим внутренним «Я» на бегу. «У них минометы, пулеметы есть, справятся», «Это не мой город, это не мой мир»… «А если бы это был твой город? — опять захихикал внутренний голос — «Куда жителям–то деваться, у них там семьи, жены, дети…». Леший добежал до границы леса и, яростно зарычав, остановился в тени, замер, тяжело дыша. Плечи его вздымались и опускались, дыхание было прерывистым, из груди вырывался рык. Злость на самого себя захлестнула мужчину, и он, отвесив себе удар по щеке, резко обернулся…
Город был обречен. В стрелковых башнях появились тонкие спички пулеметных стволов, выдвинулись, показались два ствола потолще, видимо, башенные пушки. Откуда–то из–за стен раздался первый раскат грома, в небо по пологой дуге взметнулся первый минометный снаряд…

* * *

Сержант опустился на одно колено, вжикнул молнией на сумке, висящей сбоку. Достав ленту со снарядами для своего гранатомета, изящным жестом откинул его барабан. Первыми пошли две дымовые, затем три осколочные и последней в гнездо встала кумулятивная граната. В пустую «ромашку», точно повторяющую своими «лепестками» гнезда на барабане, великан воткнул оставшиеся 3 кумулятивные и столько же зажигательных. Печально осмотрел ленту, на которой остались висеть последние 4 осветительные ракеты. Вновь застегнул сумку, надев ее через плечо, поверх накинув ленту с гранатами. Застегнув барабан, проверил магазин пулемета. Последние 250-патронные яйца… Досадливо вздохнув, что они так и не успели пополнить припасы, сержант сунул руку под грудную пластину, достал два тонких проводка с наушниками на концах, вставил один в ухо, с хрустом размял шею и ткнул маленькую для его огромной лапищи кнопку на плеере.
— Будь со мной на этом пути, — раздался голос солиста в наушнике, — Без тебя я не смогу идти. Будь со мной на этом пути, зная, что никого уже не спасти…»
На минуту прикрыв глаза, вслушиваясь в ритмы музыки, он медленно вытянул свою аптечку, шприц–тюбик со стимулятором сам услужливо прыгнул в руку. Приложив его к мышце на руке, вдавил кнопку на его заднике. Шприц тихо шикнул, проткнув толстенную кожу великана, впрыскивая в тело ударную порцию химии, замешанной на ядреном настое вируса, сделавшего его таким. По иронии судьбы, вирус, медленно убивавший Ландскнехта, давал ему невообразимую силу, новые способности и делал еще более страшным оружием. Цена такой стимуляции была высока, и обычно после такого он отлеживался под капельницей из лекарств, чтобы вновь не уйти за грань, становясь той машиной для убийства, внутри которой сержант существовал без памяти почти полгода.
Стимулятор быстро налил мышцы силой, мозг стал работать с удвоенной скоростью, сердце, словно двигатель Феррари, погнало кровь по венам. В такие минуты температура его тела возрастала до запредельных, от которой простой человек сгорел бы за считанные минуты, но сам сержант в такие моменты чувствовал себя просто превосходно. Ни одна гора, ни одно море, ни одна армия мира, казалось было, не могли его остановить и, как показывали тесты в лаборатории, это суждение было близко к истине.
«Мило» оскалившись приближающейся, твари так, что даже зеркало бы лопнуло от страха, сержант закинул пулемет за спину, слегка присел, упираясь лапищами в землю, и напрягся, как спринтер перед стартом. У него есть 5 минут, за которые стимулятор будет действовать на самом пределе. Время стало замедляться, краски гаснуть, на мгновение в глазах померкло, и сержант сорвался с места, когда вновь все налилось красками. В этот момент за стеной города глухо, раскатисто и даже как–то лениво раздался первый «бумк», и мина, выпущенная защитниками города, покинула ствол миномета.
Взрыкнув, словно танковый двигатель, великан распрямился в чудовищном рывке. Комья земли еще только вылетали из–под бронированных сапог, шрапнелью устремляясь в запертые ворота, а человекоподобное существо уже делало пятый шаг, разгоняясь до локомотивной скорости.
Броня скрипела под напором мышц, ноздри, как паровой котел, выталкивали тугой воздух, который клубился и завихрялся позади, вздымая облако пыли, травы и листьев. Чудовище неслось навстречу огромному ракообразному, и последнее внезапно слегка дрогнуло, уловив направленную на него нечеловеческую ярость. Огромный краб чувствовал силу, подобную его собственной, в этой размытой черной точке, стремящейся к нему. Его маленький мозг не мог осмыслить то, как в этой мааааленькой букашечке может быть скрыта такая мощь, как в его огромном, неуязвимом теле?.. Мощь росла и приближалась. Краб поднялся на четырех задних лапах, задрав передние, растопырив клешни.
Сержант отталкивался ногами от скользкой земли, покрытой кровью, остатками кишок и наполовину разорванными телами мутантов, гоня себя, словно пушечное ядро.
Мина защитников города наконец–то добралась до своего пика и, медленно вращаясь, лениво и неуклюже перевалившись через верх своей амплитуды, направила свою тупоносую голову в сторону бежевой спины огромного краба, набирая свою скорость.
Первым в сержанта попытался ударить огромный бич уса краба. Он развернулся стремительно, разрывая воздух,  который загудел при приближении смертоносного оружия. Великан слегка подкорректировал свой курс, уйдя левее. Сильный, глухой удар о землю он ощутил далеко спиной. Второй удар пришелся чуть ближе, но был все еще далек от цели. Два огромных, словно хоботы мамонта, шланга зашуршали, скручиваясь, и устремились вверх для новой атаки. Не сумев остановить приблизившегося врага, краб метнул вниз две огромные лапы, целясь чуть–чуть на опережение. Костяные столбы вонзились в землю в считанных метрах от живого снаряда, который не стал в этот раз маневрировать, а лишь слегка подскочил, как показалось бы стороннему наблюдателю, если бы он смог замедлять время, и, вытянув руки, словно перед прыжком в воду, пролетел над острейшими шипами. Сделав кувырок через голову, немного потеряв скорость на восстановление равновесия, сержант оказался практически под брюхом огромного старого краба. Тело элитника внезапно подалось назад, вытягивая и выдирая лапы из земли, и краб сделал два быстрых шага назад.
«Умк, умк», — сказал гранатомет в руках великана, выплюнув две первые гранаты. Краб видел, как в его сторону устремились две сине–фиолетовые полосы, которые еще на лету стали расширяться и превращаться в жирные дымные шлейфы.
Приближающийся негромкий свист краб расслышал слишком поздно. Через мгновение ему в спину прилетела первая осколочно–фугасная мина. Она дождем осколков осыпала панцирь ракообразного, оставив на месте разрыва черную подпалину. Хитин в месте попадания только слегка поцарапался, а внутренние мышечные волокна сгладили взрывную волну. Краб лишь неприятно дернул боком, в который угодил снаряд, но не более того. Позади за стеной донесся еще один «бумк». Краб приподнялся на задних лапах, выпячивая зад и опуская смотровую щель, словно высматривая цель из танковой бойницы. Под ногами стелился густой непроглядный туман. Внезапно из него выскочило нечто. Черная тень взмыла вверх практически до уровня панциря элиты. Кнехт хищно оскалился, на мгновение зависнув в воздухе в верхней точке прыжка, направил гранатомет в сторону черной щели в панцире, где, по его предположению, скрывалась голова элиты, и трижды нажал на спуск. «Умк, умк, умк» сказало свое весомое слово оружие в его руках, и, уже приземляясь, уходя в кувырок, сержант расслышал над головой три резких и громких хлопка. Заостренные игольчатые осколки, покинув свои стальные рубашки, устремились вперед. Расходящийся конус смертоносных жужжащих пчел брызнул по панцирю существа, которое не успело прикрыться от них клешнями. С противным «взззз», переходящим в более противный «чавк», крупные осколки, разогнанные до бешеной скорости, вонзились в тело элитника, перерубая хоботки, которые не успели распрямиться перед второй атакой. Краб неистово, протяжно засвистел, что в ускоренном восприятии сержанта больше смахивало на гудок слона или мамонта.
— Не нравится!? — злорадно подумал он и поднял к пузу краба гранатомет.
«Умк», и снова в цель устремилась граната. Она ткнулась носиком в броню. Внутри снаряда сработал механизм, и наружу вырвались раскаленные пороховые газы, смешанные с чем–то таким, что способно было прожечь трехсантиметровую стальную пластину. Броня старого элитника, подаренная ему самим Стиксом, была старой и прочной. Она значительно превосходила этот показатель на спине и хоть была намного более тонкой под брюхом, но также с честью защитила своего хозяина от горячего укола этого странного и даже страшного существа.
Краб заволновался, потеряв из виду своего противника. Он не ощущал притаившегося под брюхом убийцу так, как ощущал всех остальных вокруг. Вон они, сидят, истекают страхом за стеной города. Несколько на стенах, остальные внутри своей скорлупы. Крул, а именно так звали когда–то еще совсем маленького крабика его родители, спокойно питался в недавно появившейся кормушке на севере от этого места. Они были бы рады видеть, как их сыночек возмужал, а бабушка была бы в не себя от радости: Крул хорошо кушает и носит теплый панцирь!.. В своем мире Крул относился к полу разумным существам, выведенным генными инженерами. В этом мире было много вкусного мяса. И такого, как здесь, в скорлупе города, и похожего на него самого, измененного этим миром. Он и дальше бы питался сочным человеческим мясом, если бы его не позвал сам Стикс. Никто не мог противиться его зову. Если Стикс зовет, то нужно идти. И вот Крул помчался на зов. Зов манил его к этому месту, требовал отыскать и уничтожить какую–то опасность, остановить что–то, отыскать и по возможности уничтожить. Зов был силен. Он звучал в голове старого элитника, смешиваясь с его мыслями, овладевая им, до тех пор, пока Крул не сдался. И вот теперь, когда он оказался практически в шаге от того, что требовалось Улью, что было где–то там, за стеной, этот ничтожный человечишка с огромной скрытой силой внутри мог спутать ему все карты. Стикс будет недоволен, если Крул не выполнит его задание, и будет зол. А когда Стикс зол, худо становится всем.
Огромный краб внезапно отпрянул в сторону, пока Ландскнехт на бегу, обходя огромное тело, закрывшее солнце,  менял барабан в гранатомете. После попадания кумулятивного заряда в брюхо, элитник стал заметно прихрамывать на одну сторону, что не могло не порадовать сержанта. Со стен города раздались выстрелы. Бело–желтые трассеры устремились к морде твари, но краб вовремя заслонился от жалящих крупнокалиберных ос своей могучей клешней. Пули рикошетили в стороны, не принося какого–либо эффекта, с визгом отскакивали от обтекаемого тела, опасно впиваясь в землю рядом с сержантом. Наконец–то перезарядившись, он поднял вверх руку с оружием, но тут в его сторону кинулось сразу несколько щупалец. Они заменяли крабу хвост, свисая словно метелки, подергиваясь и скручиваясь. Сейчас краб пустил их в бой, и те, вытянувшись, устремились в стороны, пытаясь схватить назойливого человечишку. Краб продолжал уходить боком, пытаясь убрать из–под брюха опасного мутанта, по–прежнему закрываясь от смертоносных выстрелов со стороны города.
Сержант чудом увернулся от одного щупальца, который просвистел в сантиметрах от его тела, уйдя в перекат. Наугад выпустив оставшиеся гранаты, он бросил оружие и бросился прочь, в противоположную сторону, пытаясь разорвать дистанцию с опасными, стремительными и верткими щупальцами, бившими наугад, под невероятными углами. Дыхание стало постепенно сбиваться, и сержант решил, что пора переходить в завершающую часть атаки. Если в скором времени он не победит это чудовище или не скроется от него, то, поймав откат после стимулятора, рискует уже не прийти в себя или прийти, но уже по частям в желудке исполина.
Гранаты ударили удачно. Краб слегка повернулся к городу боком, подставляя место соединения верхнего панциря с нижним, что увеличивало угол атаки и позволяло элите защищать свою амбразурную щель. Клешня, измочаленная крупным калибром, стала истекать кровью, на ней не хватало верхней части резца, и вся она была покрыта выщербинами и дырками от попадания бронебойных пуль. Вовремя сообразив, что обыкновенные пули ничего такой броне монстра не сделают, защитники переснарядили оружие лентами с бронебойными патронами, однако и они не могли пробить панцирь твари под такими дикими углами скоса.
Сержант вытянул пулемет из–за спины, расставил ноги пошире, прикрываясь каменным завалом, и вжал курок. Четыре треугольных ствола пулемета завращались, сменяя друг друга, и оружие басовито запело свою партию. Тудук–тук–тук, тудук–тук–тук, тудук–тук–тук, — строчил пулемет, отсылая огненные линии в тело монстра. Кнехт старался удерживать оружие так, чтобы пули летели в сторону «амбразуры» гада. Пара кстати угодила в темноту, и тогда из щели донесся противный, мерзкий крик, больше похожий на скрип.
— Агаааа! — выкрикнул великан, и в этот момент краб нанес свою атаку.
Сержант был настолько увлечен радостью от попадания в цель, что прозевал то, как передняя левая лапа краба, коротко свиснув, устремилась к нему. Разнеся каменистый вал, острая пика вонзилась сержанту в правый бок. Пулемет вылетел из рук и, завертевшись, упал на камни. Тело сержанта взлетело вверх, насаживаясь на острые шипы, разрывая броню и ломая ребра. Удивление и досада промелькнула и на лице великана, сменившись гримасой нарастающей боли. Голова его моталась из стороны в сторону, разбрызгивая кровавые слюни, срывавшиеся с губ. Великан схватился за рану, пытаясь удержаться на лапе элитника, который стал неистово ей трясти, радуясь тому, что ему все же удалось одолеть этого человечишку, сознание которого все больше и больше угасало, по мере того, как из раны сочилась мутная серо–зеленая кровь. Она текла по лапе краба, забиваясь под чешуйки, попадая в раны…
Внезапно элитник вздрогнул… Его нога, на которой болталось это непонятное существо, начала гореть огнем. Яд, содержащийся в крови этого монстра, попал в организм, Крул чувствовал, как то, что заменяет этому… этому… этому «нечто» кровь, стала разъедать его изнутри.
Краб взвыл, открыл свою створку, попытался скинуть человека, но тот зацепился за шипы, и тогда Крул решился на отчаянный шаг. Уцелевшая клешня метнулась к лапе с человеком и в мгновение ока перекусила ее. Краб коротко взвыл, тут же мысленно приказывая собственному телу перекрыть разорванные каналы, по которым бежала кровь.
Сержант упал на землю, взвыв от боли. Дотянулся до мачете и в несколько ударов левой рукой отсек лапу, пробившую ему бок, выдернул застрявший кусок через спину. Правая рука не слушалась. Ключица и все что было ниже — горело огнем. Каждый вздох отдавался всхлипом. Кровавая пена на губах пузырилась, такая же пена выступила на краях раны. Вирус в организме стремительно пытался восстановить своего носителя, но в этот раз раны были слишком серьезны. Сержант нащупал аптечку на ноге, сдернул ее, вытащил очередной стимулятор и вколол прямо в разорванный бок, вдавил поршень. Боль усиливалась, грозя перейти в разряд нестерпимой. Огромная тварь над ним бесилась, потеряв цель из виду.
Краб припал своим телом практически к самой земле, и из щели на панцире показалась уродливая ножка, на вершине которой, словно у улитки, виднелся огромный глаз. Человеческий глаз, со зрачком, похожим на цифру «8». Глаз повертелся из стороны в сторону, увидел лежащего на земле сержанта. Выстрелы со стен прекратились, и Кнехт осознал это только что. Тварь приблизилась вплотную к человеку, рассматривая его своим уродливым глазом. Следом из щели показался второй. Из щели «амбразуры» донесся чавкающе–сосательный звук, и из темноты вырвался нестерпимый смрад тухлятины. Что–то скользкое ворочалось там, постепенно приближаясь к сержанту.
— Не дергайся, — донесся внезапный голос Лешего в наушнике.
Кнехт вздрогнул от внезапного голоса. Краб чуть отстранился, испугавшись, коротко загудел всем телом, и из стыка пластин, из темноты высунулась отвратительная голова. Узкая, мясистая, грязно–болотного цвета, похожая на огромный язык, покрытая отвратительной слизью.
— Я тебя вижу, но боюсь задеть, — вновь проговорила «болотная кочка».
В этот раз сержант сдержал себя в руках.
— Едрить, ты страааааашный, — сипло протянул великан, скривившись от исходящего от твари зловонья, и закашлялся.
Язык дернулся, вытянулся и раскрылся на две горизонтальные половинки, каждая из которых была усеяны тысячами треугольных зубов. Верхнюю часть половинки «языка» венчала огромная, с тыкву размером чесночина, увидев которую, сержант оскалился.
— Мама разве не говорила, что шапку надевать надо?
Язык метнулся к лежащему человеку, да только тот оказался слишком прыток для умирающего. Огромные ручищи схватили ложноножки за глаза. Сержант, напрягая последние силы, дернул на себя отвратительно склизкие трубки, защищаясь ими от зубастой пасти. Пасть щелкнула, схватив себя за глаза, и взвыла. Кнехт нанес сильный удар кулаком снизу вверх, чувствуя, как в глазах темнеет от боли. Кровавая каша хлынула из пасти, краб загудел еще сильнее. Сержант размахнулся, вынув свой огромный мачете, и вонзил его в небо верхней половинки «рта». Лезвие воткнулось, застряв в нем. Краб попытался дернуться, втянуть язык. Но могучие руки великана не дали ему этого сделать.
— Давааааааай, — прорычал сержант, из последних сил упираясь в скользящую под ногами траву.
Тихое «вжжжжжжж» донеслось откуда–то из леса и с противным «дззз, бум, чавк» ворвалось оглушительной болью в голове великана. Второе «вжжжж, дз, бм, чвк» он уже не услышал, потеряв сознание от боли.

* * *

Леший смотрел в прицел и не мог поверить собственным глазам. Огромная машина смерти, закованная в броню, была повержена. Два точных выстрела бронебойно–зажигательными патронами напрочь расколотили споровый мешок твари, и та, наконец–то, рухнула, так больше и не поднявшись. Невероятная радость, вперемешку с волнением затопила снайпера. Две пули — и обе в цель размером с тыкву, почти с 2 километров, из далеко не самой высокоточной винтовки… Вот это он выдал–то!..
Снайпер вытер пот, катящийся градом со лба, вынул опустевший магазин, бросил его к остальным. За несколько минут он отстрелял почти полторы сотни дорогущих, мощных патронов. Каждый из них попадал в цель. Сперва он разворотил этой твари клешню, которой краб защищался от смертоносных ос горожан, затем меткими выстрелами перебил все «колени». Последние патроны он приберег, видя, что с тварью что–то происходит. Когда она высунула из своей щели в панцире огромный язык, наверху которого виднелся тот самый споровый мешок, Леший понял, что не должен промахнуться. Проблема была в том, что цель на такой дистанции слишком мала для такой винтовки, рассчитанной на стрельбу до километра, да к тому же постоянно двигалась, но он знал, что если тварь замрет хотя бы на секундочку, а лучше на три, пока летит пуля, то он сможет попасть. Именно он и никто другой сможет поразить эту ахиллесову пяту огромной машины для убийства. Леший смог поразить цель, но смог ли спасти напарника? Сержант не отзывался на радиовызов, не было видно движения и в прицеле. Он не на шутку разволновался за этого безумного и отважного мужика, без доли сомнения кинувшегося в бой с такой громадиной. Сейчас Леший даже как–то уважительно подумал о добродушном великане, с которым постоянно припирался и ругался. Даже чуточку жалко стало этого весельчака, который по какой–то иронии судьбы оказался в этом мире со смертельно необходимым для него лекарством всего на четыре дня.
Леший направился к месту боя, гоня прочь от себя плохие мысли. Этот мужик не так прост, чтобы помереть вот так быстро. Снайпер верил, что этот чертов безумец, наркоман и сектант обязательно выжил, и потому нужно было бы поспешить…

* * *

Приходил в себя Ландскнехт мучительно тяжело. Первое, что он почувствовал, была жуткая боль, ворвавшаяся в сознание яростной волной. Он поморщился, инстинктивно схватился за больное место. Еле слышимый стон вырвался из его груди.
— Тихо, тихо, — донесся откуда–то из мрака мужской голос. — Успокойся, здоровяк…
Кнехт разлепил глаза. Тусклый свет, окутывавший комнату легким полумраком, ударил по чувствительным глазам словно кувалдой. Закрывшись левой рукой от палящего света, сержант попытался приподнять правую руку. С трудом, но это ему удалось. Чьи–то руки подхватили его под локоть, мягко, но настойчиво уложили обратно на кровать. Зрение стало приходить в норму, и великан смог рассмотреть сидевшего рядом рыжеволосого паренька в белом халате, сильно смахивающем на медицинский. Пареньку не хватало сложенного на шее фонендоскопа для большей схожести с врачом.
— Я сейчас позову твоего друга, — улыбнувшись, проговорил рыжий и быстро встав, вышел из комнаты.
Дверь, скрытая мятой ширмой, скрипнула, выпуская паренька, и вновь скрипнула через пару секунд. В комнате послышались мужские торопливые шаги. Огромная лохматая тень закрыла собой источник желтоватого дрожащего огня, стоявшего где–то у кровати.
— Очнулся, прид–дурок?! — донесся грубый голос Лешего.
— И я рад видеть тебя, кочка, — пересохшими губами прошептал великан. — Где я, что произошло, мы победили?
Леший набрал в грудь воздуха и медленно выпустил его через нос.
— Победили, — устало проговорил наконец–то он, присаживаясь на стул рядом. — Ты мне скажи, сержант… Ты правда такой дурной или прикидываешься? Ну, куда ты попер на этого краба?
— Не гуди, — поморщился великан, потирая лоб. — Победили же…
— Победили, — передразнил снайпер, наливая стакан воды, протягивая его великану. — На, пей давай…
Ослабевшей лапищей Кнехт поднес стакан с водой к губами и влил его залпом себе в рот. Пустыня, оказавшаяся на месте рта, радостно зашипела, и живительная влага покатилась по пищеводу, однако по пути, казалось было, впиталась в язык, так и не достигнув желудка.
— У меня несколько вестей, — дождался Леший, когда великан снова начнет его слушать, — но они как в старом анекдоте: есть плохая, очень плохая и писец какая плохая, с какой начать?
— Давай по порядку, как сам считаешь, — Кнехт аккуратно приподнял голову, осматриваясь. — Как я тут вообще очутился?
Лежал сержант на приземистой кровати, свесив правую ногу на земляной пол. Стены были сделаны из оцилиндрованного кругляка, приятно пахнущего свежим деревом. Справа висела распорка с закрепленной на ней ширмой, за которой прямо на полу горел костер, обложенный камнями. Дым от него поднимался под потолок, выходя через отверстие, в котором виднелось тусклое небо. Повсюду, докуда мог дотянуться взгляд, стояли различные баночки, скляночки, висели пучки каких–то трав, на полках и столе были разложены старые потрепанные книги. Ламп не было, вместо них в четырех углах избы стояли керосиновые лампы. Все внутреннее убранство дома было схоже одновременно с древнерусским стилем и с домами жителей джунглей. Приятный аромат разносился по комнате, который странным образом успокаивал и убаюкивал.
— Мы в хижине знахаря туташнего, — продолжил Леший. При этих словах рыжий слегка поклонился.
— Меня зовут Кабан, — улыбнулся парень.
— Чет не похож, — буркнул со своего места великан.
— У крестного было своеобразное чувство юмора, — слегка смутившись, пожав плечами, ответил парнишка и тоже присел.
Из темного угла раздался старческий кашель и в черноте тени прорисовались освещенные костром детали человека. Сухощавый старичок в широких черных брюках, с накинутой на плечи курткой неспешно набивал свою трубку. Несколько раз примяв табак большим пальцем, он сунул в огонь веточку и раскурил свой прибор, пуская в потолок сизые облака дыма. Откинулся в кресле и снова скрылся в темноте.
— Поднять тебя не смогли, — начал Леший, — потому пришлось бежать за тягачом. Кое–как дотащили тебя,  окровавленного, до сюда, сгрузили. Кабан как увидал нас с тобой, так чуть в обморок не упал, но об этом он сам расскажет попозже. То, что с тебя, друг, натекло там, пришлось выжечь огнеметом, потому что твари со всей округи словно с цепи сорвались. Когда элита пришла, она распугала всех, кто выжил, а вот когда мы завалили эту тварь, то молодняк сразу осмелел и поперли они, как пчелы на варенье, — Леший задумался на мгновение и поправился, — хотя скорее, как мухи на это самое… Так вот, начнем с новостей. Элиту мы завалили, но все, что с нее упало, город забрал себе, за твое, скажем так, лечение и за молчание. Ментат тот и Лысый обещали молчать о нашей тайне. Дальше идем. Выжившие твари никуда не ушли, а взяли город в кольцо. Они просто стоят в лесу и лупятся в сторону города, словно чего–то ждут. Лысый сказал, это все из–за нас и потому, как только ты придешь в себя, мы должны свалить из города.
— Хрена? — возмутился великан. — А мы–то причем?
— Видите ли, — начал Кабан, тактично попросив у Лешего минутку. — Когда вы попали ко мне, я был настолько шокирован вашим появлением, что в первые минуты, можно так сказать, испугался. Дело в том, что мы, знахари, видим ауру иммунных, дары, способны лечить и заживлять внутренние органы, многое знаем из этой области…Мы видим то, что другим не доступно. Так вот, увидев вас, я даже не сразу понял, на что смотрю. Дело в том, что у иммунных внутреннее свечения золотистого цвета. У зараженных и мутантов — серого, а у вас ваши каналы энергии черные. У вас обоих. У тебя, — он указал на великана, — более черное и там все очень плохо, у Лешего попроще, но факт остается фактом, вы — Иные. — Напарники переглянулись. Леший пожал плечами, указал пальцем на Кабана, мол, слушай. — Я только слышал о таком, от коллег, — паренек положил ногу на ногу и сцепил руки в замок, — подобный эффект наблюдается и у внешников, а как известно, внешники — единственные, кто может ходить между своим миром и миром Улья… — выдержав драматичную паузу, Кабан продолжил: — Точнее сказать не смогу, я довольно слабенький знахарь, вам нужно отправиться в Изумрудный, там есть некий Хирург, вот он очень сильный, но, как пояснил мне твой друг, Леший, туда вам путь заказан, да я это и сам понял, увидев вас. В общем, остается второй вариант: говорят, где–то на севере живет очень сильный знахарь…
— Говорят? — перебилЛеший.
— Да, люди, прожившие здесь не один десяток лет, а то и сотню, теряют вкус к жизни, и многие из них отправляются в странствования, кто–то постичь Стикс желает, а кто–то просто посмотреть другие регионы, каждый пляшет, как он хочет, в общем… Так вот, живет этот знахарь сейчас на севере, я вам нарисую примерную карту, но сами понимаете, Улей — дело такое, сегодня есть карта, а завтра ее нет, но примерное место вы отыскать сможете. Он вам наверняка поможет разобраться со всем этим. Все, что я могу сказать, это то, что вы оба Иные, и это точно. Иные — это существа, не подверженные заражению Стикса, слепые пятна для него. Они стали появляться совсем не давно и до конца еще не изучены. Я впервые вижу подобное, но, говорят, Институт платит очень хорошо за тела таких «Иных». Вероятно то, что вы прибыли из миров, где произошел зомби–апокалипсис, и вы являетесь носителем этого страшного вируса, вирус Улья не смог ужиться с ними и потому вы — чистые. Внешники тоже постоянно носят герметичные маски, чтобы не заразиться, иначе всего один выдох зараженного воздуха в своем мире — и внешники рисковали бы заразить его спорами Стикса, а как пойдет дальше все — неизвестно. Сработает ли механизм Улья с переносами, или просто все жители планеты заразятся и станут пустошами, мне не ведомо. Но, думаю, принцип вы поняли. Так вот, — продолжал паренек, — в связи с тем, что в вас нет вируса Стикса, соответственно, вы лишены нужды пить живчик, а также, само собой разумеется, возможности иметь какой–то дар. В этом вы схожи чем–то с внешниками, они тоже не имеют даров и не заражены, но имеется одно существенно «но!». Внешники приходят в этот мир собственными порталами, а вас Улей перенес и, наверняка, в этом–то и есть все дело!.. Мы ведь клоны, Стикс скопировал вас, перенес сюда и в процессе этого переноса, с организмом что–то происходит. Здесь нужно больше знаний, а у меня их, простите, — паренек развел руками, — нет. Вам нужен легендарный Знахарь, или Институт, в общем… А по поводу даров… Я уже поэкспериментировал с твоим другом и пришел к невероятному открытию! — рыжеволосый встал и принялся ходить по комнате. — Понимаете, оказывается, дары улья делятся на два вида, скажем так стихийный и личностный. Стихийный — это что–то вроде пирокинеза, клокстоперства, телекинеза, создания молний из рук и прочее, а личностные… — Кабан задумался, потирая подбородок, — это что–то типа личного общения грибниц внутри нас. Возьмем, к примеру, телепатию. Многие в Стиксе умеют слышать мысли других людей и даже существ на расстоянии, и как это выглядит теперь, после моего открытия? А вот так! Грибница в моей голове связывается с грибницей в голове другого человека и, говоря компьютерным языком, делает запрос на чтение мыслей, точнее на их передачу, мол «я имею доступ к таким знаниям и требую получить их!». Грибница в голове оппонента после получения такого запроса передает нужные данные. Или, к примеру, скрыт… Есть два вида скрыта — отвод глаз и настоящее сокрытие объектов. Так вот, первый действует по тому же принципу. Моя грибница говорит твоей «не смотреть сюда, а смотреть туда», ну и остальные дары, чревовещание, создание галлюцинаций и иллюзий, и всякое такое прочее… Все это невероятно интересно и требует тщательнейшего изучения, но мы отошли от сути разговора, — парнишка сел. — Если говорить в двух словах, дары типа радара или сенса вас не обнаруживают по той причине, что грибница в голове сенса просто не может связаться с вашей… Возьмусь предположить, что и твари Стикса вас не ощущают своим шестым чувством, но могут обнаружить, увидев глазами, ощутив запах, ну или иными способами… вы понимаете, в общем? Запах оружия, еды, звуки шагов… — Леший кивнул. — И еще кое–что… — Кабан задумался и нехотя начал. — Я не очень развитый знахарь, какуже говорил, но я вижу ауру людей, вижу пучки нитей энергии, словно созвездия. Так вот… Ваши созвездия, насколько я могу видеть, — одинаковые, — парнишка вновь сделал паузу, рассматривая напарников. — Не поняли? — Леший и срежант отрицательно покачали головами, нахмурились. — Вы и–ден–тич-ны-е, но, опять же, насколько я могу видеть, вы — один и тот же человек, просто из разных миров!.. — Леший с сержантом уставились друг на друга, не веря своим ушам. — Да, вы внешне разные, есть у вас различающиеся пучки энергий, но все это лишь отголоски ваших миров… Внутри вы одинаковые. Вы клоны друг друга из параллельных вселенных.
— Да ну, — прогудел великан, почесывая лоб. — Я не могу быть таким занудой…
— А я таким безответственным дебилом, — парировал Леший.
— Вот! Вы даже спорите одинаково, точнее вспышки внутри вас одинаковые… В этом, я конечно, тоже особо не разбираюсь, но могу сказать с уверенностью в 99.9%, что и другой знахарь, более сильный, подтвердит мою теорию.
— Во дела!.. — выдал из угла дедок, о котором все уже забыли.
— А ты кто такой вообще? — нахмурился сержант, сообразив, что дед стал свидетелем ненужного разговора.
— Это Тягач, — улыбнувшись, ткнул в деда пальцем Леший. — Это он тебя приволок с поля сюда, пока ты был в отключке.
Дедок подался вперед, огонь осветил его ехидно улыбающееся лицо.
— Здоровый ты кабан, сынок, — проскрипел дед, выбивая трубку и набивая ее по новой.
— Чегооо?! — удивился Кнехт, осматривая тщедушное старческое тельце. — Он? Меня? Сюда? Да не смешите…
— А ты не удивляйся, — поджог дед трубку. — Дар у меня такой. Улей так пошутил. Сейчас–то да, уже руки не те, да и ноги… спина побаливает, но твою тушу приволочь силы еще есть.
— Я ж с доспехами килограмм под 500!.. — не верил ушам сержант.
— Я тоже не поверил, — подтвердил слова старичка Леший. — Но когда этот старичок легко взвалил тебя на спину и резво так поковылял к стабу, я думал, что сошел с ума и мне это видится…
Дедок в углу звонко, скрипуче рассмеялся.
— Раньше–то я и по 2 тонны носить мог, а сейчас всё… руки не те. Тонна, максимум, да и то, суставы крутит потом…
Кнехт закрыл рот, раскрывшийся от удивления. Он–то уже думал, что больше ничему не удивится, но у Стикса, наверное, было еще много козырей в кармане.
Дверь в жилище знахаря скрипнула, в комнату вошел, прихрамывая на одну ногу, с костылем в подмышке еще один молодой паренек. Великан присмотрелся и узнал в нем свою недавнюю ношу. Леший заулыбался, когда разглядел вошедшего, протянул руку для рукопожатия.
— Байкер, как ты? — спросил он.
— Да вот, — указал тот на костыль. — Уже хожу, Кабан хорошо меня подлатал. Пришел вот на лечение. Еще недельку, и снова в седло! — парнишка повернулся к лежащему великану и, смешно подскакивая на здоровой ноге, подскочил к нему, протянул руку: — Спасибо тебе, что дотащил, я твой большой должник!..
Великан тяжело поднял кулак, и парнишка, секунду соображая, наконец–то озарился догадкой, стукнулся своим кулаком о руку гиганта.
— Не за что, это вот он, — кивок в сторону Лешего, — настоял на том, чтобы мы тебя попробовали дотащить.
— Лешего я уже поблагодарил, но хотелось бы и тебя лично, пока вы не ушли…
Великан поморщился, как от зубной боли, при этих словах. Вся радость, кипевшая в нем от информации, что он может вернуться домой, к своей любимой, успеть предупредить жителей «Афалины» о грядущей опасности, была омрачена напоминанием, что им нужно сваливать, и тут их особо никто не держит.
— Кстати, — начал вновь Леший, — еще две новости. Мы с тобой все же богаты, но, — предостерег он радость, рвавшуюся с губ великана, — из–за войны с ордой, цены на провизию и боеприпасы изрядно подскочили, и, увы, даже не в один или два раза, потому, — снайпер пожал плечами, — неизвестно, что мы вообще сможем выторговать. Стаб маленький и сам ничего из того, что нужно нам, не производит, а закупает в том же Жемчужном или у караванщиков. Отсюда и слабенькое вооружение на стенах, но мы тут изрядно поработали, и потому город теперь богат на спораны и сможет прикупить много чего полезного, так что нам обещали кое–какие скидки и подарки, не конченые отморозки тут все же, понимают, что без нас бы им пришлось худо. Никто, кстати из жителей города не пострадал во время атаки, чему ты, очень даже поспособствовал.
— Не за что, — буркнул великан, «радуясь» такой благодарности в виде изгнания.
— О, и еще!
— Да сколько ж можно–то… Опять плохая?
— Да… — Леший печально опустил голову. — Нам пришлось сделать укол твоего лекарства. Без него ты напрочь отказывался запускать свои процессы регенерации. Даже красная жемчужина, найденная в элитнике, скормленная знахарю, не помогала. В общем, пришлось сделать укол…
Сержант тяжело вздохнул, прислушался к своему организму. Вирус активно восстанавливал его организм, отбирая силы, требуя больше строительного материала. Великан ощущал дикий голод и потребность в лекарстве. Голова гудела колоколом, а вся правая сторона словно была заморожена в один сплошной кусок льда.
— Коли еще один, — так же печально выдохнул он, закончив анализировать свое состояние.
— Уверен? — тихо спросил снайпер, беря со стола сержантский подсумок.
— Да…
Снайпер аккуратно вынул предпоследний шприц, приложил к руке великана, с трудом сделал прокол и аккуратно ввел лекарство в вену здоровяку. Тот улыбнулся напарнику.
— Сколько есть, все мое, — подмигнув, добавил он и провалился в царство блаженства.
Леший с грустью смотрел на опустевший шприц, медленно переведя взгляд на заснувшего здоровяка. В очередной раз ухмыльнулся тому, какой судьба порой может оказаться сволочью. Бросившийся на бой с огромной тварью, не думая о себе, пытаясь защитить жителей стаба, этот великан рисковал собой, а в награду… а в награду сутки до последнего укола и еще чуть более суток до того, как вирус окончательно добьет его.
Снайпер молча вышел из жилища знахаря. Слова Кабана набатом стучали в его голове «Вы копия друг друга, просто из разных миров». Сейчас, узнав это, Леший стал вспоминать, что ведь действительно, они очень похожи. Один военный путь, одна суровая судьба, стремление служить и помогать людям, даже попадание в этот мир и знакомство друг с другом… Ох, не зря судьба все это удумала, ох не зря… таких совпадений «просто так» не бывает, так только в фильмах или книжках бывает… В книжках, подумал Леший и вспомнил слова великана «мою судьбу словно кто–то пишет».. А может и действительно, стоит держаться поближе к этому сумасшедшему, ведь, в конце концов, это оказывается даже весело…

Глава 10. «Институт» 

— Пожра–а–а-а-ать бы, — прогудел Ландскнехт, когда они с Лешим наконец–то покинули жилище знахаря.
— Да, не помешало бы, — согласился напарник, прислушавшись к организму.
С утра во рту еще и маковой росинки не было, а уже обед. Великан вообще половину суток голодом провалялся, а зная его потребности в пище при восстановлении сил, Леший даже не представлял, сколько тому потребуется еды.
Небольшой бар они отыскали довольно быстро. Вообще весь городок был не велик. Несколько параллельных улиц, дома, в основном одноэтажные, лужайки перед ними по типу зарубежных, да несколько двухэтажных административных зданий. При населении чуть за 300 жителей этого было достаточно. Мотоциклисты неохотно принимали в свой город жителей на постоянное проживание, но зато охотно торговали или предоставляли различные услуги. Стилизованный под типичный байкерский бар соседствовал с борделем, на нем в оба этажа виднелся длинный баннер, закрывающий фасад здания наглухо, на котором в различных соблазнительных позах расположились девушки в тряпицах, едва скрывавших, а скорее подчеркивавших их шикарные формы. Однако и Леший, и Кнехт лишь вскользь мазнули взглядом по вывеске и, не на секунду не задержавшись на аппетитных телах изображенных жриц любви, двинулись в местную едальню.
Помещение было небольшим, обставленным со вкусом. Десяток столов, помост с шестом для танцовщиц, наверное, из того же соседнего заведения, да длинная, широкая барная стойка, за которой стоял упитанный мужчина с длиннющей белой бородой, в накинутой на голый торс кожаной безрукавке, застегнутой широким ремнем на пузе. Руки, тело и даже голова бармена были покрыты татуировками, но, как оценил Леший, подобраны они были отлично и смотрелись скорее гармонично и привлекательно, чем пугающе или отталкивающе. Еле протиснувшись в узкие для великана двери, он повел носом, и пустой желудок здоровяка тут же известил хозяина заведения о том, что носителя этого рычащего и непременно ужасного зверя необходимо срочно покормить. Завидя гостей, бармен приветливо поднял руку, указал на стойку перед ним, вытер руки о тряпку.
— Слушаю вас, — пробасил бармен приятным, низким, рокочущим баритоном.
— Пожрать бы, — печально ответил за обоих Кнехт. — Сутки без сознания провалялся, съел бы пару кабанов…
Бармен хмыкнул, пристально осмотрел великана и саркастически ухмыльнулся: — Ну, кабанов не держим, он у нас всего один и то, сами понимаете, нужен нам, но могу казан плова предложить, шашлык, картошку, грибы, рыбу, пиво, мясо…
Напарники переглянулись.
— Пиво, — не сговариваясь, в голос, сказали они и так же хором, словно репетировали, добавили: — и мяса!
Бармен вновь хмыкнул, кликнул официантку, которая, гремя посудой, шумела где–то в кухне за стеной. Ее увитая светлыми завитушками голова показалась через мгновение. Молодая, едва ли шестнадцати лет от роду, с курносым носом и светлой кожей, она осмотрела посетителей и, как показалось Лешему, как–то горестно вздохнула.
— Слушаю, — проговорила она ангельски–лелейным голосом и мило улыбнулась.
— Дочка, — начал бармен, — господа просят пива и мяса. Принеси, пожалуйста… Может, господа еще чего–нибудь желают?.. — он перевел взгляд на напарников, пристально всматриваясь в их глаза.
Леший сурово посмотрел на хозяина заведения, наклонил лоб, услышав в голосе толстяка бара едва уловимые нотки, явно намекающие на что–то непристойное.
— Нет, — ответил за обоих великан. — Пожрать да попить…
Девочка кивнула, и тут же ее прелестное личико скрылось за дверным проемом.
— Пиво за наш счет, — сложив руки на объемном пузе, расплывшись в улыбке, добавил хозяин.
— Хм, с чего бы это? — насторожился великан, укладывая огромные кулачищи на стойку.
Кнехт не смог уместиться на маленьком для его габаритов вращающемся стуле с одной ножкой и потому приволок от стены какой–то ящик и уселся сверху.
— Ну как, — начал бармен, поглядывая на недобро косящегося на него мужика в лохматом костюме. — Вы же защитники, как никак, это ж вы тварь эту убили и орду помогли развалить?
— Ну, мы, — кивнул великан.
— Ну вот, если бы не вы, то может и не видать бы мне моего бара, ворвалась бы орда да разнесла все по кирпичику… — бармен притворно поднял глаза к потолку.
— А точнее если быть, — начал Леший, осматривая заведение, — за аншлаг в твоем заведении?.. Народ, наверное, повалил после боя сюда, бутылки вон пустые, смотрю, стоят, и все свеженькие, не пылинки…
— Ну и не без этого, — разулыбавшись во все 32 зуба развел руками бармен. — Торговля пошла, почему бы и не поставить пару кружек тем, кто поспособствовал этому…
— Понятно, — шумно сглотнув, еле выдавил Кнехт, потому что в этот момент из кухни появилась давешняя «дочка» в вызывающе короткой юбке, которая была, к слову сказать, короче, чем у сержанта ремень. При виде такого «костюма», Леший сжал кулаки и вновь пристально посмотрел на владельца бара.
— Ты это, — начал тяжело он, давя внутри себя нахлынувшую злобу, косо посматривая на ребенка, переводя взгляд на бармена.
Девчушке на вид было лет 16–18, она была как раз того же возраста, что и Катя… Леший печально вздохнул… Катя — девочка из его мира, которую он должен был защищать, оберегать, а вместо этого он, охваченный горечью потери, бросился во все тяжкие, покинув свой городок ради одной единственной цели: убивать тварей, и не важно, живых или уже однажды мертвых, в результате оказавшись здесь… Он на мгновение представил, как вот такой жиробас наряжает его девочку в такое «платье» и заставляет носить выпивку среди похотливых мужиков, которые так и норовят ухватить ее за какое–нибудь место… Снайпер ощутил сильный укол внутри себя. Воспоминания о доме были болезненными. Они пришли впервые с момента, как он провалился в этот трижды проклятый мир.  Официантка беззаботно несла, покачивая бедрами и внушительной для ее возраста грудью, огромную кастрюлю мяса, которое еще шкварчало раскаленным жиром. Схватить кастрюлю, — думал Леший, прикидывая дальнейшее развитие действий, и проломить ей череп этому уроду…
— Тихо, тихо, — поднял руки толстяк и даже слегка отстранился. — Ты чего завелся–то?!
— Ты, — уже рычал Леший, перехваченный могучей лапищей напарника, — ребенка… В таком виде…
— Сам ты ребенок! — донесся внезапно ангельски красивый голос от милого создания. — Так–то мне уже 21! — проговорило чудо, смешно сузив свои огромные голубые глаза и сжав губы.
Леший перевел взгляд на девушку, которая невозмутимо поставила кастрюлю перед посетителями и степенно удалилась.
— А–а–а-а-а! — весело рассмеялся бармен наконец. — Вооот про что ты! Дружище, — он указал пальцем на девушку, — это Стикс, здесь все намного старше, чем кажется. Ты новенький что ли?
Великан кивнул за Лешего, усаживая напарника на место.
— Двое суток как в Стиксе, — добавил он.
На этот раз пришло время бармену удивляться. Он округлил глаза, подался вперед. Девушка, уже почти скрывшаяся в дверном проеме, замерла, подалась назад, выглянув из кухни.
— Да ну? Не брешешь?!
Великан отрицательно покачал головой. Вздохнул.
— Квазом назовешь, нос в щеки вобью, а голову в плечи!.. Меня ученые моего мира таким сделали, — сержант поиграл огромными мышцами.
— А–а–а-а–а–а, — понимающе протянул бармен и, почесав лоб, продолжил, — тогда понятно, чего он так… — Ты это, — хозяин заведения обратился к снайперу. — Это ж Стикс… Тут некоторые не один десяток или даже сотню лет живут и при этом не меняются. У нас принято говорить не возраст, а индекс возраста. Это то, сколько ты времени в Стиксе уже живешь… Так что, не удивляйтесь, здесь 23-летний на вид парнишка легко может сказать 60-летнему старику «сынок» и будет при этом прав. Анжелка, например, провалилась сюда 4 года назад. Дара особого не имеет, потому работает у меня. У тебя дочка? — спросил бармен внезапно, заглянув, как показалось Лешему, ему прямо в душу, через глаза, но тут же отшатнулся, поморщившись, приложил руку к вискам и тихо зашипел от боли. — Мать, вот это блок!.. Аж откат словил… Извини, — вновь поморщившись, проговорил бармен. — Не полезу больше в голову. Извини, еще кружка за мой счет… Так кто у тебя? Дочка? Жена? Подружка, что ты так вскинулся?
— Не важно, — буркнул снайпер, беря огромный кусок мяса, запихивая его в рот.
Лешего помаленьку отпускало, он постепенно приходил в себя. Приступ ярости, охвативший его внезапно при виде такой картины, отступал.
— Так вот, — вновь продолжил бармен, — я Анжелку–то, не думайте, сам не трону и никому в обиду не дам! Народ тут, конечно, крутой, брутальный и либидо у жителей Стикса ого–го! — Мужик сжал кулак, приложил руку к пузу, как бы показывая это самое «либидо». — Но тут она у меня под защитой. Заезжие, бывает, конечно, руки распускают, но мы их быстро успокаиваем, — мужик кивнул на спрятанный под краем стойки дробовик, — а местные и так в курсе. Кому девочек надо, тут рядом за стенкой есть всякие, — бармен понизил голос до шёпота, — даже мальчики… — тут уже великан сжал свой кулак, не выдержав. Бармен весело рассмеялся. — Что ж вы такие смешные–то… Простите уж старика, но видите, потрепаться не с кем, мужики в рейды собираются, а вы как дети малые, на все агритесь… — хозяин с тоской осмотрел пустой бар, печально вздохнул. — Я тоже таким поначалу был, а теперь, видите, совсем вкус жизни потерял… Закостенел.
— Так сходи, проветрись… — удивился Леший, кивая с благодарностью появившемуся ангелу, которая принесла две кружки холодного пива.
— Сходи, — еще тоскливее проговорил бармен и приподнялся на руках.
Леший как ел, так чуть и не подавился. Мужик легко приподнял свое тело, схватившись за край стула, на котором сидел. Точнее то, что было выше пояса. Ниже у толстяка ничего не было. Кнехт издал удивленный звук.
— Вот–вот, — опустился обратно на вращающийся стул на колесиках бармен. — В аварию попал, — пояснил мужик, беря с полки бутылку пива. — Все, что ниже того самого, к херам оторвало… — он сорвал крышку и сделал глубокий глоток. — Это еще до Стикса было, потому ничего и не растет тут, как местный знахарь не бился. Тут, говорит, легендарный знахарь нужен, а где его взять и чем платить? Денег на закуп продуктов едва хватает, да Анжелку вот одевать, кормить…
— Как так? — справившись с первым шоком, спросил Леший.
— Упал с байка, — ухмыльнулся бармен.
— Потащил? — понимающе спросил великан, опустив голову.
— Ага, дорога скользкая была, упал на повороте и байк за собой потащил, таз переломало, ноги пришлось ампутировать, с тех пор вот за руль и не садился…
— Ты это, — начал Леший, смутившись, — извиняй.
— Да, ничего, — горько улыбнувшись, взяв себя в руки, с улыбкой ответил бармен. — Может, еще чего–то принести?
Напарники замялись, но великан, чуя, что зверь в животе лишь был раздразнен, сделал еще один заказ на картошку и такую же кастрюлю мяса.

* * *

Вышли напарники в слегка подавленном настроении. Расплатившись десятком споранов за такой шикарный обед с барменом, принявшимся вспоминать байки из своей прошлой жизни, которым, казалось, не было конца, сославшись на то, что им некогда и пора собираться в путь, они вышли на улицу. Оказывается, что даже этот мир не всемогущ и в очередной раз, гордо выпятив грудь, улыбнувшись всеми тридцатью двумя, Улей показал, что ему еще есть чем удивить битых жизнью суровых мужиков.
— Мда, — глухо проговорил великан, тяжело шагая за снайпером.
— И не говори, — также глухо отозвался Леший.
— Мальчики! — внезапно окрикнул их звонкий девичий голос.
Леший и сержант остановились, обернулись. К ним быстрым шагом приближалась та самая официантка.
— Возьмите меня с собой, — выпалила она, поравнявшись с мужчинами.
Глаза девушки горели надеждой и обожанием, огромные ресницы трепетали, губы, юношеские, чуть припухлые, слегка приоткрылись. Леший с сержантом переглянулись.
— Куда взять? — не понял Леший.
— С собой! Я хочу путешествовать, а не сидеть на одном месте! Я вам пригожусь, я всякое умею!.. — горячо зашептала она, взяв Лешего за руку.
Кнехт оторопело смотрел на чудо, ростом чуть выше чем метр с шапкой, да и то в прыжке, одетой, словно только что отошла от шеста, с вызывающим макияжем и горящими глазами.
— Возьмите с собой, — повторила она и была перебита громогласным заливистым смехом.
Девушка сжала губы. Отпустила руку снайпера, насупилась. Сжав кулаки, она вновь повторила: — Я всякое умею, правда, правда…
— Стрелять? — отсмеявшись, внезапно проговорил великан.
— Что?.. — захлопала девчонка глазами, — нет, стрелять не умею.
— Во взрывчатке разбираешься, ножом владеешь, бежать пару километров сможешь?.. — подхватил Леший.
Девушка стояла, хлопая глазами, переводя взгляд с одного на другого.
— Нет, — наконец–то коротко пискнула она, когда снайпер закончил.
— Ну и на кой ты нам тогда нужна?.. — резюмировал великан, словно забивая последний гвоздь.
Анжелика смотрела на напарников умоляющим взглядом. Кажется, именно так, когда–то Леший видел в одном мультике, смотрел на зрителя то ли енот, то ли кот, то ли барсук.
— Нет, — оборвал Леший новую попытку девушки, не дав ей ничего сказать. Он развернулся к пигалице спиной и пошагал по грязной дороге.
— Не надо тебе с нами, — со всей возможной нежностью сказал великан, улыбнувшись. — Там смерть, кровь и кишки. Оставайся тут, дитя…
— А тут по–твоему лучше? — внезапно серьезно выдала девчушка. — Ходить среди всех этих мужиков, чувствовать, как они меня взглядом не только раздевают, но и… — она многозначительно промолчала, сжала кулаки. — Я за городом бываю, только чтобы трясучку вылечить, и то под конвоем. Тут даже пообщаться не с кем, одни старые пердуны со своими мотоциклами! Я все равно сбегу. Не с вами, так с другими, и когда они меня изнасилуют, в этом будете виноваты именно вы!.. — девушка, вздернув нос, развернулась и пошла обратно, с силой опуская ноги на грязную землю.
— В этом будешь виновата лишь ты, — донесся голос Лешего из–за спины. Снайпер стоял в нескольких шагах и все прекрасно слышал. — Будешь сидеть в стабе, никто тебя не изнасилует…
Слова «лохматого» задели Анжелику, но она старалась не подавать вида. Она шла к двери бара, сдерживая злость и слезы, полная решимости покинуть это скучное, гиблое болото.
— Пошли, — коротко позвал снайпер, и напарники двинулись в сторону КПП.

* * *

В здании пропускного пункта они встретили Лысого. Перекинувшись парой слов, он выписал бумажку и направил напарников к складу, который находился в соседнем здании на втором этаже, получать БК. Прижимистый завхоз долго и дотошно изучал записку, чуть не облизывая ее, косо посматривая на великана–кваза.
— Патроны дам, — наконец–то отложил завхоз бумагу в папку, побарабанив пальцами по крышке стойки, за которой стоял. — А вот гранаты… — он развел руками. — Тю–тю.
— Лысый сказал, все есть! — напомнил снайпер, указав глазами на записку.
— Что мне Лысый? Лысый мне не указ! — взвился завхоз. Очки на его тощем лице скатились на нос, от чего мужичок еще больше стал смахивать на крысу. Острые уши, длинный худой нос, высокий лоб, узкий подбородок, длинные худые пальцы с аккуратно остриженными ногтями. — Я лучше знаю, что у меня есть, а чего нету! Утром были, сейчас тю–тю, — опять развел он руками. — Вы что, думаете, у нас тут завод оружейный? С этой ордой вашей… Я вам их что, рожу что ли? Я бы вообще патроны не выдавал просто так, — сверкнул завхоз глазами, — Вы ж на тварях нажились и так не плохо… Нужны патроны, езжайте у оружейников покупайте в соседний стаб, а у меня нету!..
Леший вздохнул, посмотрел на великана и кивнул. В мгновение ока огромная лапища схватила завхоза за голову. Мелкая, плешивая головешка начальника склада полностью скрылась в лапе великана. Тщедушное тельце затрепетало, тонкие слабые ручонки вцепились в пальцы сержанта, а из лапы раздалось негодующее «Ммммммм, ммм! Ммм! М!», что можно было перевести как «Господа, я очень удивлен вашим поведением!»
— Что, что? — переспросил великан, убрав ладонь с лица завхоза.
Два огромных карих глаза хозяина склада, казалось было, заняли все лицо, выкатившись наружу, и грозили вот–вот вывалиться из орбит. Ноздри трепетали, жадно хватая воздух.
— Да вы!.. Да вы!.. — задохнулся завхоз, не переставая комично дергать руками.
Сержант сморщился, пожал плечами и вернул палец на место. Вновь из–под него донеслось невнятное «Мммм, мм–мм–мм! ММММ! М! М–м–м-м–м–м!!!», что можно было перевести как «Я вашу маму, бабушку, отца, весь ваш род любил и уважал!»… Леший качнул пальцем, и Ландскнехт снова сдвинул палец.
— Ку–кууууу, — потешно, словно к маленькому ребенку, обратился снайпер к багровеющему завхозу. — Ну, так что там, про гранаты?!
Мужичок насупился, скосил глаза на улыбающуюся морду великана, от которой ему стало плохо.
— Вроде бы были, — пискнул он, отчаявшись. Великан отпустил голову крысяку, сложил лапы на груди.
— Вот, — радостно воскликнул снайпер. — А то мне показалось, что нету, а они оказывается есть…
Завхоз, что–то шипя себе под нос, опасливо посматривая на великана, внезапно отпрыгнул от прилавка, за которым стоял, и в этот же миг на его место опустилась толстенная решетка, отделяя завхоза от стоявших перед столом «налетчиков». Раздался звук сирены, снаружи послышался топот ног охранников. Леший сложил руки на груди, наклонив голову набок.
— Вам п… — прошипел из глубины полутемной комнаты завхоз.
Дверь открылась, в помещение ворвались четверо бойцов с автоматами, при касках и в бронежилетах. Четыре ствола, разойдясь полукругом уставились на мужика в маскировочном балахоне и огромного великана, который стоял, слегка наклонившись, подпирая плечами потолок. Старший группы удивленно вытаращил глаза, подняв забрало.
— Что тут происходит? — начал он, но его оборвал истошно визжащий завхоз.
— Нападееееение! — орал он. — Нападеееение!
Леший все так же спокойно стоял со сложенными на груди руками, морщась от высокого визга крысюка. На крики вбежал Лысый, а за его спиной маячил ментат, от которого исходило марево, словно в жаркий день.
— Что тут… — начал Лысый, но осекся. — Выыыы! — выдохнул он, закатив глаза. — Что теперь–то?!
— Нападение! Нападеееение! — орал невидимый попугай из глубины склада голосом завхоза.
— Вот этот, — кивнул Леший себе за плечо, — гранаты по списку не дает, говорит, нету, мол, ты, Лысый, ни хрена не шаришь тут, а ему виднее…
— Нападе… — прервал свой крик изрядно задолбавший всех «попугай». — Лысый! Я не… Я не… — сменил он пластинку, и обладатель визжащего голоса появился в луче света.
— Что?! — тихо шипя разъяренной змеей, медленно пройдя мимо напарников, проговорил Лысый. — Пистон, ты совсем мышей ловить перестал?! Лысый не шарит?! — взорвался наконец–то местный начальник. — Где ты там? Быстро открывай!.. Звезда тебе, — сорвав автомат с плеча, передернув затвор, добавил он, подходя к решетке.
— Лысый, они же… Я не… Лысый, это все они! Ну Лыыыысый, — заблеял барашек, сжавшись в углу.
— Ты совсем берега попутал что ли? — ревел старший. — Ты подпись на бумаге видел?! Совсем зажрался тут, смотрю?! Быстро выдал все, что нужно, иначе через 10 минут звездуй за ворота!..
Лысый обернулся к Лешему, зло глядя на спокойно стоявшего перед ним снайпера.
— А вы тут что устроили?!
— А мы–то что? Мы бумажку дали, сказали от тебя, он тут начал концерты показывать, а мы ж за выступления эти не платили, да и торопимся, в общем вот…
Лысый еще секунду давил взглядом снайпера, но огромный шрам на глазу Лешего победил. Главарь отвел взгляд и вышел, сплюнув, махнув бойцам, чтобы шли за ним. Сирена стихла.
— Э-эй, — лилейным голоском позвал великан, прислонившись лбом к решетке. — Чупа–чупсик, ты где…
Завхоз нерешительно, с лживой, выдавленной улыбкой появился в кругу света.
— Я это… — начал он, нерешительно.
— …гранаты нашел, — подсказал Леший, не желая выслушивать речи этого соловья.
— Да–да, — выдохнув, ответил крысюк, поправив очки, открыл огромную амбарную книгу, нажал кнопку и решетка поднялась на свое место. — Гранаааааты, — задумчиво начал он, листая страницы.
— И вот это, — пододвинул великан листочек по столу, исписанный мелким убористым почерком Лешего.
Крысюк посмотрел, скривившись, словно зажевал сразу пару лимонов.
— Но этого же нет в списке, — нерешительно начал он, но Леший выставил на стол перед завхозом забитый споранами доверху пластиковый пакет.
— А это мы купим…
Крысюк расплылся в масляной улыбке и придвинул список поближе.
— Итак, дорогие гости…

* * *

На закупках напарники потратили еще целый час. Сперва Леший и завхоз, войдя во вкус, долго торговались между собой. Отстаивая каждый споран и каждый патрон. Затем прижимистый крысюк несколько раз пересчитал и даже осмотрел каждый споранчик, разложил их по баночкам по 50 штук и убрал в стол. Леший в свою очередь пересмотрел каждый патрон, отбрасывая в сторону почти каждый пятый, мотивируя выбор коротко: «брак».
— Это ты солдатам своим фуфло втюхивай, — ругался снайпер, когда крысюк доказывал, что патроны отличные, и норовил подсунуть отбраковку обратно в цинк. — Нам нужен товар, а не говно вот это!.. И заметь, мы его покупаем, а могли бы и просто так взять…
— Но эти патроны высшего качества! — спорил завхоз. — Наш ксер лично производит двенашки и семерки! Немного, но это наша гордость!..
— Хреновый значит у вас ксер! — отвечал снайпер, тыча в нос крысюку поцарапанным капсюлем. — Это что? Это никогда не выстрелит!
— Вах! — притворно вскидывал руками с таким же притворным акцентом завхоз, — да это при погрузке задели! Он и под водой стрелять будет! Я тебе обещаю!..
— А я тебе за него морду начищу, обещаю…
Сержант, устав стоять в тесной для него комнате согнувшись, сел на пол, скрестив ноги и уставился в окно. Помещение склада находилось на втором этаже, и потому вид был отличным. За окном светило солнце. По специальной площадке по периметру стены расхаживали дозорные, бросавшие короткие взгляды в сторону леса. Поле перед городом расчистили от тел мертвяков, стащив их в одну большую кучу, которая весело полыхала почти сутки, облитая бензином. Сейчас от огромной кучи тел осталась лишь черная проплешина да небольшой курганчик золы. Штатный пироман изредка поднимался на стену, направлял свои руки в сторону черного пятна, закрывал глаза и через какое–то время там вспыхивало сильное гудящее пламя. Кнехт любовался лесом, пытаясь отвлечься от спора двух жадных хомяков, но выходило это не очень. Наконец–то он вздохнул, встал и, толкнув снайпера в плечо, показал ему рукой на выход, мол, я выйду. Леший согласно кивнул и продолжил пересматривать патроны.
Выйдя из тесного помещения, сержант набрал полную грудь воздуха и медленно, с шумом выдохнул.
— Хера себе, — донесся испуганный голос откуда–то слева.
Он медленно обернулся, вопросительно глядя на курившего у лестницы бойца.
— Да я думал, компрессор где–то прорвало… хрена ты дышать, — сержант оскалился в улыбке. Паренек ответил ему тем же, протянул руку. — Я Куцый. А ты…
— Квазом назовешь, нос в щеки вобью, а голову в плечи, — прервал великан и снова оскалился в улыбке. Сержант секунду думал над сказанным и наконец–то радостно рассмеялся. — Я Кнехт, — наконец–то ответил здоровяк, протянув кулак.
— Вы откуда? — затянувшись, мимо дела спросил паренек.
— Оттуда, — указал пальцем сержант в лес. — С Изумрудного…
— Ммммм, — протянул паренек. — А дальше куда?
— Напарников не берем, — предостерег великан.
— Да неееее, — отмахнулся Куцый. — Я так… Скучно просто. Твари стоят, не мычат, не телятся. Словно чего–то ждут, мы тоже ждем, маемся.
— Нас ждут, — печально прокомментировал здоровяк.
— Вас? — не понял Куцый.
— Мы элиту завалили, а твари видели, мести хотят, — на ходу правдоподобно сочинил Ландскнехт. Говорил он это спокойным голосом, словно для них это рутинное дело.
Парнишка поджал губу, одобрительно покачав головой. Он собственными глазами видел, как этот здоровяк бился в рукопашной с огромным элитником. Если бы не это, то Куцый никогда бы и не поверил, но глазам своим он все же верил больше, чем ушам.
— Так, и куда вы теперь?
Сержант прислушался к утихающему спору, доносившемуся из открытой двери склада.
— Не знаю, — пожал плечами здоровяк, вытягивая ноги, усаживаясь на коробку. — Нам бы машину, тогда бы мы этих тварей оттащили от города вашего, да порешили бы в лесу где–нибудь…
— Ну, так есть машина ж! — радостно улыбнулся паренек. — У меня пикапчик тут стоит. Старенький, правда, и движок я никак не доберусь перебрать… Но сколько–то протянет еще…
— Хм, — задумался великан, осмотрев Куцего. — Почем продашь?
— Нууууу, — задумался парень, — 50 споранов и по рукам?
— Идет, — не торгуясь, улыбнулся сержант. — Показывай свой тарантас…

* * *

Когда Леший наконец–то вышел со склада, вытирая пот со лба, уставший, но довольный, великан сидел на ящике, беззаботно вытянув ноги, любуясь безоблачным, голубым небом.
— Все, — выдохнул снайпер. — Забирай, там в ящиках наше…
— Ага, — отозвался Кнехт и, медленно поднявшись, сунулся в комнату. Сунулся и почесал затылок. Десяток массивных ящиков, на вид тяжелых, забитых под завязку, стояли вдоль стены. — И как мы это… — начал он, посмотрев на напарника.
— Нуууууу да, — смутился снайпер, — Слегка увлекся… — он почесал затылок, улыбнувшись. — Не упрешь?
Великан снова сунулся в комнату, подцепил один цинк, взвесил в руке.
— Упереть–то упру, — с шумом почесал великан зудящий бок. — Но не далеко.
— Мда, — задумчиво глянул Леший на плоды своих споров. 4 цинка с патронами для пулемета, цинк для своего автомата, два ящика гранат сержантовскому гранатомету, ящик ручных гранат, два ящика по 4 противотанковые мины, ящик клеймор и еще по мелочи всякого.
— Противотанковые–то нам зачем? — удивленно прогудел Ландскнехт, вытаскивая очередной ящик. Леший пожал плечами и повторил жест с почесыванием.
— Было, — коротко констатировал он.
Старенький пикапчик, стуча двигателем, подкатил к КПП, как раз когда напарники вытащили последний ящик из пещеры Али Бабы. Кнехт, радостно улыбаясь, объяснил, что пока снайпер сбивал цены и набивал ящики патронами, он сумел отыскать в городе, где люди больше предпочитают двухколесных коней, возящих, по уверению байкеров, душу, четырехколесного старичка, который, по той же логике закоренелых мотоциклистов, возит жирную жопу. Леший скептически грузовичок, попинал примотанный проволокой бампер, пошатал отваливающуюся защитную решетку, заглянул под капающее маслом и топливом днище. Двигатель он даже смотреть не стал, сразу сказав, что это ведро с болтами стоит не больше двух десятков споранов.
— Сколько отдал? — спросил снайпер, загружая ящики в кузов и кабину, укрывая их найденным тут же брезентом.
— Семь споранов, — не моргнув глазом, соврал великан. Леший оторвался от погрузки, одобрительно покачав головой.
Сержант незаметно показал кулак молодому парнишке, который уже было хотел сболтнуть цену, которую за эту рухлядь выложил Кнехт, но вовремя заметил жест и потому незаметно ретировался.
— Молоток, по–нашему!
Великан кивнул, ни капли не сожалея о потерянных деньгах. Человеку, которому осталось жить чуть более суток, деньги уже не так важны. Они уходят на второй план, становясь чем–то смешным, ненужным. Пересматриваются ценности в жизни, в голову лезут мысли о том, что нужно было давно все это бросить, заняться тем, чем хочется на самом деле. Жить так, как мечталось, делать то, что хотелось, не тратя наиценнейший ресурс под названием «жизнь» на такую мелочь, как вечный поиск денег, споры с любимыми, не тратить время на обиды и ссоры, на пустые разговоры. Кнехт жалел, что не подошел к Алисе тогда, когда понял, что она ему нравится, а тянул время. Все думают, что могут отлично провести время, но время нельзя провести… И вот времени больше нет. Алисы тоже нет рядом, и он не успеет сказать ей те самые слова, которые должен был сказать уже давно. На душе стало обидно и горько от таких мыслей и воспоминаний. Сутки. У него есть всего сутки…

* * *

Лысый лично провожал напарников. Он еще раз поблагодарил за помощь и нехотя, но все же пригласил их к себе в стаб, если те надумают где–то осесть. Великан печально ухмыльнулся, а Леший пообещал подумать, ну или заскочить на обратном пути.
Ворота медленно распахнулись, и трехосный пикап выкатился за стены города. Великан разместился в кузове. Одной лапищей он держался за наспех приваренную петлю, второй удерживал свой пулемет. Снайпер сидел в кабине, набитой мешками, ящиками и прочим добром. Подвеска грузовичка жалобно скрипела от предельного веса, но сердце машины, мощный двигатель работал вроде бы ровно и крутил колеса без сбоя. Снайпер разогнал пикап до 60 километров в час, насадив на тупой нос кенгурятника пару нерасторопных пустошей, стоявших прямо на дороге. Как только машина отъехала от стен города, мутанты пришли в движение. Они словно и вправду ждали лишь их. Кольцо начало стремительно сужаться, а затем рассыпаться. Со стен поддержали пулеметными очередями, да и сам великан, несмотря на неистово трясущийся под ногами пол, довольно точно клал короткие очереди в тела преследующих их тварей. Пара кусачей доставила больше всего мороки, но их было решено отстрелить, остановившись.
Леший вел грузовичок неспешно, поднимая пыль, уводя за собой большую часть оцепления. Откатившись от города примерно на десяток километров, напарники вновь остановили машину и приготовились к бою. Быстро зачистив оставшихся тварей, сняв с них пару десятков споранов, они решили проехать еще немного и остановиться на отдых. Солнце палило нещадно, и даже Лешему, укрытому от солнечных лучей крышей кабины, было тяжело переносить зной, что уж говорить о глухой черной броне великана, который изнывал от удушья, и даже обдувающий ветерок от него не спасал.
Остановиться решили на границе кластеров. Здесь разбитая, пыльная проселочная дорога, по которой напарники ехали уже пару часов, переходила в отличное асфальтовое шоссе.
— Смотри, — постучал по крыше великан, указывая куда–то влево, когда колеса пикапа выкатились на твердый асфальт.
Леший кинул тревожный взгляд в нужном направлении. Он всматривался в лесопосадку, траву, выискивая цель, не сразу поняв, что именно Кнехт имел в виду, а когда наконец–то до него дошло, то губы его растянулись в блаженной улыбке. Среди густо посаженных ровных рядов деревьев просматривалась серебристая гладь какого–то озера. Снайпер направил колеса грузовичка к нему по неприметной тропинке.
Миновав стоящий посреди дороги шлагбаум, просто–напросто сметя его на обочину, напарники выкатили на берег красивого круглого озера. Великан первым спрыгнул на землю, разминая уставшие от напряжения ноги. Ехать на полусогнутых оказалось той еще каторгой. Леший выбрался, кряхтя и разминая спину. Сидения пикапа были старыми и продавленными на столько, что деревянный стул, казалось, был бы намного мягче этого непонятного нечто.
— Нет, все же 5 споранов, — прогибаясь в спине назад, выругался снайпер, пнув колесо.
— Старики, блин, — улыбнулся великан, разминая ноги.
— Не говори, — отмахнулся снайпер.
Они неспешно, держа оружие наготове, отправились к воде.
— Как думаешь, под водой мутанты бывают?
— Хрен его знает. В брошюрке написано было, что они наоборот не любят воду, но вроде и про подводных что–то было, мол, рептилии там всякие мутировавшие ее обожают.
— Не хотелось бы за жопу быть укушенным огромной пиявкой, — присев на корточки, опустил великан руку в приятную теплую воду. Зачерпнул своим ковшом и утер потное лицо.
— За жопу–то еще полбеды, — поддакнул снайпер, прикрывая спину напарнику.
— Эт точно, — выпрямился здоровяк, меняясь с Лешим местами.
— Пчхи, — донеслось внезапно, и снайпер с сержантом мгновенно залегли.
Леший кинулся к ближайшему кусту, а Кнехт упал, где стоял, выставив перед собой пулемет. Звук шел откуда–то, откуда они только что пришли. Леший быстро и незаметно, прикрываясь своей накидкой, проскользил чуть в сторону, заглядывая под машину, выискивая источник звука.
— Пчхи, — снова тихо донеслось… из машины.
Леший нахмурился, встал в полный рост. Великан тоже сообразил, откуда звук. Они медленно подошли к задней двери пикапа. Не таясь и не переглядываясь, как это обычно бывает в фильмах, Леший, рыча, дернул ручку двери, уже зная, что его ожидает. Сержант упер пулемет в борт грузовика, осматривая подлесок и следя за действиями напарника. Тот яростно выдернул кусок брезента, поднял его край и выматерился, тут же слегка отвернувшись.
— Вылезай, — грубо скомандовал он.
Кнехт чуть скосил глаза. Между задним и водительским сидением маячила округлая девичья попка, разделенная вертикально узенькой полоской черной ткани с задравшейся от резкого движения брезента на спину клетчатой юбкой. Попка заерзала. Откуда–то из–под нее появилась одна нога, затем вторая, затем рука, одернувшая юбку, и наконец–то из машины выползла сама хозяйка пятой точки. Огромные голубые глазищи смотрели на напарников, поджатые губы застенчиво улыбались.
— Привет, мальчики, — проговорила Анжелика.

* * *

Девушка ковыряла пальцем дырку на майке в районе пупка, натягивая ее так, что совсем не детская грудь обещала вот–вот из нее выпрыгнуть. Леший уже несколько минут ругался на чем свет стоял, то нависая над девушкой, то хватаясь за голову, подходя к воде. Сержант вел себя более сдержанно, понимая, что словами тут ничего не сделаешь, продолжая пристально всматриваться в подлесок. Стикс был опасным местом, и потому расслабляться не стоило ни на секунду. Леший материл девчонку, а та лишь молча стояла перед ним, потупившись, глядя в песок. Когда наконец–то словарный запас нецензурных слов у мужчины закончился, он плюнул и сел на водительское место.
— Возвращаемся, — коротко рыкнул он.
Сержант согласно качнул головой, и только девчушка отрицательно покачала челкой.
— Я. Никуда. Не. Поеду, — топнув ножкой, уперев руки в бока, твердо проговорила она. — Что хотите делайте, но назад я не вернусь. А если и вернусь, я скажу, что вы меня выкрали и изнасиловали! — она быстро растерла глаза, став похожей на панду, мазнула рукой по помаде и с силой дернула майку, разрывая ее от середины до пупа. — Вот! — с вызовом проговорила она.
Леший выругался, глядя на этот концерт.
— Не поверят, — покачал великан головой, на мгновение отлипнув от прицела.
— Ты нам уже проблемы создаешь! — рявкнул снайпер, барабаня пальцами по рулю.
Трястись еще несколько часов по пыльной дороге в обратном направлении ему не хотелось, но дуру нужно было срочно вернуть. Если слова Кабана были верны, то сам Стикс ополчился против них. Напарники рассказали ему все, что произошло с ними с момента появления в этом мире, и знахарь с удивленными глазами прокомментировал их короткий рассказ тем, что в таких передрягах даже бывалые иммунные нечасто оказываются, а все, что они описали, скорее походило на место под названием «пекло». Речь шла не об адовом пекле, как сперва скептически подумал Леший, а о группе часто перезагружающихся кластеров, с большими городами. Такие огромные кормушки привлекают внимание элиты и прочих высокоуровневых зараженных, потому охотятся там или полные отморозки, или профессиональные группы с серьезным вооружением и броней.
— Все, едем, — решил наконец–то снайпер. — Садись.
— Нет! — выкрикнула девчонка и кинулась прочь по дороге, по которой несколько минут назад пикап сюда и приехал.
Леший с сержантом бросились за ней, но великан чуть замешкался, пристраивая свой пулемет в кузове. Бежать за девчонкой, которая мчалась сверкая пятками так, словно за ней гонится элитник, с огромным пулеметом в руках было бы не сподручно. Это и спасло его от случившегося через несколько мгновений…
Анжелика вскрикнула первой. В воздухе перед ней на миг появилось размазанное пятно, а затем девушка схватилась за шею. Из–под девичьих пальцев вытекала тонкая струйка крови, а между ними торчал какой–то рыжий лохматый шар. Она отняла руку от шеи, и в ее руках сверкнула игла. Попятившись, на втором шаге Анжелика запуталась в своих ногах и рухнула как подкошенная. Леший на бегу ушел с дороги в перекат, шурша травой, сдергивая автомат с плеча. Он увидел размытое пятно и выстрелил, но пятно неожиданно резко ушло в сторону, двинулось зигзагом, и через мгновение снайпер ощутил резкий укол где–то в левом плече. Он вжал курок, поливая свинцом размытую в воздухе человеческую фигуру, но как не старался, попасть в нее не смог. В голове зашумело, шеи коснулся второй укол. Руки Лешего ослабели, и в последний момент, перед тем как черная пелена накрыла его, снайпер почувствовал чудовищный рывок и то, как его тело, отрываясь от земли, отправляется в свободный полет.
Сержант мчался огромными скачками вперед, догоняя девчонку и напарника. Когда Анжелика упала, а вслед за ней в сторону скакнул и Леший, сержант краем глаза разглядел быстро двигающуюся фигуру. Он метнулся вправо, в противоположную сторону от снайпера, ломая молодые деревца, сделал два огромных скачка, выдергивая из кобуры гранатомет. Насколько он помнил, первыми двумя стояли зажигательные. Быстро провернув барабан, он дважды нажал на спуск. «Умк, умк», сказало оружие, посылая два дымных шлейфа вперед по дороге. Какая–то тень скользнула к Лешему, и тот обмяк. Великан не стал стрелять, побоявшись задеть напарника и девочку. Он кинулся вперед, подхватил бессознательное тельце Анжелики, схватил напарника за накидку и рванул обратно к машине. Размазанная, неясная тень приблизилась к нему откуда–то слева, на мгновение в ней проявился человек, который с размаху всадил ему дротик куда–то в руку и снова пропал, размазавшись. Игла, погнувшись, вошла в тело великана. Вторая ткнула ему в другую руку, третья в шею, и снова в руку. Преодолевая туман в голове, Кнехт бросился к пикапу. Тень кружила вокруг него, один за одним вонзая в тело дротики. Рыча, сержант уложил бессознательных на землю за пикапом и выпрямился, беря в руки пулемет. Смахнув торчащие пушистые шары, мотнув головой, скидывая пелену с глаз, он навелся на вновь появившуюся тень. Она двигалась настолько быстро, что сержант просто не успевал прицелиться. Человек, а это был именно он, двигался с такой невообразимой скоростью, что порой Кнехт его даже не видел. Он выскакивал из ускорения на мгновение, вонзал в тело великана очередной дротик и размывался вновь. Вирус, сделавший сержанта Ландскнехта таким, как он есть сейчас, отчаянно боролся с ядом, не давая великану провалиться в сон, но он чувствовал, что бесконечно так продолжаться не может. Голова уже гудела, мысли начинали путаться, но что он мог противопоставить этому сверхбыстрому человеку? Даже пули не успевали долететь до цели, а она уже оказывалась у великана за спиной.
Наконец–то сержант почувствовал, что еще совсем чуть–чуть, и он потеряет сознание, и тогда он рискнул. Опустив пулемет, сержант распрямился, набрал полную грудь воздухаи попытался пробудить дремлющее в нем существо, заливая его яростью, злобой и страхом. Глаза Кнехта, и так налитые кровью, словно все капилляры разорвались одновременно, потемнели еще сильнее. Он ощутил болезненный укол в шею и отпустил накопившуюся в нем волну гнева.
Тугая, невидимая глазу волна, словно от брошенного в озеро камня, разлилась по окрестностям. Первая, вторая, третья… Сквозь темную пелену и замедлившуюся патоку времени сержант разглядел, как к нему в очередной раз приближается размытая тень, но, не добравшись пары метров, меняет направление на противоположное, а еще через мгновение из нее, с диким криком, вываливается окровавленный человек. Кровь заливала его лицо, хлеща из носа. Незнакомец скрючился на пыльной земле, прижимая ноги к груди и неистово сжимая свою голову. Будь ты трижды быстрым, от страха никуда не денешься.
Оскалившись своей фирменной улыбкой, заталкивая зверя обратно в глубину сознания, приходя в себя, сержант, шатаясь, подошел к шустрику. Схватил его раскрытой рукой за грудь и, осмотревшись по сторонам, медленно, покачиваясь, пошел обратно к машине.
В сине–фиолетовом тумане нарисовались четыре человеческие тени, которые постепенно приближались к ним. Четыре бойца с автоматами, закованные в глухую, футуристического вида броню шли грамотно, прикрывая друг друга, а за их плечами неспешно шел пятый, одетый в черный пиджак и брюки, с лакированными туфлями на ногах, забавно выставив руки вперед, словно толкая невидимый груз.
— Стоять! Кто такие? — проорал великан, укрываясь за машиной, проверил пульс на шее напарника. Сердце того билось, хоть и совсем медленно.
При звуках голоса бойцы рассредоточились,  а «пиджак» как–то удивленно непонимающе осмотрелся по сторонам. Кнехт прицелился в него и уже был готов нажать на спуск, как один из бойцов в черном догадался повалить пижона в траву.
— Надо поговорить, — донесся несмелый голос.
— Хера себе! — крикнул великан, проворачивая барабан гранатомета. — Теперь ты поговорить захотел?!
— Поймите, — кричал пижон, прижатый головой к земле, — у нас не было выбора…
— Простите, но и у меня нет, — рявкнул великан, вжимая палец в курок гранатомета.

* * *

— Господин к… — заикаясь, начал «пиджак», трясясь от страха со связанными за спиной руками.
— Назовешь квазом, — угрожающе навис над щуплым мужичком ботанического вида сержант, поднося к его горлу здоровенный мачете, — я тебе нос в щеки вобью, а голову в плечи, понял?!
— Ик, — вырвалось из горла пленника. — Понял, — пропищал он и осмотрелся.
Рядом лежало четверо не подававших признаков жизни, связанных бойцов в глухой черной броне. Доктор Альберт Шульц, сотрудник Института, отправившийся на поимку неизвестных биологических образцов, даже и понять ничего толком не смог, как уже очутился перед этим огромным, страшным существом. Сперва он услышал глухой звук, затем взрыв где–то высоко над головой, а потом ударная волна и ослепительный свет залили его сознание. Придя в себя, он увидел, как огромного вида человек одного за одним крушит бойцов его охраны…
— Как мне к вам тогда обращаться? — сглотнув пересохшим горлом обратился Альберт.
— Ландскнехт, — прорычало существо.
— Надо же, — дернулся «пиджак», пытаясь поправить съехавшие очки на носу, но связанные руки не дали этого сделать и он чуть не завалился лицом в землю.
— Где антидот? — снова прорычало существо, неуклюже роясь в небольших штурмовых рюкзаках бойцов охраны. — Что вы сделали с ними?!
— У нас нет… — вновь коротко пискнул пижон. — Мы не планировали вводить его вам, только снотворное, а пробуждать уже нужно было в институте…
— Институт?! — взревел великан и в один скачок оказался перед доктором, заслонив собой палящее солнце.
Шульц от страха отвернулся, и глаза его уперлись в еще одно тело. Окровавленный шустрик также лежал рядом, связанный прочными цепями, найденными в пикапе, а цепи в свою очередь были привязаны к фаркопу грузовика.
— Да, да, — выдавил ученый. — Я представляю Институт, мы бы хотели переговорить с вами.
Огромная голова дышала Шульцу в шею. Горячее дыхание обжигало его, и пижон, неимоверно потея, затрясся всем телом.
— Не ешьте меня, — проблеял Альберт.
Через мгновение над ним словно разверзлись небеса. В первую секунду ученый подумал, что это раскат грома ударил по ушам и он оказался на небесах, но нет, это так громогласно смеялся великан.
— А ты смешной, — вспомнил он слова напарника. — Я съем тебя последним… — и оскалился в своей фирменной улыбочке, от которой, казалось было, даже краска на крыле пикапа, отразив этот оскал, потрескалась. — Кто вы такие, что вам надо!? — проревел великан, и Альберт, не удержав собственный мочевой, выложил, все как есть.
— Нам нужна ваша помощь, Ландскнехт…

* * *

Глава 11. «Коннекторы». 

— Нам нужна ваша помощь, — еле выдавил из себя Альберт Шульц, нещадно потея и стуча зубами.
Великан сидел перед ним на земле, сложив ноги по–турецки, прижав огромные кулачищи к подбородку. Он сверлил взглядом ученого, не зная что и сказать. Шульц ерзал в неудобной позе, постоянно щурился и боялся. От этого человека несло таким сильным страхом, что Кнехт мог бы с закрытыми глазами, ориентируясь на одно это чувство отыскать ученого даже в темном лесу.
— Рассказывай, — наконец–то проговорил великан, поднявшись.
Он перенес тела Лешего и Анжелики в тень, подложил под головы какой–то сверток. Дыхание девушки было прерывистым, поверхностным. Снайпер же лежал, практически не дыша, вероятно из–за двойной дозы снотворного, подействовавшего на него сильнее. Великан не на шутку начал переживать за здоровье напарника.
— Понимаете, — лопотал ученый, — со Стиксом что–то происходит, его нещадно штормит, и жители винят в этом нас, Институт…
— А это, конечно же, не так, да? — перебил сержант, открывая бутылку с водой.
Ученый облизнулся, шумно сглотнул. Великан не спеша опустошил тару и достал вторую, потряс его, и, словно невзначай, поставил неподалеку так, чтобы пленный мог ее видеть. Тот жадным взглядом проводил полную пол–литровую бутылочку и скривился.
— Дайте попить, — попросил он.
— Вот расскажешь, разбудишь моих друзей, тогда и дам, — не обращая внимания на ученого, покачал головой здоровяк, возясь с телом Лешего и какой–то девчонки.
— У нас нет антидота, — вновь взмолился ученый. — Их нужно срочно доставить в центр, там есть лекарство, иначе вы рискуете их потерять. Это очень сильное, экспериментальное снотворное!..
— Так вы тут еще и эксперимент на моих друзьях поставили, — зарычало огромное человекоподобное существо, нависнув над ученым, от чего тот еще сильнее сжался, закрыл глаза.
— Ннннннет, — проблеял Альберт. — Мы его уже испытывали, но я опасаюсь за свою жизнь… Вы ведь меня в живых не оставите, если они погибнут! А я жить хочу, потому нам нужно срочно отправиться в центр…
— А если ты гонишь?!
— А вы это все равно никак не проверите, — пожал плечами ученый. — Так вот, — продолжил он, уловив паузу, — Стикс трясет, и виною этому местные внешники. Мы считаем, что они заполучили некую технологию, из–за которой весь этот мир стал сбоить, как компьютерная программа. Подробнее вам расскажет мой куратор, глава местного центра филиала Института, я не уполномочен… Нам нужна ваша помощь, Ландскнехт, ваша и Лешего…
— Откуда имя знаешь?! — прервал слова ученого великан.
— Мы многое про вас уже знаем, у нас же везде есть свои агенты, в каждом городе, да и слухами Стикс полнится. Вы довольно приметные фигуры в этом регионе.
— И что мы должны сделать?
— Нам нужно, чтобы вы добыли информацию о технологии у внешников.
— Это те, с дронами, с пулеметами, танками, которых пол-Стикса боится?
— Да…
— Круто! И как вы это представляете? У вас же вон, — Ландскнехт кивнул в сторону лежащих бойцов, — есть вояки, почему их не отправите?!
Ученый скривился.
— Вояки наши, как вы выразились, уже пытались, к тому же, вы и сами видите, что даже четверо наших элитных бойцов не смогли справиться с вами одним, потому, смею предположить, что вы с Лешим справитесь на много успешнее, чем мы.
Великан задумчиво покусал губу. Сказки… Ему рассказывали сказки, но нужно было что–то делать, и если этот хрен ученый не брешет, то Лешего нужно откачивать, и желательно поскорее. Он уже вколол имеющийся в аптечке адреналин и кофеин, но сердце снайпера по–прежнему замедлялось, грозя вот–вот остановиться.
— Так, — встал великан. — Сейчас мы едем к вам в центр, там кто–то принесет лекарство, а мы с тобой дождемся, когда мои друзья придут в себя, и тогда все вместе обсудим сложившуюся ситуацию…
— У нас мало времени, — начал Альберт, но увидав огромный тесак в руках великана, замолчал.
Ученый горько вздохнул и кивнул головой.

* * *

Тела Лешего и Анжелики перевезли на пикапе с помощью ученого. Вояки, связанные и обезоруженные, лежали в кузове грузовичка. Транспорт Института был спрятан в придорожных кустах напротив съезда с трассы к озеру. Футуристического вида БРДМ, отливающий серебром, с двумя оружейными пулеметной и пушечной башнями на крыше. Сзади к броневику жесткой сцепкой была прикреплена открытая клетка на четырех колесах. Великан коротко рыкнул, увидев ее.
— Вы нас в этом перевозить собирались?!
Ученый кивнул и вновь вжал голову в плечи. Гигант выматерился и подошел ближе, осмотрел толстенные прутья.
— Водить умеешь? — обратился он к «пиджаку», кивнув на броневик. Тот испуганно кивнул. — Отлично! — улыбнулся великан.
Быстро покидав тела вояк и шустрика в клетку, он запер ее хитрым магнитным замком, а для верности еще обмотал и завязал на узел дверцу решетки стальной цепью, которой связывал паренька, усыпившего Лешего. У него Кнехт отыскал еще несколько шаров с дротиками и ткнул ими каждого бойца в шею, а шустрика сразу двумя.
— Посмотрим, — прогудел он, осматривая творение собственных рук, — если ты мне соврал, то твои люди тут кони двинут…
Еле разместившись в броневике, перенеся вещи и друзей из пикапа в салон, согнувшись чуть ли не втрое, Кнехт скомандовал ученому, и тот повел машину по дороге. Двигатель неистово ревел, руль постоянно дергался в руках ученого, но машина понемногу ползла по асфальту.
Примерно через час они добрались до съезда с дороги и вновь окунулись в лес. Над броневиком стали мелькать ветви разлапистых елок, стало заметно прохладнее. На небо набежали облака, закрыв собой палящее солнце.
— Почти приехали, — проговорил ученый, ведя машину по лесной дороге.
— Сколько еще? — нервно сжимая пулемет в руках, великан осматривался по сторонам в узкие бронированные окна.
За всю дорогу им приходилось пару раз отбивать атаку мертвяков: несколько пустошей кинулись из леса под колеса, да тройка топтунов, завидя издалека ревущую стальную машину, бросили свой обед и кинулись навстречу. Ученый нажал пару кнопок, навел джойстиком башенные пулеметы на цель, и те, коротко рявкнув, разорвали набегавших монстров пополам.
Трясясь в тесной кабине, великан чувствовал, как внутри него растет напряжение. Он волновался. Волновался за жизнь напарника, случайно подвернувшейся под замес девчонки, за то, правильно ли он поступает. Сержант действовал по классическому плану, но ведь это Стикс! Здесь не выдерживаются никакие планы, и потому Кнехт готовился к худшему.
— Останови тут, — проговорил он, и когда машина замерла, скомандовал ученому выходить.
Осмотрелся, выбравшись из стального нутра броневика, прошелся вперед, сошел с дороги, пошуршал подлеском и, довольный выбранной позицией, вернулся к «пиджаку».
— Все, вызывай своих, пусть кто–то один принесет антидот. И если я кого–то увижу, то сделке не бывать, взорву тут все к чертям, и ты со мной тут поляжешь! Институт твой не то чтобы помощи от нас не получит, но и даже наших тел! — он демонстративно приподнял крышку ящика, в котором лежали противотанковые мины.
Альберт сглотнул и дрожащими руками потянулся к рации.
Антидот привезли минут через 20. Молодой паренек, прикатил на квадроцикле, остановился метрах в ста, не доезжая до броневика спешился, как было приказано, и, подняв руки с зажатым в одной из них серебристым чемоданчиком, неспешно пошел вперед. Сержант лежал в кустах, слева от дороги, следя за тем, как паренек идет к броневику. Профессор сидел внутри, надежно связанный, с запихнутым в рот кляпом. Ландскнехт заранее ушел намного вперед и теперь, пропустив квадроцикл, следил за тем, как по обочине крадется еще один боец в камуфляже, с винтовкой в руках. Сержант ухмыльнулся. Он так и знал, что верить этим уродам, ставившим опыты на живых людях, нельзя. Боец аккуратно залег, чуть–чуть не дойдя до квадроцикла, разложил сошки винтовки и принялся кого–то выцеливать. Великан лежал, едва дыша, метрах в десяти от него, спрятавшись за огромным поваленным деревом. Он не Леший и красться тихо по лесу не мог, тот, наверное, обладая таким умением маскировки, уже давно взял бы этого ряженого в плен…
Паренек дошел до броневика, аккуратно опустил чемоданчик и, развернувшись, не опуская рук, пошел обратно к своей технике. Кнехт дождался, когда он сядет на своего четырехколесного коня и заведет двигатель. Это был единственный момент, когда огромный великан смог бы как можно более не заметно подкрасться к стрелку. Двигатель техники взревел, удаляясь. Сержант мягко поднялся на руках, выпрямился и сделал несколько огромных скачков. Стрелок не сразу почувствовал движение, а когда повернулся, то было уже поздно. Огромный кулак, словно таран, врезался ему в голову, и стрелок, коротко хрюкнув, вырубился. Взяв бойца за воротник, великан потащил его по земле к броневику.
— Это кто? — зло спросил Кнехт, вытаскивая Альберта из кузова, указывая пальцем на лежащее тело.
— Н–н–н-не знаю, — выдавил ученый.
— Ска, — выругался великан. — Вот и как вам, гнидам, верить?!
— Но, ведь, это же не я! — попытался оправдаться ученый, трепыхаясь в лапах гиганта. — Я же сказал все, как вы просили, может быть это была просто страховка, и он не собирался стрелять в вас! Вы поймите, там же тоже люди, и они боятся, мы ученые, а не бойцы…
— Страховка!.. — плюнул великан и указал пальцем на чемоданчик. — Открывай, если и там «страховка», то я тебе не завидую!..
Ученый трясущимися руками коснулся застежек на чемодане, отстегнул их и, набрав в грудь воздуха, зажмурившись, резко открыл его. Ничего не произошло. В чемодане лежал пистолет для инъекций и 12 ампул для него. Выдохнув с облегчением, Альберт вставил первую ампулу.

* * *

Первым в себя стал приходить Леший. Он заворочался на земле, морщась, пытаясь открыть глаза. Несколько минут он пытался совладать со своим телом, пока великан вкратце пересказывал случившиеся события.
Слова, которые изрек Леший, наконец–то придя в себя, были настолько нецензурными, что от них пришла в себя и Анжелика.
— Русский мат исцеляет! — подняв палец к небу, с улыбкой проговорил Кнехт.
Девушка застонала на земле, скрючившись. Ее вырвало, и Анжелика, наконец–то, с трудом открыла глаза. Великан поднял маленькое тельце на руки и, прижимая к себе, перенес к броневику, помог ей умыться, укрыл одеялом из рюкзака снайпера. Девушку нещадно колотил озноб. Зубы стучали, а губы посинели дочерна. Она непонимающим взглядом шарила по окрестностям, постоянно норовя завалиться на бок.
Леший уже допрашивал ученого, приставив нож к горлу. Тот пел соловьем, ничего не скрывая. Альберт пересказал не только все то же самое, что и великану несколько минут назад, но и дополнил свой рассказ необходимыми снайперу данными.
— Лунхест, прием, — раздалось вдруг из рации, висящей в кабине. — Вы получили лекарства?
Кнехт зло снял переговорное устройство и кое–как смог нажать на миниатюрную кнопочку.
— Слышь, — прорычал великан, — тебя как зовут?
— Эм, Алексей, — недоуменно отозвались с той стороны.
— Слышь, Алексей, — голосом, не обещавшим говорившему ничего хорошего, начал он. — Я тебе голову оторву за Лунхеста… Не можешь выговорить, молчи вообще, понял…
— Простите, — донесся все тот же голос. — Так вы получили лекарство для ваших людей?
— Получил, — коротко отозвался великан.
— Что с нашим бойцом, надеюсь, он жив?
— Пока да, — выделил голосом слово «Пока» сержант.
— У него был приказ прикрывать ученых, если вы попытаетесь их убить, поймите. Мы не желали вам зла, товарищ, Лан… — паренек замялся и продолжил через пару секунд: — Доктор Шульц, передайте ему трубку…
— А больше ничего не передать?
— Пожалуйста, это очень важно!..
Великан секунду размышлял, но в итоге свистнул напарнику, жестом показав, чтобы тот тащил ученую жопу сюда. Кое–как усевшись в кресло, выдохнув с облегчением, растрепанный, помятый «пиджак» приложил рацию к губам.
— Доктор Шульц, — представился он.
— Альберт, — радостно донесся другой голос, на много старше первого говорившего. — С тобой все в порядке?
Ученый скосил глаза на Лешего, внимательно следившего за разговором. Великан вылез из кабины и теперь о чем–то разговаривал с приходящей в себя девочкой.
— Да, — наконец–то сказал он. — Удивлен, напуган, но со мной вроде бы все хорошо.
— Отлично, — снова раздался голос. — Как наши друзья, они готовы с нами сотрудничать?
Леший взял в руки рацию, не дав ученому ответить.
— Это Леший, — начал он. — К чему этот глухой телефон, давайте уже напрямую с нами общаться…
— О! — обрадовался голос. — Леший, я слышу, вы уже пришли в себя. Приношу вам свои извинения за подобное знакомство, но мы посчитали, что вы бы не стали с нами и разговаривать, зная ваш крутой нрав. Потому еще раз приношу вам свои извинения и, как глава этого центра, приглашаю вас в гости для личной беседы. Уверяю вас, на нашей территории вам не грозит опасность, я распорядился, чтобы вас сопроводили ко мне в кабинет, где бы мы могли поговорить с вами, а не вот так вот. Что вы об этом думаете?
— Я думаю, — медленно начал снайпер, размышляя над словами, — что пока не вижу причин принимать ваше приглашение, ибо не вижу в этом смысла, не вижу веской, так сказать, причины…
— О, приятно слышать делового человека, ну что ж, я вас понимаю, потому разрешите предложить вам то, что вас может заинтересовать…
— И что же это?!
— Возможность вернуться домой… Это не просто слова, Леший, это реальная возможность для вас и Ландскнехта вернуться в свои миры. Как вам такой аргумент, товарищ Леший?!.

* * *

На территорию центра их пропустили без лишних вопросов и даже не обыскивали. Какой в этом смысл, если все оружие, навешанное на Лешего и Кнехта, было видно и так, без какого–либо обыска, а воинственный вид напарников говорил о том, что отдавать свое оружие они не намерены. Анжелу пришлось спрятать не далеко от броневика, приказав не высовываться. Леший выдал ей свой пистолет и пару запасных магазинов к нему, свою гарнитуру. Огромная нашлемная рация Кнехта ей не подошла и потому пришлось сделать именно так. Великан держал постоянную связь с девочкой и, в случае опасности, мог оперативно оповестить ее. Леший показал, как управлять броневиком и строго–настрого приказал в случае нештатной ситуации уезжать прочь, возвращаться по дороге в стаб к байкерам. Девочка кивала, глядя на снайпера огромными глазищами, но что–то подсказывало ему, что она или не слушает его, или сделает все по–своему. Вздохнул, понимая, что девчонку нужно срочно вернуть, иначе в дальнейшем от нее будет море проблем. Слишком уж упертой и амбициозной оказалась бывшая официантка.
— Друзья!.. — встретил их высокий мужчина, с седыми волосами и аккуратной бородкой, одетый в строгий черный костюм.
Он распахнул свои руки, желая обнять Лешего и Кнехта, широко улыбаясь, словно они были старыми друзьями, которые не виделись сотню лет.
— Наконец–то вы прибыли. Меня зовут доктор Айзек Клаус… Добро пожаловать в мой центр! Ох, — воскликнул он, осматривая огромную фигуру сержанта. — Какой образец! Какое тело, какие мускулы!.. Ученые вашего мира отличные генные инженеры, я был бы рад пообщаться с ними!..
— Слышь, — коротко рыкнул великан, — я не пойму, ты меня сейчас мутантом обозвал что ли?!
— Что вы, что вы! — улыбнулся Айзек. — Я всего лишь выразил свое восхищение…
— Давай к делу? — начал Леший, осмотревшись.

* * *

Они находились в большом просторном кабинете начальника центра. Комната была выполнена в белых цветах.  Все, от мебели до стен в ней, было выкрашено в белый цвет. Снайпера тошнило от той чистоты, в которую было погружено жилище. Ни одной соринки, ни одного яркого пятна. Тетради на столе и те белые, даже белые ручки с такими же белыми карандашами стояли в белом стакане.
— Не обращайте внимания, — проговорил хозяин кабинета, опускаясь в просторное белое кресло за рабочим столом. — Я люблю белый, он меня вдохновляет, но от него болит голова. Потому я ношу черный костюм…
Айзек открыл свой ноутбук, что–то нажал и повернул монитор к напарникам. На экране была изображена какая–то промзона. Большое количество кранов, ангаров, бетонных строений. Снимок был сделан на большом расстоянии и потому детали слегка плыли.
— Это база интересующих нас внешников, — начал доктор Айзек, сложив руки на животе, поигрывая большими пальцами. — Где–то здесь, мы предполагаем, что в главном административном здании, находится уникальная технология, позволяющая им пробивать порталы в другие миры. Если раньше они могли ходить лишь из своего мира сюда и обратно, то теперь получили возможность создавать окна в другие миры, и творить свои бесчинства и там. Внешники отыскали некий артефакт, мы назвали его «коннектор», который позволяет соединять различные миры, пробивать дыры в их стенах. Из данных нашей разведки, мы смогли выяснить лишь принцип его работы, как выглядит артефакт или какие–либо другие данные нам, увы, не удалось выяснить. Возможно, это целый комплекс сложнейшего оборудования, а возможно, какой–то небольшой камушек, — доктор развел руками. — Мы знаем лишь то, что коннектор работает в связке с другими такими же артефактами, имеющимися в разных мирах. Причем работает он только с абсолютной копией, на атомном уровне, другими словами, копиями, как мы с вами, при переносе из наших миров в мир Стикса. Возможно, некий артефакт был случайно скопирован при очередном переносе и так появился первый из коннекторов.
— Простите, — перебил Леший. — Я правильно понимаю, что если в моем мире нет этого коннектора, то и портал туда не открыть?!
Ученый чуть замялся, пожевал губами, но, все же кивнул.
— Ну и какой тогда смысл?..
Леший почувствовал, как внутри него все разом оборвалось. Вот только что он был рад открывшейся возможности, а через мгновение возможность эта исчезла, как утренний туман, оставив о себе лишь непередаваемые ощущения.
— Но ведь шанс вернуться домой, — начал Айзек, вновь сцепив пальцы в замок, — это лучше, чем вообще его отсутствие? К тому же, вы — Иные, не зараженные вирусом Стикса, и потому шансы на переход у вас стопроцентные. Вы можете отправиться в любой другой мир, например, подальше от Стикса и жить там… Да, не очень вариант, конечно, но ведь тоже неплохой, согласитесь?!
— Не соглашусь, — прогудел великан. — У нас там родственники, знакомые… К тому же, мне — есть разница! Как вы уже знаете, во мне сидит вирус, который жаждет вырваться наружу. Если я погибну, то он вырвется в виде более развитой грибницы. В моем мире такое уже случалось. Мы должны были остановить одного безумного профессора, который хотел взорвать базу, где создавался этот проклятый вирус. Так что, как видите, для меня есть разница…
— Да и для меня, — печально проговорил Леший, вспомнив о двух детях, оставшихся на острове в деревне, о которых он должен был заботиться…
— Ну, — развел руками доктор Айзек. — Шанс велик, и насколько мы знаем, подобный коннектор должен быть примерно в 6 из 10 миров, то есть, понимаете, 60% это очень большой шанс. В любом случае, лучше так, чем вообще никак? — Напарники согласно кивнули.
— Что нужно для этого? — перешел к делу Леший.
— Как я уже говорил, нужно отыскать этот самый артефакт и, если будет возможность, то доставить его к нам. Тут уж мы с ним разберемся. Если возможности такой не будет, то попытаться отыскать какую–либо документацию о нем. Позднее мы, возможно сможем разобраться в механике коннектора, или даже захватить базу внешников, в конце концов здесь, — ученый обвел помещение рукой, — всего лишь филиал. У Института много средств и сил, но нам нужно знать наверняка…
— Есть еще проблема, — поднял великан руку с оттопыренным пальцем, — У меня нет этого самого времени, пока вы будете разбираться. Мне необходимо лекарство, которое сдерживает вирус внутри меня. Во время боя с вашими людьми я сделал последний укол, так как потратил слишком много сил, и потому мне осталось совсем немного, время уже идет на часы… Профессор задумчиво смотрел на великана, что–то соображая.
В его глазах на мгновение промелькнуло то, чего сержант и ожидал. Он говорил аккуратно, следя за реакцией профессора и теперь, уловив промелькнувшую во взгляде искорку, расслабился и продолжил уже с улыбкой.
— Я знаю, что мое тело несколько раз прилетало вместе с лабораторией. Некий Кастет привозил вам его даже однажды… — Губы доктора чуть дрогнули, сжавшись, в уголках глаз на мгновение появились лучики морщин. — Значит и снаряжение у вас мое тоже есть…
— Я понимаю, куда вы клоните, — проговорил Айзек, побарабанив пальцами по крышке стола.
— Верно, — улыбнулся великан. — У вас должна быть моя аптечка с лекарствами. Мне нужны эти ампулы, иначе ни о какой сделке речи не пойдет, по крайней мере, с моей стороны…
Профессор сидел задумчиво, глядя в окно. В голове его выстраивались мысли. Айзек Клаус был умным человеком, иначе бы он не дорос до статуса главы филиала центра Института. Сейчас он взвешивал все «за» и «против», выстраивая логические цепочки, просчитывая варианты на будущее.
— Что ж, — начал он медленно, — мы дадим вам ампулы. Четыре штуки. Этого хватит? — великан согласно кивнул. — У нас было достаточно времени, чтобы изучить ваш вирус, который находился в телах тех, кого нам доставляли. Да–да. Не удивляйтесь, не один ведь только Кастет на нас работает. Были и другие. К сожалению, тела быстро разлагались под действием вируса и нам приходилось их кремировать, чтобы не допустить распространения заразы… Кстати, по поводу Кастета… — доктор задумчиво потер переносицу и повернулся к Лешему. — Нам известно, что вы общались с нашими сотрудниками, которые пытались доставить в Изумрудный один очень важный артефакт… — снайпер задумчиво сдвинул брови. — Младшие лаборанты Алексей Худоногов и Сергей Жировой. Вам эти имена о чем–то говорят?
Леший напрягся, вспоминая всех, кто находился в колонне. Члены банды Кастета называли друг друга кличками и потому, фамилии Худоногов и Жировой, ему ни о чем не говорили, но вдруг мужчину осенило.
— Дрыщ и Пузо?! — внезапно озарилось лицо догадкой. Вот почему эти двое показывали себя крайне слабыми бойцами. Ученые, что с них взять…
Профессор Айзек хмыкнул.
— Надо же! Эти два охламона вечно придумывают себе забавные имена, наверняка это они! — хозяин кабинета описал в двух словах своих сотрудников и Леший покачал головой, подтверждая, что помнит таких. — Они вам ничего не передавали?
Леший отрицательно покачал головой, и вкратце пересказал события с нападением колонны. Профессор Айзек внимательно выслушал рассказ и печально покачал головой.
— Жаль, — проговорил он и вернулся к великану, — Так вот, Кнехт, я предлагаю вам 4 ампулы сейчас и 4 по завершению операции. В случае, если окажется, что коннектор не может соединиться с вашим миром, я предлагаю вам работу на нас. Мы почти смогли синтезировать антидот, который вам так нужен, и скорее всего, сможем организовать его производство. Если вы не сможете уйти в свой мир, то мы сможем снабжать вас необходимым лекарством до тех пор, пока вы работаете на нас, разумеется, нам предварительно нужно будет провести кое–какие анализы… Ну, так что?
Леший посмотрел на напарника, который хоть и держался, но явно был очень рад глубоко в себе. Еще бы, информация, что скорая смерть отменяется — довольно хорошая новость. Великан повернулся к снайперу, тот с улыбкой кивнул. Ему стал нравиться этот гигант, все же они немало уже прошагали бок о бок, и Леший даже мог назвать сержанта еще не другом, но уже товарищем. Он видел, что Кнехт уцепился за протянутую соломинку, и потому решил помочь. Если даже все это окажется обманом, то нужно хотя бы попытаться…
— Рассказывай, что там за база, какие силы и как туда проникнуть…

* * *

— Айзек, — начал Леший, когда уже вроде бы все было обговорено. — У нас есть еще одно требование. — Ученый закатил глаза к потолку.
Эти двое уже оборвали его как липку, вытребовав то, что ученый и не планировал изначально, особенно этот, в лохматой накидке. Хитрый, жадный, не упустит своего, выжимает все до капли…
— У нас девочка…
— Поздравляю, и кто из вас папа?.. — пошутил профессор.
— Так вот, — не поддался на провокацию снайпер. — Нам нужно, чтобы вы присмотрели за ней до нашего возвращения. Сам понимаешь, мы не можем взять ее на такое опасное мероприятие…
— Хорошо, но взамен с вами пойдут два наших сотрудника… Один из них вам уже знаком, Альберт. Он, если что, поможет вам на месте разобраться с артефактом, а второй — начальник нашей охраны по имени Курт. Он из местных, имеет несколько отличных боевых даров, поможет вам в бою…
— Айзек, — укоризненно протянул великан, предполагая, что им навязывают не группу помощи в усиление, а группу зачистки, — мы работаем вдвоем…
— Но тогда, в противном случае, я вынужден оставить вашу просьбу без удовлетворения…
— Ни за что! — раздался голос Анжелики в наушнике великана, от чего тот поморщился. — Я поеду с вами!
— Анжелика, — пробубнил великан в рацию, — не спорь! Езжай сюда!..
Девушка долго кричала и спорила в рацию, но Кнехт просто вынул наушник, оставив его болтаться на гибком проводке.
— Бабы, — коротко пожал он плечами, резюмируя разговор.
— Хорошо, Айзек, — наконец–то начал Леший, поднимаясь со своего места. — Твои люди пойдут с нами, но запомни, если хотя бы один волосок упадет с ее головы, кхм, или с любой другой части ее тела, если хотя бы один синяк или одна царапина появится… — Леший сжал кулак, хрустнув костяшками, — мы здесь камня на камне не оставим от твоего института, а тебе я лично вырву тебе горло, косточку за косточкой, но ты еще будешь жив… Он, — Леший указал пальцем в сторону поднявшегося громилы, — сломает тебе нос, вдавит его в твои тонкие стенки черепа, и ты все равно еще будешь жить, а потом будет бить сильно, но аккуратно по твоей голове, пока позвонки не сломаются и твоя голова не пробьет грудную клетку… Это я тебе обещаю, профессор. Я наслышан о ваших опытах, потому помни мои слова…
Айзек поморщился, живо представив картину, нарисованную Лешим, но отмахнулся от нее, а вот «милый» фирменный оскал великана пронял его до костей. Доктор моргнул и поднялся со своего стула, протянул руку для рукопожатия.
— Не волнуйтесь, мы ж не муры, мы границы человечности знаем…
Леший молча смотрел на протянутую ладонь и наконец–то пожал ее.

* * *

Анжелика подъехала как раз к тому времени, как напарники вышли к воротам КПП. Они ждали прибытия еще двух членов отряда, чтобы двинуться в путь. Как объяснил Айзек Клаус, идти им придется пешком, слишком уж приметный броневик у Института, и к тому же он был единственным в их распоряжении. Другой же техники в округе пока не наблюдалось, а старенький пикап Кнехт оставил на берегу того озера, где они хотели остановиться. Как сказал профессор, дорога хоть и дальняя, но добраться до места они будут должны за пару дней. На вопрос, почему Институт располагается так близко к базе внешников, которые терроризируют местное население, Айзек загадочно ухмыльнулся и сказал, что даже внешники хотят жить, и потому худой мир лучше доброй войны. По той же причине, кстати, Институт и не хочет выступать против них напрямую, а прибегает к помощи наемников.
— Хитро, — подметил Леший. — Если что, это не вы, да?
Профессор развел руками, мол, не я такой, жизнь такая…
Анжелика, словно разъяренная фурия, покинула броневик и, ни слова не говоря, насупившись, прошла мимо напарников. Она отошла на несколько шагов, демонстративно отвернувшись. Айзек проводил девушку жадным взглядом, задержав взгляд на двух округлостях, выглядывавших из–под края сверх короткой клетчатой юбчонки.
— Айзек, — грубо позвал великан, регулируя на голове выторгованную каску от предыдущих копий, и когда тот с трудом обернулся, показал ему огромный кулачище. — Ни один волосок! — подкрепил он жест тяжелым рыком.
Альберт и Курт подошли через минуту. Ученый был одет в новый камуфляж, за спиной виднелся маленький, по сравнению с Куртовским, рюкзачок, на плече небрежно болтался автомат. Курт кивнул напарникам, ни слова не говоря. Серые серьезные глаза, легкая щетина, волевой подбородок, накаченные мышцы. Все его тело, от шрамов на лице до подогнанного снаряжения, кричало о том, что перед ними стоит тертый жизнью калач, опытный боец, не раз бывавший в боевых ситуациях.
— Ну что, двинули? — спросил Леший, осмотрев группу.
— Ага, — кивнул великан.
Он тяжелым шагом подошел к так и стоящей к ним спиной девчонке.
— Анжел, — позвал тихо он, опустившись на одно колено. — Пойми, с нами опасно. Побудь хорошей девочкой, мы заберем тебя на обратном пути…
— Я хочу с вами!.. — тихо проговорила девушка, обернувшись.
— Ну, нельзя, — печально вздохнул громила. Девчонка внезапно прижалась к великану всем телом, обнимая его.
— Мы постараемся вернуться побыстрее, — тихо прошептал он, и отстранился.
В девичьих глазах стояли слезы. Два огромных влажных блюдца смотрели на сержанта снизу вверх. Нижняя губа подергивалась, девушка готовилась заплакать.
— Хватит яйцами звенеть, — с улыбкой проговорил Кнехт и протянул ей свой кулак. — Ты же хотела взрослой жизни?! Вот, учись. Кто–то приходит в нее, а кто–то из нее уходит…
Девочка коснулась раскрытой ладошкой лапы великана и тихо, всхлипнув, прошептала: «Возвращайтесь»…
— Ну, пошли, — вернулся сержант к группе и они двинулись на север.

* * *

— Нам нужно будет пройти деревню, которая грузится за этой горой, — описывал маршрут Курт через пару часов, когда группа добралась до подножья высокого, покрытого ровной травой холма. — А потом дальше, еще километров 40. Через пару дней, в общем, будем на месте…
— Уф, — выдохнул великан, смахивая пот со лба.
Ему пришлось нести основной боезапас всей группы, да еще и взять рюкзак Альберта, который пожаловался, что выбился из сил уже через первые 5 километров. Леший предложил тому вернуться, но Курт напомнил условия договора, по которому они оба должны оставаться в составе группы. Тогда снайпер предложил вояке взять своего умника себе на плечи, ибо сбавлять ход он не намерен. В итоге после долгой словесной перепалки Кнехт, молча, отобрал у ученого его рюкзак и со звоном какой–то неимоверно важной аппаратуры, как высказался владелец зеленого баула, взгромоздил его себе на спину.
Холм был высоким и пологим. Трава цеплялась за ноги, норовя связаться в узел, остановить или свалить путников с ног. Кнехт обогнал группу и теперь тропил дорогу своими сапожищами, оставляя в море травы две огромные борозды.
— Внимание! — разразилась рация на плече Курта. — Курт, Леший! Прием!
Голос Айзека звучал приглушенно, прорываясь сквозь треск помех и еще чего–то. Леший вслушался в звуки и… это были звуки выстрелов и разрывов…
— На институт напали! — Хрипло кашлял Айзек. — Не возвращайтесь обратно, как поняли меня? Не возвращайтесь обратно! Уходите по запасному маршруту!
— Что у вас случилось?! — тревожно спросил Курт, вжимая кнопку вызова.
— Филиала. Больше. Нет! — послышался голос директора сквозь треск помех и грохот выстрелов. — Он идет за вами! Уходите! Уходите скорее!..
— Кто?! Кто идет, — переспросил Курт, не расслышав последних слов.
— Скреббер, — внезапно четко донеслось из рации, и весь эфир заполонил дикий крик человека, раздираемого живьем на куски.
Рация забулькала, затрещала и утихла.
— Кто?! — переспросил великан, видя, как побелело лицо вояки, а ноги ученого стали отплясывать джигу без его ведома.
— Скри… — начал было Леший, но Курт прервал его криком.
— Молчи! — вояка осмотрелся по сторонам, словно их кто–то мог подслушать. — Мы не называем его имени. Это самое опасное существо во всем Улье!..
— Многие даже не верят в его существование, — справившись со страхом, проговорил ученый. — Одни говорят, это местные жители, которые существовали здесь еще до нас, аборигены. Другие, что это результат какого–то эксперимента, а третьи, что это защитники Стикса… Суеверный народ даже в стабах не называет это имя, боясь накликать беду, не то что уж в рейде…
— Там же Анжела! — внезапно спохватился великан, приложив руки к голове…
До Лешего только сейчас дошел смысл слов директора «Филиала. Больше. Нет!» Сердце сжал тугой комок, перекрутил вместе с желудком и кишками. Эх, девочка, как же так–то?! Он печально опустил голову. Сидела бы у себя в баре, разносила пиво, нет же, поперлась к черту на рога и нашла свою смерть… Глупую, ненужную… Леший смахнул выступившую на глазах влагу. Ему вспомнилось ее улыбчивое личико при первом знакомстве, казус с пятой точкой в автомобиле, их спор… и это «Мальчики»… оно звучало в голове снайпера набатом, словно он только что слышал ее звонкий голосок…
— Мальчики, — донеслось эхо, и Леший встрепенулся.
То было не эхо. Эхо не носит вызывающую одежду, клетчатую мини–юбку от силы в 10 сантиметров, и белый бант с черной широкой полосой и тонкой красной линией посредине… Девчонка пыхтя, цепляясь изорванной майкой за сухой кустарник, вывалилась на опушку поляны и, замахав им обеими руками, подпрыгивая на месте, помчалась вперед.
— Маааааать, — выдохнул Леший, сжав кулаки.
— Зараза! — рассмеялся великан, завидя проказницу.
— Вы слишком быстро идете, — отряхивая с одежды веточки, укоризненно проговорила Анжела, поравнявшись с группой. — Я не успеваю!..
Леший внезапно заключил девушку в объятия, оторвал от земли. Как же он был рад сейчас ее увидеть. Конечно, лучше бы она была в безопасности где–нибудь в городе, но как же сейчас он был благодарен ее характеру, из–за которого эта заноза опять сбежала ото всех.
— Эй, — пыхтела, пытаясь оттиснуть здоровенного мужика от себя, Анжела. — Я тоже рада вас видеть, но я думала, вы меня ругать будете, что случилось?
Великан коротко пересказал разговор по рации, видя, как девушка побледнела и воровато оглянулась после слова «Скреббер». Выслушав рассказ, она обезоруживающе улыбнулась и милым ангельским голоском пролепетала, что рядом с умным и надежным Лешим и таким сильным и могучим Кнехтом ей безопаснее, чем в любом другом месте, и даже скреббера она не боится. Ну, по крайней мере не очень боится… После этого разговора Леший все же отругал Анжелику за выходку, но, как ей показалось, больше для проформы.
— Да, папочка, — приложив пальчик с ярким лаком на коротких ногтях к губам, мило взмахнув огромными ресницами, ехидно проворковала девушка, когда Леший спросил, все ли она поняла из «Краткого наставления Лешего о том, как вести себя в отряде».
Снайпер оторопел от такого действа, но потом, поняв, что девчонка просто–напросто забавляется над ним, махнул рукой и отвернулся.
— Смотри, — ткнул девчонку в бок пальцем великан, — доведешь нашего старика до инфаркта своими выходками и видом…
— Сам ты старик, — кинул снайпер через плечо. — Мне всего 38…
— Во! Точно, старик! — поднял палец вверх великан. — А мне 33…

* * *

Группа стояла, оторопело глядя на горизонт с вершины холма.
— Деревня, говоришь, — почесывая лоб, прогудел великан, осматривая открывшийся вид.
Внизу, у подножья холма, километрах в трех от них раскинулся огромный город. Он был окутан огнем и дымом. Высоченные небоскребы и дома пониже пылали и чадили тяжелым смоляным дымом. Между высотками летали боевые вертолеты, поливая огнем из пулеметов юркие БТРы, БРДМы и тяжелые танки, огрызающиеся огнем. Тут и там слышались выстрелы, виднелись вспышки взрывов. Среди некоторых домов мелькали спины огромных элитников и тварей поменьше. Город был охвачен боем и было видно, что уже не первые сутки.
— Была деревня, — так же ошалело смотрел на разворачивающиеся боевые действия Курт.
— И как нам быть? Тут километров 100 в поперечнике же… — Леший осматривал в бинокль уходящий за горизонт город.
Городские постройки убегали и влево, и вправо, скрываясь за горизонтом, не давая даже намека на то, что этот театр боевых действий можно как–то обойти. Слева, у подножья холма, группа разглядела двух огромных элитников, они со всех ног неслись к мега–кормушке, а помимо них, дальше, насколько хватало глаз, чуть ли не до самого горизонта, где постепенно садилось уже черное солнце, к городу тянулись тонкие ручейки зараженных…
— Мда, — коротко сказал Кнехт и закинул пулемет на плечо. — Лопатка есть?
— Одна, — отозвался снайпер.
— Что, так страшно стало, решил кучку закопать, — съязвил Курт, ехидно глядя на великана снизу вверх.
— Да нет, — задумчиво пробасил гигант и медленно двинулся к городу. — Хоронить их всех как–то придется же…
Группа быстро, нехотя двинулась вперед, навстречу адскому пеклу. Они прошли прострелянную в нескольких местах табличку, стоящую прямо в поле, на которой виднелось название города: «Тарков»…

ЧАСТЬ 2. 

Глава 12. «Тарков». 

— Предлагаю пройти краем, — начал изрядно взволнованный Леший, вернувшись из разведки. — Тварей не меряно, от больших до малых. Все быстрые и опасные. Помимо них я насчитал как минимум три группировки, которые там воюют друг с другом. Одни по виду напоминают местных рейдеров, бьют тварей быстро, четко, используют дары улья, вывозят хабар, и еще две, по–видимому, местные, захваченные Ульем при переносе. Там танки на главной улице, БТРы, вертолеты и дроны. Нашел вроде более–менее безопасный участок, на нем бои не такие ожесточенные, должны проскочить, если будем идти аккуратно, не встревая в перестрелки.
— С балластом–то пройдем? — кивнул сержант в сторону девчонки, сидящей на его рюкзаке, которая болтала ногами, с любопытством осматриваясь по сторонам.
Леший задумчиво почесал нахмуренный лоб.
— Что предлагаете? — спросил громко у всех членов отряда.
— Оставить девчонку вместе с ученым, а в прикрытие — вояку, — поднял руку великан, скалясь.
— Поддерживаю, — усмехнулся снайпер, снимая с пояса флягу с водой.
— Протестуем, — не поняв иронии и сарказма, за обоих высказался ученый.
— И я против! — поддакнула Анжелика, насупившись, сложив руки на груди.
Леший и великан переглянулись.
— Да–а–а-а–а–а, — протянул снайпер, отпив половину фляги. — С чувством юмора у вас явно того… Курт, у тебя какие умения, кстати? Айзек говорил, они у тебя боевые…
Военный недобро зыркнул в сторону снайпера. Так уж получилось, что Леший стал негласным лидером этого маленького отряда. Курт поначалу пытался качать права, но великан быстро осадил вояку, вновь напомнив, что они рады бы и дальше работать вдвоем, и балласт в виде умника и начальника охраны филиала, который ныне уже не существует, им навязали против воли, а если кого–то что–то не устраивает, то он может забиться в уголок и там тихо поплакать до прихода скреббера.
— Мне нужно знать, на что я могу рассчитывать, начнись тут заварушка…
— Я меткий, — наконец–то ответил Курт, глядя в глаза снайперу, — и сильный, — перевел он хитрый прищур на великана. — Плюс еще пара умений, сенс, могу в радиусе 50 метров любой биологический объект обнаружить крупнее собаки, и чревовещатель…
— Это как? — удивился Леший. — С закрытым ртом говоришь?
— А это так, — донесся из–за спины снайпера голос сидевшего перед ним военного, — могу голос, — донеслось слева, — из любой точки воспроизвести, — а это уже откуда–то сверху.
— Круто, — одобрительно покивал снайпер.
— У меня слабенькие дары…Я лекарь и скрыт, но прокачен не сильно, — робко поднял руку ученый, — точнее отвод глаз…
— Так вот почему ты так забавно шел к нам там, у озера, — озарился догадкой великан, — а я еще думаю, слепой что ли, руки вперед выставил…
— А на вас разве не подействовало?! — изумился ученый, поправив очки.
— Неа, — ухмыльнулся гигант, выдергивая из–под девчонки свой рюкзак. — На нас такое не работает.
— Интересно, интересно, — пробурчал Альберт, заинтересовавшись феноменом. — У меня есть теория по поводу личностных даров…
— Да, да, слышали, — вспомнил разговор с Кабаном снайпер и задумался, а не институтский ли он засланец и не он ли навел на их след эту шайку–лейку?.. — На тварей это работает?
Шульц покивал головой, но пояснил, что чем больше существ, на которых воздействует его дар, тем на меньшее время его хватает, и к тому же ему необходимо видеть цель, или хотя бы понимать, где она находится. Однако пообещал, что на десяток кусачей, к примеру, дара хватит секунд на тридцать, а пара руберов или элитник секунд десять их не будет замечать в упор. Снайпер вновь почесал лоб. 10 секунд с одной стороны не так уж и много, но с другой этого достаточно, чтобы спрятаться, выстрелить или придумать иной способ спасения.
— Ну что ж, — наконец–то решился Леший, нервно осматривая широкую улицу, забитую автомобилями, из придорожной канавы, в которой засел отряд, — надо двигаться, скоро стемнеет и нужно отыскать место для ночевки.
Снайпер первым проскользнул между остовами ржавых автомобилей и замер на противоположной стороне, скрывшись в тени карниза какого–то магазина. Следующими двинулись профессор и Анжелика, а за ними такой же тихой тенью прошуршал Курт, сержант шел последним.
Город гудел и стонал от боестолкновений, шедших где–то в глубине. До ушей постоянно доносились раскаты грома пушек танков, рокот винтов вертолетов, заливистые трели автоматов и басовитое тявканье пушек и пулеметов. Изредка в эти звуки вмешивался рев огромных мутантов и еще реже крики людей.
Группа двигалась неспешно, перебегая от укрытия к укрытию. Иногда Леший разворачивал отряд, натыкаясь на людей в бело–синей или серой камуфлированной форме. Пару раз они наткнулись на здоровенных руберов, но ученый, на удивление, быстро реагировал и отводил тварям глаза. Через час пути профессор и вояка уже едва передвигали ногами, ежеминутно прикладываясь к фляге с живцом. Умение военного тоже пригодилось. Он загодя предупреждал снайпера о приближении к ним тварей или людей. Ученый выглядел совсем плохо. Белое лицо, мешки под глазами, прерывистое дыхание и плавающий взгляд. Девушка подставила ему свое плечо, практически взгромоздив тело Шульца на свою хрупкую спину, и отряд начал двигаться намного быстрее.
Когда солнце коснулось горизонта и по традиции стало превращаться в черный светящийся шар, Леший предложил группе начать искать убежище. Идти в темноте по незнакомому городу, с балластом за плечами он не рискнул, хотя будь он один, то непременно воспользовался бы мраком и проскочил город незаметно.
В качестве ночевки выбрали высотный дом, в котором, по заверению Курта, находилось несколько пустошей, запертых на разных этажах. Отыскали квартиру, выходящую окнами в сторону холма, с которого они пришли, глухой стеной к центру города. Западная сторона дома была густо испещрена прилетевшими в нее крупнокалиберными пулями и снарядами, а восточная при этом оставалась более–менее целой. Окна в квартире на третьем этаже, которую Леший выбрал для ночевки, были выбиты, осколки стекла разлетелись по всем комнатам. Двери, ведущие в квартиру, массивные, железные, были открыты. Щелкнув замком изнутри, снайпер расслаблено выдохнул.
— Тесновато, — посетовал великан, едва втиснувшись в дверной проем, заняв позицию со своим пулеметом у окна в кухне.
Сержант занимал почти всю небольшую комнатку, которую по традиции хозяева обставили так, что и простому–то человеку по ней передвигаться было бы тяжело, и потому, прежде чем гигант оборудовал себе здесь огневую точку, группе пришлось, изрядно попотев, вынести всю основную мебель. Единственное окно кухни, не имевшее балкона, выходило на север, и в пробитые в стене дыры Кнехт мог просматривать часть города, где шел бой, а также тот район, куда им утром предстоит отправиться. Город оказался вытянутым с запада на восток, и потому пройти его Леший планировал за несколько часов. Сегодня они смогли пройти всего 3–4 квартала, но, возможно, завтра им повезет больше и они наконец–то покинут это место.
С наступлением темноты бои заметно поугасли, но не стихли совсем. За прошедший час сержант трижды был готов открыть огонь. Первый раз он заметил огромного ящероподобного элитника, который полз по улице прямо к ним, ощупывая воздух своим длинным языком. Элита замерла возле дома, где укрылся отряд, повернула свою тупую морду и несколько раз, словно щупом, выстрелила языком в сторону их квартиры. Уже выжав слабину на спусковом курке, сержант облегченно выдохнул, когда огромному монстру в бок откуда–то слева прилетела ракета, выпущенная из гранатомета, и монстр, зашуршав чешуйками, скрылся в подворотне. Во второй раз к дому приблизилась довольно крупная группа людей в сине–белой форме. Они пришли с того же направления, что и отряд Кнехта. Пара десятков человек, прикрывая друг друга, двигалась по обеим сторонам улицы, они уже было сунулась в подъезд, наверняка тоже ища место для ночевки, но старший махнул в сторону, куда скрылся огромный ящер, и бойцы трусцой сорвалась в том же направлении. В третий раз мимо дома, ниже уровня крыш, пролетел вертолет. Он резко завис напротив их многоэтажки и стал угрожающе поворачивать свой тупой нос с закрепленными на пилонах ракетами и пушкой под днищем. В этот раз помог не случай, а профессор. Он отвел глаза пилоту, и тот, коротко что–то проговорив в рацию, постучав ладонью по монитору, увел боевую машину в сторону.
— Никаких нервов с вами не хватит, — прошептал великан, утирая пот со лба. — Как там у тебя? — спросил он напарника по рации.
Леший поднялся на крышу и теперь обозревал из тени вентиляционной шахты весь город. На западе и севере велись затухающие бои, в сумерках которые стали только краше. Интенсивность перестрелки падала. Как пояснил ученый, это может быть связано с тем, что большинство жителей этого города, включая военных неизвестных армий, сражающихся между собой, уже начали перерождаться. Защитников становится все меньше, а тварей все больше. К утру от населения останется хорошо если половина здравомыслящих людей, и это не внушало оптимизма. С каждой минутой снайпер все больше убеждался в мысли, что нужно двигаться дальше, но Курт вместе с ученым наотрез отказались передвигаться ночью.
Словно специально, но вояка ни на секунду не отпускал от себя девчонку, то рассказывая ей что–то, то явно заигрывая, то, придумывая откровенно бесполезные задания. Курт понимал, что эти двое могут легко бежать от них ночью или во время боя, подставив институтских, потому старался держать девочку неявным заложником. Напарникам так и не удалось даже на минуту выдернуть ее, а она словно не понимала их намеков, целиком и полностью поддавшись чарам Курта.
Леший тяжело вздохнул. Надо же, ввязались в историю. Если бы не Анжелика, он бы лично свернул шеи обоим соглядатаям и продолжил выполнение своего плана без них. Очень уж он сомневался, что отыскав нужный артефакт, Институт сдержит слово. Скорее всего, военного приставили к снайперу и сержанту для того, чтобы по выполнению задания просто–напросто убрать их… Веры в то, что Институт сдержит слово — не было, а потому нужно избавиться от вояки как можно скорее, а уж с ученым они потом разберутся. Снайпер знает множество способов как заставить этого трусливого человечка рассказать все, что им будет нужно, включая информацию, касающуюся их отправки домой.
— Как там у тебя? — раздался в наушнике голос великана.
Леший моргнул, отлипнув от прицела винтовки.
— Хреново, — коротко ответил он и пояснил: — Весь север в огне, вижу несколько сбитых вертушек, элитников с десяток насчитал. Завтра нужно уходить правее, к окраинам города. Там вроде бы бои не такие, фронт прямо здесь проходит, авось прошмыгнем… Одна армия это не две, попроще будет, а то может и договоримся даже, объясним воякам местным о раскладах… Анжелка там как, все еще с этим?
— С этим, — досадливо проговорил сержант, прислушавшись к разговору в соседней комнате. — Сказками кормит…
— А ты как? Укол–то пора делать?
— Да мне уже умник сделал… Еще сутки протяну, пока не выйдем из города. Перезагрузка бы не бахнула, вот чего боюсь…
— Да, с нашим–то везением… — отозвался Леший, покусывая губу, — я тоже… Если начнется, мы же даже выбраться не успеем отсюда. Придется прорываться с боем…
— Тьфу, тьфу, тьфу, — поплевал великан в микрофон, медленно осматривая окрестности в сгустившихся сумерках.
Встроенный в шлем тепловизор и прибор ночного видения справлялся на отлично, и широкое панорамное стекло–забрало исправно подкрашивало нужные участки города в более светлые тона. После того, как Ландскнехт выторговал свой шлем и броню с тел своих предыдущих копий, он стал чувствовать себя намного увереннее. Все же бегать в наполовину разорванных лохмотьях после боя с крабом–переростком совсем не то же самое, что иметь полный комплект защиты. И вот сейчас, рассматривая практически полный мрак под окнами через приборы дополненной реальности, великан чувствовал себя намного комфортнее и уютнее.
— Привет, — раздался девичий голос почти над самым ухом сержанта.
Активные наушники и камера заднего вида, встроенные в шлем, уже давно показали владелицу голоса. Она кралась на цыпочках, думая, что великан ее не видит, вероятно, хотела напугать, подшутив, но гигант даже не вздрогнул.
— Эй, — притворно насупилась девушка, опускаясь рядом. — Не испугался что ли?
Она поерзала, пристраиваясь рядом на расстеленном одеяле. Кнехт обернулся, кинул взгляд в коридор. Пусто. Отличный шанс.
— Слушай, — быстро начал он, — нам нужно скинуть с хвоста этих двоих, но мы не можем тебя бросить, а этот хрен вечно вьется возле тебя. Ты заметила? — девушка печально кивнула и пожала плечиками. — Держись завтра рядом с нами, на всякий случай…
В коридоре появился Курт, сделав вид, что пришел поинтересоваться дежурством. Он попросил девушку вернуться к профессору, якобы тому стало плохо и нужно присмотреть за ним, пока «большие дяди» разговаривают.
— Как там? — начал Курт, аккуратно выглядывая в разбитое окно.
— Тихо, — отозвалась огромная тень с пола.
— Вы это, — начал военный, отстранившись в глубь комнаты. — Давайте–ка без фокусов…
— Слышь, — зарычал великан, приподнимаясь, — это ты девчонкой не закрывайся, слабую точку нашел, думаешь? Заложника взял…
Бывший начальник охраны поморщился.
— Какой заложник? — развел он руками, — просто ей со мной интересно, вот и все…
— Ну–ну, интересно… — буркнул великан, усаживаясь по–турецки, перегородив своей могучей спиной коридор. — Ее–то не впутывай в это дело! Она ж сопливая еще, а ты ей нас шантажируешь, не делай дураков–то, мы ж видим, как ты вокруг нее вьешься, не дай бог на шаг отлучится…
— Ну, тогда и вы из нас не делайте, — парировал Курт, зло оскалившись. — Скинуть нас надумали, поди, или завалить по тихой?.. Вы нам не доверяете, мы вам…
— Ну, уж извиняйте, — ткнул пальцем великан в бывшего начальника охраны, — это вы по нам стрелять начали вместо того, чтобы просто поговорить, так что это ваш косяк, понимаешь? — Курт зло скрежетнул зубами. — Куда теперь этот артефакт–то вообще нести, если найдем? Тю–тю вашего филиала…
— Филиал потому и называется филиалом, что это не сам Институт. Да, мы потеряли здешнюю базу, но вокруг еще много подобных. Добудем информацию, доберемся до ближайшей, передадим туда данные и получишь свою вакцину, — немного подумав, проговорил вояка, сложив руки на груди. — У нас есть прокачанные ксеры, сделают…
Великан хищно улыбнулся, когда вояка резко замолчал, явно сболтнув лишнего. Отлично, ксер! Великан ликовал. Он совсем забыл об этих уникальных людях, имеющих дар Улья клонировать вещи. Принцип работы ему рассказывал Кабан: берем пулю в одну руку и получаем из второй копию, если вкратце… Большинство ксеров способны воссоздавать лишь неорганические, неживые объекты, но прокачанные, по его словам, умели создавать копии сложных вещей, например, редкие и дорогие лекарства… Сил на подобное уходит конечно больше, да и настолько прокачанный дар имел маленький процент ксеров, но отыскать такого иммунного, при большом желании и имея достаточно споранов, гороха или жемчуга за плечами, было возможно.
Курт резко отлип от стены и, зло толкнув плечом великана, который при этом ощутил чувствительный удар, словно его грузовиком подвинули, вышел из комнаты.
— Слышал, — улыбаясь, спросил великан пустоту.
— Слышал, — отозвалась тишина в наушнике голосом Лешего. — Не все так плохо, оказывается, дружище!

* * *

Он вернулся с крыши через час. Группа наспех перекусила разогретыми консервами.
— Как дежурить будем? — спросил Курт, вымазывая свою банку сухой галетой.
— По одному, — предложил Леший. — Я первый, Кнехт вторым, потом ты?
— На собачью вахту меня ставишь? — оскалившись, улыбнулся военный.
Леший пожал плечами.
— Ты первый, потом я, потом сержант, — прикинув в голове расклад, предложил Курт, рассудив, что в таком порядке ему будет проще следить за напарниками и заметить их уход, если все же они решат сбежать. И, заодно, не давая им времени пообщаться наедине, разбив смены.
— Как хочешь, — пробасил великан, медленно скребущий лезвием огромного тесака по точильному камню.
Анжелика, поминутно протирая глаза и неистово зевая, уселась рядом с великаном, ежась от холода. Он приобнял ее за плечи, пытаясь согреть. Леший вынул из своего рюкзака флисовое одеяло, протянул девушке. Та с благодарностью кивнула и набросила его на плечи, уткнулась в плечо гиганту, усевшись ему на ногу.
Кнехт поерзал, усаживаясь поудобнее, вытянуться в полный рост в комнате он не мог. Анжелика перетекла к нему на грудь и засопела, обняв огромное тело, окутанная жаром, исходящим от него.
Леший проверил оружие и ушел на кухню занимать позицию. Разложившись на стареньком матрасе, он принялся осматривать окрестности в прицел, включив на нем режим тепловизора. Город засыпал, убаюканный свистящим в выбитых окнах и разорванных стенах домов ветром. Он стонал, разрушаясь, постепенно умирая. Взрывы и стрельба становились все реже, но не затихли окончательно. Солнце скрылось за горизонтом и на небе появились огромные звезды и плывущие среди них галактики и планеты. Таких огромных Леший не видел никогда, даже в фантастических фильмах. Он наблюдал за медленно двигавшимися по небосклону тремя крупными планетам, одна из которых была очень похожа на Сатурн, имея огромный пояс. Снайпер смотрел на звезды и вспоминал свой дом. Сейчас, получив наконец–то небольшой передых, оставшись наедине со своими мыслями, он вспоминал родных и близких. Вспомнил о детях, оставленных на острове в анклаве, которых он, как единственный более–менее близкий человек, должен был защищать и охранять, и в груди его защемило. Он попытался вспомнить лицо дочки, которую обрел перед тем, как попал сюда, но память, противная, мерзкая девка, не хотела рисовать его. Он помнил жесты, какие–то картинки из прошлого, но самого лица вспомнить не мог. Как не пытался, но он не мог нарисовать образ дочери, вместо него он видел лицо вредной и настойчивой Анжелики, за что Леший только больше начинал ненавидеть себя… Он тихо выругался, прогоняя мысли и поплотнее прижав приклад к плечу, прилип глазом к наглазнику оптического прицела.
Дежурство прошло штатно. Несколько раз под окнами пробегали какие–то огромные твари, но каждый раз, не задерживаясь, ни на секунду, они уходили куда–то по своим делам. Леший растолкал Курта и, завернувшись в спальник, улегся спать. Кнехт не спал, аккуратно ворочаясь в неудобной позе, стараясь не разбудить девушку, которая забавно распласталась на его груди, свесив руки и ноги. Леший улыбнулся напарнику, сделав жест, протянув руки, махнув пальцами, беззвучно шевеля губами «Давай ее мне?». Кнехт вымученно скривился. Вместе они аккуратно уложили Анжелику на пол, подстелив под нее спальник великана, и тот наконец–то, смачно потянувшись, хрустнув всем телом, скрутился на полу калачиком, подложив руку под голову, и заснул.
Леший еще какое–то время лежал без сна, слушая, как на кухне шуршит и неистово зевает Курт. Вояка вроде бы не предпринимал никаких действий в отношении них. Заснул снайпер только тогда, когда Анжелика во сне закинула на него руку и ногу, так как это раньше делала Надя. Очередной укол в душу он пережил со скрежетом, но отодвинуться от девушки не посмел. Ему было тепло и приятно, а закрыв глаза, он представлял, что та, которую он потерял на много лет, вновь случайно найденная посреди зомбиапокалипсиса и вновь ушедшая от него на этот раз уже навсегда, еще жива и сейчас рядом с ним. Так, в мечтах, с улыбкой на губах, Леший и заснул.

* * *

Курт разбудил сержанта резким тычком, от которого великан чуть не отвесил наглецу плюху. Он аккуратно освободился из цепких женских рук Анжелики, которая всю ночь прижималась то к нему, то к Лешему, каждый раз ворочаясь так, словно это ворочается землекопная машина. Не выспавшийся, помятый, с затекшим от неудобной позы телом, он выбрался из спальника. Аккуратно укрыв напарника с девушкой своим безразмерным одеялищем и, подобрав пулемет, выбрался из комнаты. Каждый раз, оказываясь в тесном жилище, рассчитанном на стандартного человека, Кнехт испытывал жуткие неудобства. Узкие коридоры, тесные комнаты, мебель, которая так и норовит подвернуться под руку, ногу или голову… Жутко злясь на свои слоноподобные габариты в такие моменты, он искренне желал стать нормальным. Зато каждый раз в бою с зараженными или другими людьми поминал добрым словом тех генных инженеров, которые сделали его таким сильным и практически неуязвимым. Вот и сейчас, с трудом, боком протиснувшись в узкий коридор и расположившись на полу кухни, он неистово матерился. Случись какая заварушка, так он даже толком и действовать–то не сможет в таком скованном положении. Единственный выход — через окно на улицу, разворотить дырявую, словно решето, стену и под град осколков кирпича и бетона приземлиться на асфальт. Третий этаж для него не проблема. Оставалось одно «но», тогда придется бросить напарника и это милое создание, которое, словно хвост, увязалось за ними. Сейчас, когда мысли еще вялые и прыгают одна в другую, он пытался проанализировать, когда это они согласились с мыслью взять девчушку с собой?.. Вроде бы вот только оба были согласны отвезти ее обратно в стаб к байкерам, а теперь уже великан нет–нет да бросает жадный взгляд на почти взрослую девушку в теле, не в меру анатомически развитого в некоторых местах подростка, и пару раз ловил себя на мысли, что относится к ней уже как к члену команды.
— Чертовщина какая–то, — буркнул великан, прогоняя мысли, от которых в животе и пониже становилось тепло. — Утро, наверное, — пожал мысленно плечами и поплотнее прижался к холодному оружию.

* * *

С наступлением утра бои в городе практически сошли на нет. Кнехт наблюдал в оптику пулемета толпы шатающихся мертвяков в обрывках бело–синей или серой формы. Видимо, ученый был прав, большая часть населения не пережила эту ночь. Растолкав напарника, поманил за собой. Девчушка, неприятно поежившись от холода, скрутилась в клубочек, когда Леший мягко откатился в сторону и прикрыл ее одеялом. Они прошли мимо спящего ученого и усердно делавшего вид, что дремлет, вояки. Леший кивнул, когда сержант указал на «спящего», и они вышли на кухню.
У стены уже тихо гудела горелка, нагревая воду, в которой растворялся коричневый порошок, по запаху напоминавший кофе. Леший одобрительно улыбнулся, втянув этот, казалось было, уже забытый аромат.
— Надо девчонке наряд сменить, — закинув в рот шоколадку, проговорил снайпер.
— Ага, — шумно отхлебнув горячий кофе, согласился великан. — В таком… — он не смог подобрать слов, — намеке на одежду не дело разгуливать…
— У меня накидка есть, давай из нее сделаем что–то типа моей?!
— Давай. Как у тебя ночь прошла?
— Да нормально, на севере тварь какая–то бесилась, дома крушила, а так тихо.
— Ага, утром тоже там гремело что–то, а потом вертушка упала, видать последняя, больше не видел…
В комнате, где спали оставшиеся члены группы, раздался невнятный шорох, тихий протяжный стон потягивающегося человека, шуршание ткани и мягкие шаги. В коридоре показалась заспанная Анжелика. Она, сонно протирая глаза кулаком, прошлепала босыми ногами по полу и мешком опустилась на колено великана, привалилась к нему спиной, словно в кресло уселась.
— Доброго утра, — проговорила она, зевнув, закутываясь в одеяло, закрывая глаза и пристраиваясь на жесткой броне.
— Доброе, — проговорил немного прифигевший сержант.
— Удобное кресло? — тихо смеясь, подмигнул снайпер, снимая с горелки вторую кружку.
— Твердое, — наиграно пихнула девушка кулаком в бок гиганта и, открыв один глаз, выхватила из рук снайпера кружку. — О, это мне, спасибо, — шумно отхлебнула горячий напиток и, высунув язык, скривилась, — гаяхий! — Махая рукой перед обожженным языком, начала смешно картавить.
Напарники разулыбались еще больше. Когда девушка находилась рядом, им почему–то хотелось забыть обо всех ужасах, творящихся вокруг. Казалось, они где–то не здесь, не в Улье, а далеко, в другом мире, где нет войны за выживание, всех этих страшных монстров и смерти, притаившейся на каждом шагу. Не верилось, что есть еще такие люди как Анжелика, которые своей простотой и какой–то детской непосредственностью могут преображать пространство вокруг. Порой она вела себя, как ребенок, наигранно, глупо и доверчиво, но в минуты опасности четко выполняла команды напарников, слушаясь их беспрекословно. Она как будто наслаждалась жизнью вне стаба, подолгу засматриваясь на окрестные пейзажи, любовалась небом, словно не видела его никогда, с детской улыбкой разглядывала все, что ее окружает. Казалось, ее изъяли из какого–то кокона, где она находилась всю свою жизнь, и теперь торопилась жить, изучая мир вокруг. Это было забавно и пугающе одновременно. Девушка, словно сошедшая из журнала анимэ для взрослых, с огромными глазами, местами с детскими чертами лица и при этом какой–то не реальной фигурой, посреди всего этого кровавого ужаса смотрелась чужеродно. Леший рассматривал мило улыбавшееся создание и не мог налюбоваться. Короткие светлые, слегка отливающее фиолетовым цветом волосы, заколотые сбоку справа черной широкой лентой с белым краем и тонкой красной линией посредине, округлое лицо, огромные голубые глаза с длиннющими ресницами, маленький нос и пухлые алые губы…
— Эй, — прервал его мысли голос великана, и Леший понял, что «завис». — Слышишь?
— Что? — перевел мутный взгляд от девушки на напарника Леший.
Он качнул головой, отгоняя наваждение, твердо решив по возвращении в стаб байкеров посетить то заведение с баннером во всю стену, а то эдак и в бою он, как дурачок, будет пялиться на соблазнительные формы этого чуда, вместо того, чтобы следить за обстановкой.
— Подружек наших, говорю, будить нужно… — хмуро смотрел на напарника сержант.
В комнате раздался шорох, и в коридор выглянул Курт.
— За словами–то следи, кваземода! — буркнул он недовольно.
Великан набычился, аккуратно снял с ноги девушку и сжал кулаки.
— Ты че пропищал там?!
Леший напрягся, сидя боком к Курту, он опустил руку на автомат, лежавший на коленях, смотревший в сторону военного. Тот, дернув губой, тяжелым шагом направился в комнату, навстречу поднимающемуся великану. Будучи в плохом настроении с недосыпа, Леший ощущал, что напарник в еще более хмуром расположении духа, и потому завелся с пол оборота. Он на кваза–то обижался, а на такое…
— А давайте завтракать? — звонко проговорила Анжелика, вырастая перед великаном, аккуратно касаясь его руки.
Она хлопала своими огромными глазами, заглядывая прямо в душу гиганта, и тот прочитал в этих огромных блюдцах некое сожаление от испорченного утра. Внезапно ему стало стыдно, и, быстро остыв, буркнув что–то обидное в сторону вояки, опустился на свое место. Девушка быстро загремела котелками, банками тушенки и пакетиками каш.
— Я вам сейчас такое блюдо приготовлю, пальчики оближете, — пропела она своим ангельским голоском, и напряжение в комнате схлынуло, словно вода после удара о берег.

* * *

Позавтракав, группа быстро собралась и двинулась в путь в том же порядке. Впереди шел Леший, за ним Альберт, готовый прикрыть разведчика своим даром. За ученым шла Анжелика, которой снайпер сделал накидку из своего запасного клочка маскировочной ткани, а за ней Курт, явно разочарованный маячащим теперь впереди подобием плаща вместо выглядывавших из–под мини–юбки половинок упругих ягодиц. Великан, с пулеметом наперевес, замыкал процессию.
— Что, Курт, нос повесил? — задорно спросил Кнехт, когда группа замерла в очередной раз по приказу Лешего, ушедшего вперед. — Вид не вдохновляет?! — подмигнул он присевшей на корточки Анжелике.
— Пошел ты, — отозвался вояка, показав средний палец.
Великан тихонечко рассмеялся, незаметно подмигнув девушке.
Они прошли уже примерно половину города. Курт, восстановив силы, четко выдавал место положения притаившихся монстров первые два часа. Сейчас, изрядно выбившись из сил, припадая к почти опустевшей фляге с живцом, он попросил передышку. Сил на поддержание дара уже практически не было, а место оказалось паршивеньким. Отряд вышел на одну из центральных улиц, забитую автомобилями. Некоторые из них горели, некоторые уже просто слегка дымились. Видно было, что совсем недавно здесь шел ожесточенный бой. Повсюду на асфальте виднелись выбоины от крупнокалиберных выстрелов и разрывов гранат и мин.
Группа укрылась в тени большого дерева, стоявшего на обочине. На противоположной стороне находилась глухая стена, отгораживавшая проезжую часть от городского парка. Дальше по улице виднелся широкий перекресток. По правой стороне улицы тянулись высотки, создававшие хорошую тень, по которой и двигалась группа. Еще чуть дальше лежал завалившийся на бок грузовик, перекрывавший обочину, и Леший решил перебраться на освещенную часть улицы, отыскать вход в парк и пройти через него. За высокой стеной, призванной отражать шум и выхлопные газы автомобилей, виднелись густо посаженные деревья. Под их перекрытием группа и планировала преодолеть большой участок зеленых насаждений. Снайпер отправился вперед осмотреться, и группа теперь, получив перекур, укрывшись под деревом, вплотную к которому стоял большой маршрутный автобус, скрывавший их от возможных наблюдателей в высотках, откровенно маялась бездельем.
Курт приложился к фляжке, усевшись на грязный асфальт, вытянув ноги. Великан осматривался, включив тепловизор, внимательно выискивая, не мелькнет ли где в окнах засветка монстра или человека.
— Как ты вообще с ними оказалась? — спросил военный, блаженно закрыв глаза, обращаясь к девушке.
— Надоело дома сидеть, — пожала та плечами. — Хочу Стикс посмотреть, себя показать, так сказать…
— Неужели более достойной компании не нашла? Они ж тебе в отцы годятся… — хмыкнул Курт.
Кнехт скрежетнул зубами и медленно, оторвавшись от осмотра здания, обернулся, готовый уже было грубо послать нахала за такие грязные намеки.
— Они классные, — опередила Анжелика и, подмигнув великану, добавила: — С ними вон как интересно оказалось…
— Ну да, — буркнул ученый. — Погибать — это ж так весело… Сидела бы дома в тепле и уюте, вышла б замуж за добытчика какого–нибудь и ждала его из рейдов… Девушкам в вашем возрасте, — ученый наставительно поднял палец вверх, — не пристало разгуливать в компании двух незнакомых мужиков, да еще в таком виде. Я, когда вас впервые увидел в вашем, кхм, наряде, думал, что эти двое, кхм, вас изнасиловали и держат в заложниках…
Анжелика рассмеялась и посмотрела на великана, прищурилась и высунула язык, «Я же говорила, поверят» кричала вся ее поза за нее.
Ученый непонимающе перевел взгляд на хмурого великана.
— Так вы что, — начал он, округлив глаза еще больше, — по собственному желанию…
Девушка рассмеялась еще сильнее, едва сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, чтобы не переполошить всю округу.
— Нет, что вы, — наконец–то проговорила она. — Просто эти два угрюмых мужика хотели меня отвезти обратно, тогда–то я и сказала, что расскажу, что они меня похитили и насиловали, на что этот вот, — она ткнула пальцем в великана, — заявил, что не поверят, а вот вы теперь говорите…
Ученый выдохнул и улыбнулся.
— Просто такая, кхм, девушка, словно с обложки журнала, — он слегка покраснел щеками и, откашлявшись, все же продолжил, — и два мужика… ну тут, простите, разные мысли в голову прийти могут. Это же Стикс, сами понимаете, тут много разных отморозков, которым такое, — он указал на просматривающуюся сквозь камуфлированную накидку мини–юбку девушки, — в сочетании с вашей детской внешностью очень даже нравится…
— И вам? — задорно улыбнувшись, спросила Анжелика, потягиваясь.
Профессор непонимающе моргнул и сглотнул враз пересохшим горлом, невольно наблюдая за тем, как майка на груди девушки натянулась.
— Нет, — часто–часто заморгав, выдавил ученый. — То есть да, но в смысле нет, — он совсем покраснел, аж очки запотели. — Не подумайте, вы красивая, и даже очень, но ваше тело, — девушка, не скрывая, забавлялась поведением Альберта, и ей явно это нравилось. Кнехт, склонил голову, погрозил девчонке пальцем. Та мило улыбнулась, опустив глаза. — Будь вы постарше, то, конечно же, — продолжал лепетать ученый, совсем запутавшись и смутившись, — а так…
— А что, «а так»? — ехидно спросила Анжелика, осматривая ноготки. — Мне 21, или вам дамы постарше интересны?
— Ага, наш умник дам постарше предпочитает, — не выдержал Курт, сверкнув глазами, — как–то к нам привезли одну особу… Лет так 100 прожившую в Стиксе… Так он ее, бедный, и так, и сяк на кусочки резал, изучал…
Ученый сжал кулаки, исподлобья глядя на военного. Повисла гнетущая тишина.
— Зачем вы? — зло спросил ученый, пытаясь испепелить вояку взглядом.
— А не хрен тут, — сплюнул тот. — Забыл, товарищ ученый, зачем мы тут? Слюни при виде сисек распустил…
— Не. При. Девушке… — зло прошипел великан, разворачиваясь к бывшему начальнику охраны всем телом.
Гигант сделал шаг в сторону Анжелики, и в этот момент из дома напротив раздались звуки выстрелов. Великан в одно движение подхватил девчонку, которая перевернулась в воздухе, коротко пискнув, описав дугу головой, руками, ногами и прочими частями тела.
Две пули ощутимо ударили в бок сержанта, увязнув в кевларовой ткани. Институтские слегка затормозили и не сразу смогли сориентироваться. Первым пришел в себя Курт. Пуля ударила его в бронежилет, отчего тот, коротко хекнув, успев активировать дар силача, сдержав удар тарана в грудь, швырнул Альберта за укрытие. Сержант с девушкой оказались за остовом легковушки, а институтские спрятались за кузовом грузовика. Огромный, сам как машина, Кнехт, с трудом пригибаясь, пряча за собой девушку, попытался поднять пулемет над головой, чтобы ответить напавшим, но длинноствольное оружие не дало ему этого сделать. Неуклюже попытавшись высунуться, он понял, что так, скорее всего, только подставится под плотный огонь, ведущийся откуда–то со второго этажа, сорвал две дымовые гранаты и швырнул их вверх по улице так, чтобы ветер снес облако в их сторону.
Курт, аккуратно выглянувший из–за капота своего укрытия, несколько раз выстрелил по напавшим. Бегло обстреляв окна, он заметил как минимум трех бойцов, маячивших в помещениях. Один из них раскладывал трубу гранатомета.
— Гранатомет! — прокричал вояка, посылая несколько пуль в окно, где только что мелькнула голова бойца.
Кнехт коротко глянул в сторону дома, осмотрелся. Слева — пустой перекресток, грузовик, за которым засели институтские через одну машину от них — справа. Ни вперед, ни назад… Дым от гранат стал стелиться по асфальту, и не став дожидаться, когда густой черно–фиолетовый дым затянет всю улицу, понимая, что каждая секунда на счету, крикнул ученому, чтобы тот задействовал свой дар.
Альберт коротко кивнул и развел руки в сторону дома. Он попытался создать широкий конус расходящейся волны, которой смог бы накрыть всех бойцов в доме. Не видя противника, это было чрезвычайно сложно сделать. Его дар еще не был прокачан настолько сильно, чтобы позволял работать по площадям, и потому ученому необходимо быловидеть цель, которой отводятся глаза. Напрягая все силы, Альберт направил невидимую волну в сторону дома.
Гранатометчик, накрытый ею, на мгновение замешкался, но сил ученого надолго не хватило, и потому, когда боец, только что тупо пялившийся в сторону пустой улицы, заметил какое–то движение чуть слева, не задумываясь, шарахнул ракетой на опережение. За прошлые сутки, в которые тут начался форменный ад и люди стали превращаться в натуральных зомби, а на улицах откуда ни возьмись появились огромные твари, выбравшиеся прямиком из ада, он насмотрелся всякого, и сейчас, действуя на автомате, выстрелил тандемной зажигательно–осколочной гранатой в сторону убегающего.
Ландскнехт успел сделать всего пару прыжков, прежде чем его накрыл огненный шквал и ударная волна прилетела в правый бок. Споткнувшись, прикрывая Анжелику всем телом, гигант сделал еще пару шагов наугад и проломил стену парка. Завалившись на бок, тяжело дыша, он распахнул объятия, позволяя истошно воющей девушке выбраться из под своего тела, потерял сознание. Вся его правая сторона, была оплавлена. Броня пузырилась, а кожа покрывалась зеленым гноем, вытекавшим из ран. По телу стекала темная кровь, но гигант еще был жив. Граната ударила совсем близко, осыпав его градом осколков и раскаленных пороховых газов, которые, отразившись от асфальта, вскипятив его, растеклись жидким огнем.

* * *

Леший крался по коридорам дома в сторону мелькавших у окон теней.
— Sir, have you seen this huge thing? (Сэр, вы видели эту огромную тварь?) — крикнул один боец на иностранном языке, укрывшись за подоконником от влетевших в комнату с улицы пуль. — Thereseemedtobeachildthere… (Там, кажется, был ребенок…)
— I'mgoingtokillhim!.. (Сейчас я его!), — отозвался второй боец, раскладывая трубу гранатомета.
Леший неслышной тенью приблизился к ближайшему бойцу в бело–голубой форме и, замахнувшись ножом, нанес удар в область сердца. Точнее, попытался. В этот момент тугая волна прошла по помещению, и бело–голубые, странно засопев, невидящим взглядом уставились в одну точку. Леший нанес быстрый и сильный удар противнику кулаком в висок, кинулся ко второму, с гранатометом. Немного не успев, Леший врезался в стрелка всем телом, видя, как ракета, выпущенная в сержанта, медленно движется ему наперерез. Солдат, хрюкнув, ударившись головой о бетон, повалился на пол. Еще несколько бойцов, вбежавших в комнату на шум, взяли Лешего на прицел, а он расширившимися глазами смотрел на то, как вспыхнувший огненный цветок накрыл сержанта и девушку… Великан сделал еще пару шагов по инерции и завалился куда–то в бок, упав без движения.
— On your knees, hands behind your head! (На колени, руки за голову!) — заорал один из бойцов, тыча стволом автомата в сторону невесть откуда взявшегося здоровенного мужика в маскировочном халате.
Леший медленно обернулся, сжимая в руке свой верный катран. Времени сорвать автомат с плеча у него уже не было… Перед его глазами стоял медленно распускавшийся огненный цветок, бесстрастно поглотивший его напарника и ни в чем не виновную девушку…
— Звезда вам, твари, — тихо прорычал снайпер и оскалился…

* * *

В это время отряд из еще шестерых бойцов, одетых в серый камуфляж, входил в дом через разбитое окно, прикрывая друг друга. Они двигались на звуки боя, доносящиеся из высотки и с улицы на противоположной стороне дома. Группа тихо, но быстро продвигалась по коридорам и лестницам, осматривая каждую комнату. Бой шел где–то на втором или третьем этаже. Когда бойцы в сером камуфляже вошли в просторную квартиру, выходившую окнами на улицу, то обомлели. Весь пол буквально был залит кровью. Повсюду виднелись тела убитых бойцов в некогда бело–голубой, а теперь кроваво–черной одежде. Посреди бедлама на коленях стоял здоровяк, перемазанный с ног до капюшона кровью и кишками, сжимавший в руке окровавленный черный нож. Он стоял на коленях и невидящим взглядом смотрел куда–то в окно. Группа, подавая сигналы жестами, вошла в помещение, рассредоточилась вдоль стен, держа неизвестного на прицеле. Здоровяк зарычал и медленно, тяжело поднялся. Когда он обернулся, то, казалось было, стены готовы лопнуть от той ярости, что плескалась в его глазах.
— Стоять, — проговорил старший группы, косясь на трупы убитых.
— Юсек? — спросил стоявший рядом боец, на что первый отрицательно покачал головой.
— Хрена он, — проговорил еще кто–то, — целый отряд диверсионный положил в рукопашной.
— Что, твари, — прорычало существо из–под капюшона, — еще хотите?!.
И зверь в обличии человека кинулся вперед…

* * *

Глава 13. «Шайтан». 

— Эй, эй, — доносился голос сквозь вату, преодолевая звон в голове.
Леший приходил в себя медленно и мучительно больно. Кто–то бил его по щекам, тормошил за одежду и светил чем–то ярким в глаза. Снайпер пытался отмахиваться от наседавших противников, раздавая зуботычины и махая ножом наугад. Тело работало на автоматизме. Пинок, схватить врага справа за воротник, притянуть, ударить лбом. Левой ногой в сторону, руку сюда, вывернуться, встать. Ножом вправо и тут же влево. Резкий разворот…
— Да угомоните его! — кричал чей–то голос.
— Эй! Эй! Ты русский? Эй, мужик!.. — вторил ему другой.
Леший рычал, видя перед глазами алый бутон огня, оборвавший жизнь его напарника и такой милой, красивой девушки…
— Док. Вколи ему что–нибудь!.. — донеслось с периферии сознания, и тело снайпера, наконец–то, обессиленно, тряпичной куклой рухнуло на пол.
— Фига с-се! — выругался мужик в тельняшке и голубом берете на лысой голове, вытирая разбитое лицо.
— Не мешай, — ударил по рукам здоровяка высокий худой мужичок, пытавшийся остановить кровь из разбитой губы, брови и сломанного носа напарника.
— Валить его надо было, — сплюнул кровь еще один боец, — а не цацкаться!
— Он же наш!.. — задумчиво возразил командир группы, присев над связанным незнакомцем.
— Эй, — ткнул он его кулаком, — вставай…
— Бесполезно, Шайтан, — оторвался от разбитой брови обладателя берета мужичок. — Я ему тройную дозу вколол, не скоро очнется…
— Сууууки, — простонало связанное тело и начало подниматься.
Группа с выпученным глазами отпрянула, вновь направив стволы автоматов на мотающего головой здоровяка в маскировочном костюме.
— Тройную, говоришь?..

* * *

— Вы кто такие? — прохрипел Леший, наконец–то придя в себя.
Его окружали шестеро бойцов, все в одинаковой форме, с решимостью открыть огонь, если снайпер дернется. Особо косо на него смотрел здоровый детина, ростом с Лешего, в тельняшке, с разбитым лицом. Он косился как–то особо злобно, сжимая кулаки. Напрягшись, снайпер вспомнил, как заехал ему сперва кулаком, а потом и локтем, перекинул черезсебя и добавил ногой. Леший оскалился и здоровяк отвел взгляд.
— Это ты кто такой, — присел на корточки старший группы, судя по капитанским нашивкам на воротнике. — Откуда здесь, кто командир и где твоя группа?
— Я Леший, — поморщился снайпер от боли в боку. — Группы нет, я одиночка. Рейдер.
— Кто? — переспросил старший. — Хочешь сказать, что в одиночку диверсионный отряд юсеков положил голыми руками?
— Кого? — теперь переспросил Леший и кинул взгляд на трупы в бело–голубой одежде. Внимание его привлекли две огромные буквы на касках убитых «US».
— А, этих–то… Да бабы какие–то, а не диверсанты…
Капитан оскалился.
— Мы их вторые сутки разыскиваем, а ты говоришь, бабы…
— Хреновые из вас, значит, поисковики… — сплюнул кровь из разбитой губы снайпер. — Развяжите, мне нужно идти. Мне нужно проверить напарника…
— Ты же сказал, что один тут, — ехидно заметил названный Шайтаном.
— Теперь да, его этот мудак, — снайпер качнул головой на гранатометчика, — гранатой накрыл… Мне нужно проверить его… Вдруг жив.
— Вряд ли, — осматривая оружие гранатометчика, проговорил один из бойцов, выглянув в окно. — Это тандемный заряд. Осколочный в лидирующей части и белый фосфор в основной. Все живое убивает в радиусе 20 метров. Мы вчера из такой же какого–то динозавра завалили…
— Это не динозавр, — рассмеялся Леший, — это элитник. Здесь таких тварей до черта станет в ближайшие сутки, потому нужно срочно валить… Их тут уже десятки, а скоро и основная гвардия подтянется, на такую–то кормушку…
— Кто? — переспросил Шайтан.
Высокий, худощавый паренек, лет на 10 младше Лешего, с серыми глазами, гладко выбритым лицом и легким прищуром, на щеке свежий шрам. Больше этот человек подходил на роль младшего офицера, чем целого капитана, командовавшего отрядом поисковиков.
— Элитник, — повторил Леший. — Вы в полной жопе, мужики. Это Стикс, это больше не ваш мир…

* * *

Выслушав короткий рассказ пленного, Шайтан задумчиво осмотрел членов своей команды. Он уже и сам начал понимать, что вокруг творится какая–то чертовщина, но уцелевшее командование предположило, что враг применил какое–то биологическое оружие, вызывающее у людей приступы агрессии, а наводнившие город твари — результат их генетиков. Теперь все более–менее встало на свои места, оставалось лишь поверить во весь этот бред, но звезды, которые появились ночью, и черное закатное солнце также подтверждали рассказ пленного.
Шайтан медленно вынул нож и освободил пленника. В глазах «лохматого» виделся некий огонь, который можно было разглядеть только в глазах настоящего воина. Он и сам обладал такой искоркой, выделявшей его и всех, кто с ним служил, среди простых гражданских. Пройдешь мимо такого и по одному взгляду узнаешь, служил, воевал… убивал. Мужчина выпрямился, протянул руку Лешему. Тот, немного подумав, пожал ее. Отыскав в луже крови свой автомат с размочаленным прикладом, снайпер поморщился от досады. Затыльник, который прикладывался к плечу, был разбит о голову старшего среди бело–синих, который держался дольше всех.
— Ухо, доложи нашим, что мы уничтожили деверов, выдвигаемся на базу, — начал командовать Шайтан. — Баблгам и Тельник пойдут с тобой, — обратился он к снайперу. Двое бойцов, здоровяк в тельняшке с пулеметом в руках и худой паренек, со снайперской винтовкой за плечом, оказавшийся на деле девушкой, синхронно кивнули. — Док, Подрыв, вы помогаете мне собирать оружие. Через 15 минут выдвигаемся и уходим. Ты с нами?
Леший отрицательно покачал головой.
— Мне нужно найти напарника, и есть еще дела.
— Жаль, у нас там два десятка мирных, бабы с детьми, мы их по округе собрали. Нужно как–то выехать с ними за город, а ты единственный, кто во всем этом бреду шаришь…
— Я подумаю, — буркнул снайпер, выходя из комнаты. Девушка со здоровяком двинулись вслед за ним.
Добравшись до обожженного участка асфальта, держа автомат наготове, Леший скользнул в пролом. Великан лежал на боку, прижимая руку к раненому месту. Снайпер кинулся к напарнику, аккуратно осмотрел его. Вся правая сторона была опалена адским огнем и кое–где виднелись дырки от осколков.
— Хрена себе, — удивился здоровяк, сунувшийся следом, вздрогнув, увидав распростершегося на траве великана. — Это что за тварь?
— Он тебе за тварь голову в плечи вобьет, — буркнул снайпер, пытаясь нащупать пульс и попутно осматриваясь.
Анжелики нигде не было видно. Пальцы наконец нащупали вену на шее, и Леший выдохнул. Сердце пусть слабо, но гнало кровь по венам. Вирус в теле сержанта активно залечивал его раны, затянув дыры скользкой на вид, клееобразной субстанцией зеленого цвета.
— Анжелка?! — позвал Леший, — Курт, профессор?!
При этих словах Тельник напрягся, а Баблгам вскинула винтовку.
— Тут, — раздался голос вояки прямо над ухом Лешего, от чего тот вздрогнул. — Это кто с тобой там?
— Эй, что за шутки?! — напрягся мужик, лязгнув пулеметом, расслышав голос, доносящийся из пустоты.
— Это наши, — отмахнулся снайпер и обратился к непроглядным кустам впереди. — Это свои, сержанту помощь нужна…
— Леший! — из зеленки выскочила живая пуля и, быстро добежав до снайпера, обняла его. — Стрелять начали.. меня Кнехт за машину, потом оттуда побежали… Нас гранатой… аон меня прикрыл, — начала быстро тараторить девушка, а за ней, держа оружие наготове, медленно шел военный института.
Альберт маячил за спиной солдата, тоже сжимая свой автомат, но делал он это так неуклюже, что снайпер закатил глаза.
— Это местные военные, — познакомил он Курта с Тельником и Баблгамом. — Там в доме остальной отряд, нужно помочь Кнехту и сваливать. У нас 15 минут…
— За 15 минут даже кошка не родит, — пожал плечами Альберт, склонившись и водя руками над телом великана. — Я перекрою основные раны, но на полное лечение уйдет очень много времени.
— Лечи давай, — внезапно прохрипел гигант, придя в себя, и девушка со снайперской винтовкой подскочила на месте от неожиданности. — Коли лекарство мое…

* * *

Через 10 минут сержант смог кое–как подняться и, хромая, постоянно норовя завалиться на бок, поковылял к дому. Леший распределил поклажу напарника по отряду, даже маленькой Анжелике досталось, но она, стиснув зубы, видя, как великан морщится от боли при каждом шаге, молча тащила подсумки и разгрузку, которые волочились по пыльному асфальту.
— Это что за херня?! — выругался Шайтан, рассматривая сидящего на асфальте гиганта.
— Слышь, — прогудела гора, — нос в щеки щас вобью, а голову в плечи!..
Тельник хмыкнул.
— Тихо, — прервал начавшийся спор Леший. — Нужно доставить сержанта в укромное место и дать ему восстановиться. Потом мы поможем вам выбраться из этого проклятого города…
Внезапный громогласный рык донесся откуда–то из–за дома, примерно оттуда, где должен располагаться парк.
— Это что еще? — обернулся Шайтан и скомандовал, — Бабла, посмотри…
— Отставить! — остановил Леший, подняв руку. — Валить надо, это один из динозавров ваших, на стрельбу и запах крови пришел, проголодался. Валим, срочно!..
— А как же он?! — спросила Анжелика, поглаживая ладошкой перемотанный наспех бинтами бок сержанта.
— Я. Могу. Идти… — прерывисто проговорил сержант, который стал слегка приходить в себя после сделанного укола. — Док, коли стимулятор… Я сейчас динозавру этому лапы в зад запихну…
— Куда ты, — успокоила попытавшегося подняться великана Анжелика, — потом засунешь, нужно уходить…
Сержант мутным взглядом осмотрелся, помотал головой, пошатнувшись.
— Ладно, но потом засуну, — согласился он.
Подняв с земли свое оружие, он кое–как, шипя и морщась, с помощью напарника надел разгрузку, и отряд быстрым шагом двинулся вдоль площадки, образованной четырьмя высотками, куда–то на юг.
Шли они минут 20. Вновь работали штатным радаром, а профессор, помимо постоянной подпитки великана энергией, успевал еще и глаза отводить мелким группкам пустошей, которые, завидев людей, начинали неистово урчать, грозя созвать всю элиту в округе.
— Писец! Как вы тут живете–то? — на бегу поинтересовался Шайтан, когда за ними увязался голодный топтун.
Он, грохоча своими окостенелыми лапищами по асфальту, помчался аж с самого конца длиннющей улицы, и Лешему пришлось всадить половину магазина, прежде чем туша споткнулась и завалилась, раздавив под собой какую–то легковушку.
— А вот так… Это еще не совсем жарко, считай прогулка… Скоро здесь элита на элите будет… Мааааать, — недоговорил Леший, когда с крыши огромной высотки вниз скользнуло ящероподобное тело и скрылось на другой стороне дома. — В сторону! — прокричал Леший, и отряд быстро метнулся за стену очередной высотки.
Тварь, шурша чешуей, скребя ей по дому, разбивая оставшиеся окна и круша хрупкие перекрытия, спустилась на землю где–то впереди и пошуршала куда–то вправо.
— Уф, — выдохнул снайпер. — Пронесло… Далеко еще до вашего подвала?
— Квартал пройдем, и там бомбарь, мы там укрылись…
— Ну, погнали тогда, хватит яйцами звенеть… — тяжело дыша, прорычал великан, постоянно морщась от боли.

* * *

До убежища добрались без особых приключений. Расстреляли по пути группку свежих мертвяков, которые заметили отряд и кинулись к ним, оглашая урчанием окрестности. Бетонный мешок, спрятанный посреди дворовой площадки между двумя 10-этажками, принял пополнившуюся группу пчелиным гомоном. Увидав великана, женщины и дети от страха зашушукались так, что, казалось, их было бы слышно даже на поверхности. Быстро успокоив толпу, Шайтан принялся раздавать приказы, дожидавшимся в укрытии бойцам. Альберт вновь принялся за лечение гиганта, который, к его удивлению, очень быстро шел на поправку, раны затянулись и перестали кровить, оплавленная кожа постепенно рубцевалась.
Сержант сидел, тяжело дыша, а на него из темноты таращилось 3 десятка пар испуганных, уставших, затравленных глаз. Бойцы Шайтана, подсвечивая себе фонарями, собирали снаряжение.
— И как мы эту толпу поведем? — задал мучавший его вопрос Леший.
— У нас на верху техника, два УРАЛа, два БТРа, одна БРДМка и танк. Гражданских в грузовики, а коробочки в прикрытие…
— Нашумим, со всего города тварей соберем, — задумчиво прокомментировал Курт, переснаряжая свой автомат.
— Согласен, — кивнул Леший. — Нужно пошуметь, отвлечь их и под прикрытием прорваться. За городом твари вряд ли отстанут, так что, капитан, придется гнать, сколько есть мощи.
— Баки полные, вчера заправили, движки проверены. Нам главное гражданских вывезти, сами–то мы уже давно к смерти готовы… Клятву Воина давали.
— Что тут вообще происходит–то? — донесся голос Анжелики, ни на шаг не отходившей от великана.
— Война, — коротко ответил Шайтан. — Юсеки напали без предупреждения, два дня назад вторглись на нашу территорию, еле–еле успели войска перебросить. Вчера утром туман зеленый город накрыл, и началось… Мы думали, сволочи эти газ пустили, но нет, никто не пострадал, только к обеду стала чертовщина твориться. Народ с ума посходил, друг на друга кидаются, жрут, твари эти появились здоровенные, ад, короче. Мы местных собрали, а выйти не можем, уроды юсековские с лазером артиллерию с дронами наводят, вот мы и пошли искать отряд этот, потом вас встретили…
— Как, кстати, самочувствие у вас всех? — поинтересовался Альберт.
— Голова болит, мысли путаются, — начал Док, штатный медик отряда. — Чего только не делал, ничего не помогает. Есть несколько тяжело раненных и пара буйных была, но мы их выгнали, видели уже, что с такими становится…
— Правильно, — задумчиво кивнул профессор и полез в свой рюкзак. — Вот, раздайте всем, пусть по глоточку сделают. Это поможет. Тут на всех не хватит, но на первое время сойдет. У вас споровое голодание, но предупреждаю, из всех вас только маленький процент иммунных, как мы. Тот, кто заражен вирусом, после живчика быстрее переродится, а у вас тут женщины да дети, потому, сами понимаете, что случится, а нам слезы и сопли сейчас не к чему…
Шайтан недолго думая, объяснил всем суть проблемы и, на удивление Альберта, все выжившие согласились на данный эксперимент. Каждый из них выпил по паре глотков и началось долгое, тяжелое ожидание. Военным командир пить живчик запретил, мотивируя это тем, что солдат слишком мало, и если живчик спровоцирует перерождение, ему просто не хватит людей, чтобы спасти остальных. Жестко приказав держаться до последнего, он и сам отказался от живца.
— Нам людей вывести бы, а там уж и помирать можно, — подмигнул он Лешему, который кивнул ему одобрительно.

* * *

Кислый химический запах они почувствовали как раз в момент, когда гражданские погрузились в грузовики. Профессор с Лешим объяснили причину беспокойства, и Шайтан приказал гнать машины, не жалея. В группу отвлечения вызвались трое бойцов, чувствовавших себя хуже остальных. Их задачей было заложить мины и фугасы под одним из домов как можно дальше от бомбоубежища и подорвать их, создав тем самым шумовую завесу. Поблагодарив за службу идущих на верную смерть, Шайтан принялся ждать, когда диверсионная группа подаст сигнал о готовности.
Вызов пришел через несколько минут. Сбивающимся хриплым голосом, в котором знакомого урчания было уже больше, чем человеческого, старший доложил, что взрывчатка заложена и они начинают подрыв. Через несколько секунд с севера донесся раскатистый взрыв, а вслед за ним и шум осыпающегося здания. Двигатели техники взревели, машины сорвались с места. Водители не щадили ни моторы, ни подвески. УРАЛы летели, выжимая всю возможную мощность, петляя между остовами машин, сбитых на обочину тупыми носами БТРов, которые ехали впереди, поливая огнем из башенных пушек набегавших с прилегающих улиц мутантов. Те, чувствуя скорую перезагрузку, неслись параллельным курсом, но заслышав рев двигателей, кидались на машины. Туман, стелющийся по земле, поднялся уже на метр, а до границы кластера было еще очень далеко. Колесные УРАЛы могли развить большую скорость, но военная техника не могла двигаться быстрее, и потому Шайтан отдал приказ двигавшимся впереди БТРам, как только дорога впереди стала более–менее чистой, разъехаться в стороны и пропустить машины с гражданскими. Водители, не пререкаясь, выполнили приказ командира, и шестиколесные грузовики рванули вперед. Танк, заметно отставший, вел непрерывный огонь, развернув башню назад, по догонявшим их двум огромным элитникам. Пушка стреляла безостановочно, со всей доступной ей скоростью, спаренный крупнокалиберный пулемет не замолкал ни на секунду. Огромная ящероподобная тварь ловко скользила по крышам домов, перебирая своими короткими лапами, а вот второй, шестилапый пузатый элитник, похожий на древнего мамонта с гигантскими бивнями, двигался не так споро и собирал на свою броню основной урон. Выстрелив в последний раз, танк все же смог свалить монстра, но ящерица, поняв, что стальная машина больше не может вести огонь, бросилась сверху и в несколько рывков снесла танку башню. Как только лапы твари оторвали верхнюю часть, в нем сдетонировала взрывчатка. Командир машины отдал приказ на подрыв, и тварь, сунувшая морду внутрь бронированный черепахи, получила по заслугам. Взрывом у ящера оторвало голову, а его тело перевернулось в воздухе. Земля вздрогнула, и позади колонны, которая уже почти полностью была скрыта туманом, расцвел огненный цветок.
Шайтан вел свой БРДМ оказавшийся теперь в самом хвосте колонны после потери танка. Сержант и Леший методично поливали из своего оружия догонявших колонну тварей. Курт лупил из автомата, а профессор, как мог, пытался сбивать взгляд наиболее шустрым и опасным тварям за мгновение до их прыжка. Они прыгали, но неуклюже, пьяно приземлялись мимо цели, мотая мордами, не сразу понимая, куда же пропала их цель.
УРАЛы выскочили из сплошного марева первыми. Водители со слезящимися глазами смогли вывести машины из ада. Один из УРАлов очень сильно пострадал. Заднее правое колесо и тент были разорваны в результате нападения огромного рубера, который спрыгнул с эстакады перед самым выездом колонны из города. Увидев огромную тварь, вцепившуюся в борт грузовика, водитель следовавшего за ним БТРа пошел на таран, вжав гашетку пулемета, когда тварь навалилась на броневик. Колеса техники не выдержали и БТР на всем ходу перевернулся, заскользив по асфальту на боку. Рубера удалось подстрелить из второго БТРа, но первый, перевернутый, внезапно вспыхнул и по рации пришла просьба от его водителя не останавливаться, а ехать дальше.
Самопожертвование, с которым военные отдавали свои жизни ради спасения гражданских, удивляла. Ни на секунду не задумываясь, они погибали, взрывая и сжигая себя заживо, ради того, чтобы оставшимся удалось спасти хотя бы кого–то…
Они успели буквально в последние секунды. «Бардак» Шайтана выскочил из непроглядной зеленой мглы уже практически не управляемый. Водитель потерял сознание, как и большинство его членов. Лишь Кнехт еще держался, будучи на стимуляторе. Он в последний момент успел спрыгнуть с броневика и напрягая все силы, не допустил опрокидывания машины, толкнув ее в борт. От удара подвеска жалобно заскрипела, но машина, проехав юзом, все же, сумела выровняться.
Туман позади техники расслоился, вздрогнул и стал таять, светлея. Кнехт вытащил из броневика Анжелику и напарника, уложил их на траву, затем занялся эвакуацией остальных. Рядом остановился последний выживший БТР, гудя двигателем и вращая башней.
Девушка пришла в себя первой, она резко села, глубоко вздохнув, и забористо выругалась.
— Эй, — нахмурился великан, — а ну, не выражайся, ты же девочка!
Анжелика округлила глаза и потешно закрыла рот обеими руками.
— Моя школа, — выругался снайпер, откашливаясь. — Голова раскалывается…
— Чему бы полезному научил, — привалившись рядом, пробурчал великан.
— Оооо! — выдохнула девушка, глядя в сторону, где еще минуту назад стоял охваченный огнем город.
Удивиться было чему. Вместо разрушенных, горящих высоток теперь стояли высоченные скалы причудливой формы. Они были похожи на застывшие брызги. Острые пики вздымались к небесам, словно пальцы. Они устремлялись ввысь под немыслимыми углами, похожие на клыки, параболы или пики стрел. Зрелище завораживало тем, что все это великолепие было сделано из чистейшего, изумрудного цвета льда…
— Охренеееть, — прошептал Шайтан, придя в себя, стянув каску с головы.
Народ, высыпавший из грузовиков, во все глаза таращился в сторону изменившегося пейзажа. Матери прижимали к себе детей, мужики кто крестился, кто просто, молча, стоял и любовался зрелищем.
— Вот такие у нас пирожки с котятами, — прокомментировал Кнехт, подойдя к капитану.
— Да–а–а-а-а, — протянул тот и с трудом отвел взгляд от невообразимого зрелища. — Спасибо вам. Без вас бы мы, наверное, и не выбрались оттуда…
— Да не за что, — пожал руку подошедший Леший. — Вам теперь надо гражданских куда–то ведь увезти… — Шайтан почесал взмокший затылок, кивнул. — Там за холмом, если ехать на юг, километров через 70, вы найдете подходящее место: город, в котором живут байкеры. Скажите Лысому, что от Лешего с Ландскнехтом, вас должны будут принять. У тебя и броня, и, оружие и военные есть, а им охрана ой как нужна, если же на постоянку не пустят, то сможете перекантоваться какое–то время, подлечиться, купить и продать необходимое, узнаете про дальнейшую жизнь здесь…
— Спасибо, мужики, могу я вам чем–то помочь?!
Великан задумчиво поскреб горящий огнем бок, задумчиво поглядывая на Анжелику.
— Пожалуй, да…

* * *

— Ну, прощайте, — пожал руку Лешему Шайтан и ударился кулаком с гигантом. — Еще раз спасибо вам. Может, свидимся еще когда–нибудь. Точно с нами не хотите?
Техника уже гудела двигателями, выстроившись в походную колонну, ожидая командира. Перед напарниками лежала куча различного снаряжения, которое запросил великан. Несколько бронежилетов высшего класса защиты да сухпайки сложили на траву, и сержант теперь споро ковырял бронежилеты, вынимая из них бронепластины взамен тех, что пострадали при взрыве.
— Нет, — ответил за всех Леший. — У нас миссия важная, но мы забежим обязательно в стаб на обратном пути, если конечно, живы останемся.
— Капитан, ты, главное, девчонку довези, — печально попросил Кнехт, поднимаясь.
— Довезу, не переживай, — проговорил Шайтан и надел каску. — Ну, бывайте…
Они еще раз попрощались. Машины взревели двигателями и колонна тронулась вперед.
— Ну что, мужики, — проговорил Леший, осматривая отряд. — Поперли дальше?
Снайпер кинул печальный взгляд на дымящую черным дымом колонну, неспешно взбирающуюся на пологий холм. В груди у него снова все заныло. Он уже сильно привык к веселой девчонке, своим присутствием разгонявшей мрак вокруг, вносившей в их путешествие минуты радости и спокойствия, но идти дальше с ней было бы очень опасным мероприятием. Их ждала сложная задача по проникновению на самую, пожалуй, защищенную и охраняемую военную базу в округе…
— Ну что, — обратился Леший к лежавшему на траве с закрытыми глазами великану, — с тебя пакет споранов. Проспорил…
Великан открыл глаза и медленно поднялся, грустно вздохнув… Он тоже за эти несколько дней привязался к этой девчушке, к ее неунывающему оптимизму и звонкому голоску. Последний раз, кинув взгляд в сторону холма, группа медленно двинулась на запад…
— Мальчики–и–и-и–и–и… — донесся звонкий девчачий голос откуда–то из–за спины.
Леший замер и, не оборачиваясь, взвыл в голос, запрокинув голову.
— Да ты издеваешься?!.
Анжелика, как ни в чем не бывало, быстрым шагом, покачивая бедрами, шла к ним. Поравнявшись с отрядом, она с детской непосредственностью поинтересовалась: — А куда машины уехали? Я писать ходила…
Сержант добродушно, громогласно рассмеялся и протянул лапу к Лешему, который молча, скрежетнув зубами, вынул из подсумка на разгрузке пакет споранов и так же молча протянул его великану.
— Зараза, — проговорил наконец–то он и, развернувшись, продолжил движение.
— А я же говорил!.. — пряча пакет в карман, пробасил великан.
— Говорил он, — буркнул снайпер.
— Извините, — пролепетало дивное создание, ковыряя землю носком ботинка, потупив взор. — Я там девушке сказала, чтобы без меня не уезжали, но она, наверное, не расслышала…
Кнехт опустился перед Анжеликой на одно колено и протянул небольшой камуфлированный рюкзак. Девушка вжикнула молнией, открыла его и, округлив глаза, посмотрела на великана.
— Это все мне–е–е-е? — прошептала она и обняла сержанта за шею. — Спасибо!
Неумело приложив к плечу приклад пистолета–пулемета, повела прицелом из стороны в сторону и с довольной улыбкой взгромоздила его на плечо, отставив ножку в сторону.
— Ну, как я вам?
— Просто богиня войны! — буркнул Леший. — Это Крис Вектор, смотри, сюда заряжать, отсюда стрелять… — начал пояснять он, указывая на различные детали оружия и объясняя, как им пользоваться…
— Спасибо вам, мальчики, — вновь прошептала девушка, наконец–то разобравшись с оружием, подогнав рюкзак по размеру, осматривая себя.
Откровенно короткая юбка сменилась черными шортиками, а порванная и местами заляпанная кровью майка на белый топ, поверх которого была накинута камуфлированная безрукавка…
— Не дело в Улье без оружия ходить да еще в таком виде, — покачал головой великан. — Это вот Леший у Шайтана выкупил. Мы, кстати, спорили, сможем ли сбагрить тебя им… Как видишь — не вышло, и это уже начинает настораживать…
Здоровяк прищурил глаз и сурово посмотрел на девушку. Та хлопнула ресницами, пожала плечами и обезоруживающе улыбнулась… Здоровяк выдохнул и отряд, прежним составом двинулся на запад…

* * *

Глава 14. «Искушение» 

К вечеру отряд добрался до подножья горного хребта, за которым, по уверениям Курта и профессора, находилась база внешников. Пару раз в небе появлялся конвертоплан. Первый раз он, поднявшись вертикально, словно вертолет, изменив наклон двигателей, стрелой умчался куда–то на север, а во второй раз он попался на глаза, возвращаясь уже с юга.
Леший вывел группу к большому круглому озеру, со всех сторон окруженному глухим лесом. Анжелика еще пару часов назад пожаловалась на усталость, великан усадил девушку себе на плечо, и, когда она разглядела блестящий серебром круг среди деревьев, то потребовала остановиться именно там.
— Я девочка! Мне нужно помыться! — укоризненно посмотрела она на Лешего, когда тот заявил, что на берегу опасно.
Вздохнув, снайпер был вынужден признать правоту всех членов отряда, которые, словно сговорившись, предложили остановиться на ночевку именно здесь. Действительно, еще чуть–чуть и все твари Стикса начнут наводиться по запаху немытых тел лучше чем, если бы смогли их разглядеть.
Встали метрах в 30 от озера. Здесь лес скрывал людей от пролетавших беспилотников и мутантов, которые могли рыскать по округе. Костер решили не разводить. Натянули отражающий и маскирующий тепло тент, натаскали поваленных молодых стволов деревьев, сделав из них стенку, а из остатков деревьев собрали подобие стола, на котором и разложили нехитрую снедь.
Великан занялся чисткой оружия, заметив, что еще чуть–чуть — и из–за нагара тот словит клина… Леший выдал свой набор, и сержант неуклюже занялся приведением оружия в порядок. Собственного набора у него не было, так как его отряд отправляли в лабораторию и операцию планировали завершить максимум за два–три дня, потому снаряжение было подогнано под коридорные бои, и брать набор для чистки оружия он не стал.
Анжелика быстро приготовила вкусный ужин, смешав кашу, тушенку и какие–то приправы из сухпайков, умудрившись сделать даже нехитрый гарнир. Опыт работы на кухне очень пригодился, и потому мужчины с благодарностью уминали по второй порции разогретого на беспламенной горелке наивкуснейшего после тяжелого дня варева.
— Ну вот, — сладко потянулась девушка, допив чай. — Вы пока кушайте, а я бы хотела искупаться, привести себя в порядок…
Мужчины синхронно, не сговариваясь, замерли, перестав жевать, что со стороны выглядело очень даже комично. Анжелика окинула группу взглядом и остановилась на Лешем, отчего у того в груди что–то неприятно кольнуло.
— Лешиииик, — ласково протянула она, — не проводишь меня? А то страшно…
— Леееешик, — взорвался смехом великан… — Лешачок… Лешак…
Он вовремя прикрыл рот рукой, чуть не подавившись кашей, и, закашлявшись, выдавил слезы из глаз. Курт тоже прыснул в кулак, на что снайпер укоризненно посмотрел на девушку и показал средний палец гиганту. Анжелика смущенно заломила руки за спину. Снайпер вопросительно посмотрел на напарника, и тот, отсмеявшись, махнул лапищей, мол, иди, присмотрю тут, и продолжил совмещать чистку пулемета с поглощением каши из общего котелка.

* * *

— Зачем ты так? — спросил снайпер, придерживая нависавшую еловую лапу, чтобы Анжелика могла пройти под ней, пригнувшись.
— Извини, сама не знаю, вырвалось…
— Теперь зубоскалить будут…
— Хочешь, я и им придумаю имена? Ну, например… Амбальчик, Сержантик… Кнехтушка?.. — Леший улыбнулся, представив перекошенную морду напарника, услышь он эти ласковые имена.
— Лешииииик, — раздался насмешливый голос великана в наушнике.
— Иди в жопу, — беззлобно отозвался снайпер и вынул наушник из уха, напоследок услышав, как из него раздается зычный смех гиганта.
Проломившись сквозь густой подлесок, они вышли на крутой берег. Перед ними находился земляной обрыв, идущий вертикально вниз метра на три, переходящий в песочный пляж, который у самой воды превращался уже в крупный галечный берег. По озеру бежала мелкая рябь. Камень и песок, несмотря на то, что солнце скрылось за пиками гор, испускали жар. Подойдя к обрыву, снайпер осмотрелся, вынул из подсумка моток паракорда, обвязал один его конец вокруг дерева, а второй скинул вниз, навязав петли по всей его длине через равные промежутки. Держась за них, он ловко спустился вниз и еще раз осмотрелся.
— Удачно вышли, — прокомментировал он открывшийся вид.
Видимо, когда–то на этом месте сошел небольшой оползень, создав уютную бухточку. Она была окружена высоким обрывом, скрываясь от посторонних глаз. По всему периметру озера, насколько хватало обзора, Леший мог видеть, как густой лес подходит к озеру вплотную, а здесь было очень даже мило и красиво. Махнув девушке, он помог ей спуститься, подхватив на последнем метре на руки, и та, обхватив шею снайпера, болтая ногами, чуть не взвизгнула от удовольствия. Снайпер, любуясь ангелом в своих руках, улыбаясь во всю харю, донес Анжелику практически до самой воды.
— Ну все, — вывернулась девушка из рук здоровяка. Она сняла обувь и встала на горячий песок, зарывшись в него пальчиками. — Как клааассно!
— Да, красиво, — согласился мужчина.
Он скинул свой маскировочный костюм и уселся поверх него, поставив автомат между колен. Влажный прохладный ветер пробрался под промокшую рубашку. Анжелика быстро, не смущаясь, скинула майку, ни капли не заботясь о том, что Леший увидит ее обнаженное тело, скинула ботинки и, усевшись на песок, стянула шорты… Снайпер едва успел отвести взгляд в сторону, как Анжелика довольно быстро оголилась и побежала к воде.
— Какая теееплая, — проговорила она, зайдя в озеро до середины ягодиц. — Иди сюда, — позвала она, полуобернувшись, прикрывая грудь рукой.
Мужчина сглотнул враз пересохшим горлом. С большим усилием он продолжал смотреть на линию берега, следя за девушкой боковым зрением, но когда та вошла в воду, не смог справиться с желанием и все же обернулся. Светлая, практически белая кожа очень сильно контрастировала с темной, ртутного цвета водой и стремительно теряющим яркость небом. Светлая корона черного солнца раскрасила небо в красный, оранжевый и сине–фиолетовый цвета. Леший смотрел и не мог налюбоваться на всю эту красоту. Капельки воды, попавшие на ее тело, поблескивали, катясь сверху вниз, приковывая внимание.
— Эй, — звонко рассмеялась девушка и позвала его снова. — Ну чего ты там, пошли! Смотри, какая красота…
Действительно красота… Мужчина смотрел на необыкновенную девушку и в животе его разгорался огненный шар.  Он стекал горячими каплями ниже, заставляя чувствовать приятное, но подзабытое чувство возбуждения. Анжелика стояла в воде в пол–оборота, касаясь длинными тонкими пальчиками воды, водя ими вокруг себя. Красивое округлое личико выражало небывалую радость. Коротая стрижка с бантиком на боку, длинная шея, узкие плечи, тонкие руки, узкая талия и крутые бедра, с ямочками над ягодицами… Леший мотнул головой и отвернулся, чувствуя, как под языком образовывается Сахара, в ушах стучит кровь, а низ живота уже пылал нестерпимым огнем, поерзал, устраиваясь удобнее на ставшем таким жестким песке.
— Я потом, — проговорил он чужим голосом, отчего девчонка тихо, но звонко рассмеялась …
Раздался всплеск. Леший вновь уставился в сторону леса. Дерево! Нужно смотреть на дерево… Взгляд пробежался по ближайшим елкам, замерев на самой разлапистой и кривой. «Выдох, вдох, выдох, вдох», мысленно повторял Леший, концентрируясь на дыхании. Живот понемногу стало отпускать, зато руки вспотели так, словно он держал их над раскаленной сковородой.
— Клааассснооо! — резвилась девушка, окатывая себя теплыми потоками воды.
По настоянию снайпера, она не стала заходить далеко в воду. Несколько раз присев, скрываясь под водой по самую голову, шумно при этом дыша, Анжелика радовалась приятной, теплой воде. По озеру пошли круги, и Леший против своей воли вновь засмотрелся на девушку. Струи воды, сверкая и переливаясь, скатывались с ее плеч по спине на ягодицы и ниже… Девушка стояла напротив светлого пятна в небе, где скрылось солнце, и Леший мог оценить сочный контур ее тела.
— Аррр, — рыкнул снайпер и дал себе затрещину, пытаясь отвлечь мысли.
Анжелика явно издевалась над ним, желая посмотреть на реакцию взрослого мужика на обнаженное женское тело, испытывая его на прочность. За ней уже не раз было замечено подобное, как выразился бы Альберт, бесстыдство. Она специально натягивала майку, демонстрируя декольте, наклонялась так, что видна была ее грудь размера этак третьего или даже четвертого, причем Леший мог бы поклясться, без капли силикона и при этом будучи очень, очень, очень упругой… Да что ж! Леший опять выругался. Стареешь, дружище, стареешь! В стаб! К байкерам! Срочно! Взять самых горячих девочек и оттянуться с ними пару ночей, а то так и до греха недалеко… Хотя… О каком грехе идет речь? Он — свободный мужчина, она — совершеннолетняя… Сама при этом откровенно провоцирует, ведет себя настолько пошло, что на его земле бы обязательно не только бабушки у подъезда, но и читающие Лермонтова дамы назвали бы ее одним и тем же словом… Леший был наслышан, что у жителей Стикса потребность в сексе резко возрастает, но не настолько же, чтобы совсем еще мелкая девчонка вела себя настолько откровенно и вызывающе.
— Уфффф, — шумно выдохнула она, вдоволь накупавшись, смыв с себя пот и кровь.
Раздался шум воды, разгоняемой ее прекрасными ножками. Леший всеми силами пытался удерживать себя от глупостей, лезущих в голову, заставлял себя смотреть на деревья. Деревья. Они такие высокие, красивые.. коричневые… Ветки! Зеленые такие, пышные, они ритмично раскачиваются под потоками ветра. Раз, два, раз, два… Влево, вправо, влево, вправо, качаются… двигаются… как ее бедра, когда она идет, влево, вправо, влево, вправо… Стоп. Деревья… Деревья… Дерееееевья!!!! Он сжал зубы, медленно выдохнув сквозь них.
— О–о–о-ой!!! — донесся внезапно удивленный вскрик, — что это у меня?!
Леший мгновенно скинул накатившую на него пелену, схватил автомат и прямо из сидячего положения вскочил, развернувшись. Кто–то напал?.. Ранение?.. Вскочил и замер… Анжелика стояла перед ним буквально в паре метров абсолютно голая и указывала пальцем себе на живот, где виднелась.. мааааалюсенькая такая красная полоска. Царапина. Простая царапина… Леший недоуменно перевел взгляд выше. Замер, невольно рассматривая ее округлости. Какие соблазнительные бедра, узкая талия, даже подкачанный пресс и грудь… Большая, действительно упругая… Он сглотнул и еле–еле набрался сил посмотреть в глаза. Ах, эти глаза! Бесстыжие, хитрые глаза! Девушка улыбалась, прищурившись, и в ее огромных бездонных блюдцах он рассмотрел ехидную улыбку, которая словно говорила, «ну что, дурачок, так–то понятнее?». Она смотрела вызывающе, чуть опустив ресницы, сжав губы, ни капли не стыдясь…
— Что. Ты. Делаешь… — еле выдохнул Леший. — Я же не железный…
— Я тоже не железная, — прошептала она одними губами.
Леший замер, забыв, как дышать. Она сделала короткий робкий шаг, не отпуская взгляда снайпера, гипнотизируя его, словно удав кролика. Снайпер замер, не в силах пошевелиться. Свет играл на ее коже, приглашая прикоснуться к ней. Милый бантик сбоку и узкая полоска ткани на шее наводили на пошлые мысли. На очень пошлые мысли. Руки его сами собой разжались. Тяжелый автомат вывалился из рук, упал на песок. Тело окаменело, даже мысли поплыли, словно после хорошей дозы алкоголя. «Гипноз?!» — промелькнула пьяная мысль. «Что делать?..» Нужно побороть его, дотянуться до рации, нажать кнопку, вызвать напарника… Взгляд огромных глаз продолжал манить, вызывая панику. «Но зачем? Зачем кого–то звать?» — появилась вторая мысль. Чтобы… — пришел ответ, — чтобы он… Чтобы он убил это… Это существо… Эту… Эту прекрасную девушку?.. Она сделала еще один шаг. Грудь всколыхнулась, от чего Леший почувствовал, как его бросает в жар, а руки сами, без ведома хозяина тянутся к ней. Мысли снайпера бились в голове, кричали, стучались о черепную коробку, но он не мог сдвинуться с места, не мог заставить себя сделать то, что нужно, что он хочет. «Это конец», всплыла последняя мысль на поверхность сознания.
Анжелика сделала еще один шаг, робко подняла свою руку, коснулась руки снайпера. Ее губы приоткрылись, глаза девушки закатились, и это было последнее, что запомнил снайпер, прежде чем умереть.

* * *

Что точно делал этот ангел с ним, Леший не помнил. Точнее помнил, но все было словно во сне. Планка, удерживавшая его от этого шага была сорвана, и последнее, что он запомнил, это страстный поцелуй. Он впился в ее губы, притягивая к себе, а она начала срывать с него одежду… Дальше все как в тумане. Он целовал ее, прижимая к себе, а она стонала от его прикосновений так, что, казалось, услышат и в лагере, и на базе внешников, и на небесах. Пускай. Пускай слышат все, — думал Леший, путаясь пальцами в ее волосах, касаясь губами кожи. Пусть теперь она знает, на что напросилась. А она узнавала и хотела еще…
Сейчас, лежа на спине, Леший смотрел в потемневшее небо, следя за огромной планетой, плывущей по нему. Анжелика царапала коротким ноготком его грудь. Он ощущал ее горячее, прерывистое дыхание на своей шее, а на искусанных губах еще держался сладковатый, конфетный привкус. Девушка лежала на боку, потираясь своей ногой о его тело. Он боялся пошевелиться или даже вздохнуть, чтобы не разрушить это наваждение. Девушка коснулась губами его шеи и поежилась всем телом. Приятный ветерок холодил их тела.
— Ну вот, — каким–то детским голосом проговорила наконец–то она. — Мне нужно снова помыться… Ты меня всю… вспотел…
Леший улыбнулся, прикрыл глаза от удовольствия. Ах, этот голос. Этот хрустальный смех, эти неповторимые нотки… Как она это делает? Вот только что голос принадлежал взрослой, сдержанной девушке, а сейчас уже наивному ребенку… Он готов был слушать его вечно, наслаждаться этим телом снова и снова. Оказывается, Леший так сильно устал и физически и морально, что сейчас, на этом берегу, его нервы не выдержали. Канат внутри него лопнул, и он сорвался. Он сдерживал рвущегося из него зверя, чтобы не сделать ей больно, не навредить ей в порыве страсти, но она невообразимым образом сперва раздразнила его, заставив сорваться с цепи, делать с ней все, что ему захочется, а потом обуздала и приручила, уже сама делая с ним то, что хочется ей.
Он лежал, глядя на звезды и планеты, галактики и газовые облака. Голова наконец–то была абсолютно пуста. Впервые за такое долгое время в ней не было ни одной мысли. Он просто наслаждался моментом и даже не сразу понял, что Анжелики уже нет рядом. Приподнявшись на локтях, смог рассмотреть в сумраке ее светлое тело. Девушка медленно водила мокрыми руками по коже, смывая пот и налипший песок. Мужчина в очередной раз залюбовался ее нереальной фигурой. Таких не бывает, по крайней мере в его мире. Эта девушка явно пришла из чьей–то фантазии. Больной фантазии, впрочем Леший был благодарен тому, кто смог придумать это тело, этот характер, эту девушку.
Нет, она не гипнотизировала его, не подчиняла своим даром, у него просто давно не было женщины. Бесконечная гонка, стрельба, драки, взрывы, все это пробкой встало в жерле его вулкана, и требовалась всего маленькая искорка, чтобы взорвать его, и это чудесное создание стало той самой искрой, приведшей к извержению.
Из леса за спиной донесся шум чего–то огромного, ломающего ветки и молодой подлесок.
— Эээээй! Леший, Анжелика! — раздался встревоженный рык сержанта.
— Что? — всполошившись, подскочил снайпер, пытаясь отыскать свое оружие.
— Ой, — пискнула девушка, стрелой метнувшаяся под защиту Лешего, когда тот наконец–то поднял автомат.
Она прижалась к его спине, сжавшись в комок. Снайпер стоял, оглядываясь.
— Чего не отзываешься? — раздалось тяжелое дыхание над обрывом.
— А… а что? — донесся ответ.
— В смысле, что!? — взревел сержант. — Я пять минут тебя по рации зову!
Леший выругался, за спиной раздался смешок Анжелики. Если бы сержант подошел ближе, то смог бы увидеть забавную картину. Абсолютно голый Леший, с автоматом в руках, стоит посреди песчаного пляжа, выцеливая невидимую угрозу, а за его спиной прячется, прижав руки к груди, такая же обнаженная девушка нереальной красоты.
— Купался я, — коротко крикнул снайпер, поднимая маскировочный костюм, подавая его девушке. — Рация на берегу…
Сверху раздалось недовольное сопение. Великан перешагнул с ноги на ногу.
— Купался он… — хмыкнул наконец–то Кнехт, и, как показалось Лешему, сделал он это с явной ухмылкой. — Вы там это, — замялся великан, — заканчивайте «купаться», другим помыться тоже надо, да и постираться… Ночью еще накупаетесь…
Леший ощутил на спине растянувшиеся в улыбке губы Анжелики. Ее руки скользнули по его телу, обнимая, и снайпер, чувствуя вновь накатывающую волну желания, помотал головой.
— Идем уже, — отозвался он, и гигант, вновь громко хмыкнув, отправился обратно к лагерю.
— Блин, — прошептала девушка, — чуть не спалились…
Они быстро оделись и, поднявшись по веревке, вернулись под навес.
Великан скалился в ехидной улыбке, но не сказал ни слова и дело было даже не в кулаке, который Леший демонстративно показал гиганту, а в том, что напарник выглядел удовлетворенным и расслабленным, а вьющаяся рядом с ним девчонка необычно тихой и какой–то скромной. Сержант уловил то, как они переглядываются и, одобрительно хмыкнув, незаметно показал снайперу большой палец, на что тот отмахнулся, состроив невинную рожу.

* * *

Утро настало неожиданно быстро. Лешему показалось, что он вот только вернулся со своего дежурства, оказался в объятиях Анжелики, на мгновение закрыв глаза, и вот уже великан тычет его кулаком в бок. Работы сегодня предстояло очень много. Нужно былодобраться до базы внешников и провести разведку, расписать точки, дальность, подготовить план. Снайпер лежал с открытыми глазами, обнимая и прижимая к себе девушку дивной красоты. Тело пробирал легкий морозец от утреннего ветерка. Вставать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Вот так бы и лежал до самого обеда, наслаждаясь приятным теплом ее тела, но нужно было вставать. Нехотя, пересилив себя, зевая так, что челюсть грозила покинуть свое место и оказаться где–то на полу, он встал… Настроение было хмурым. Еще и Анжелика перед сном подлила масла…
— Может, бросим все это? — тихо прошептала девушка, когда Леший забрался к ней в спальник.
— Что? — не понял он.
— Ну, все это… Зачем? Ты хочешь вернуться домой? Я не смогу уже без тебя, — с грустью засопела девушка, и Леший понял, что, скорее всего, уже тоже не сможет без нее. — Это ведь Кнехту нужно лекарство… Он ради него старается, идет на эту базу… Ты же можешь остаться здесь со мной?..
Снайпер отмахнулся от ее слов, сказав, что не может бросить напарника, но появившееся в душе сомнение постепенно разрасталось. А ведь и вправду… Он может остаться здесь. Все же удалось ему как–то выжить в этом аду уже практически неделю? Можно попытаться отыскать тихое место где–то подальше, в глуши и жить там… В конце концов что там, у себя, он подвергал свою жизнь опасности, что здесь… К тому же у него стали просыпаться чувства к этому ангелу, который лежал и смотрел на него своими огромными глазами, в которых плескались надежда и любовь.
Половину оставшейся ночи Леший крутился, пытаясь уснуть, обдумывая сказанное Анжеликой. С одной стороны выходило, что она права и рисковать своей шкурой особо–то и не за что, но с другой выходило как–то не по–человечески, он ведь обещал помочь напарнику. Больше сержанту ведь не на кого положиться… Так и метался снайпер, все больше и больше распаляя внутри себя этот огонь, отчего встал в не очень хорошем расположении духа.
Великан с утра тоже был хмурым. Он словно чувствовал настроение, в котором находился весь отряд. Альберт после высказывания вояки о его прошлом вообще как–то замкнулся, вел себя скрытно, почти не разговаривая и все чаще косо посматривая на Курта. Тот словно не видел бросаемых на него злых взглядов, вел себя как ни в чем не бывало, но сержант не раз замечал ответный взгляд в сторону ученого. В группе зрел раскол. Такое настроение могло пагубно повлиять на операцию. Уровень дизморали повышался, напряжение буквально ощущалось в воздухе. Воздух этот, стоило заметить, стал тяжелым из–за набежавших на небо туч, которые вот–вот грозили пролиться дождем.
Молча позавтракав, они не спеша собрались и двинулись дальше. Леший шел как всегда впереди, прокладывая путь. Анжелика шла рядом, не отставая ни на шаг. Продираясь сквозь сырой от утренней росы лес, поднимаясь в гору, отряд изрядно вымотался. Курт уже не так храбрился, опустив голову, ученый вообще еле плелся. Девушка свесила руки на груди поверх своего оружия и, с шумом дыша, перебиралась через завалы и ямы.
— Давай на руки возьму? — обратился к ней сержант на очередном привале.
Девушка быстро переглянулась со снайпером, но тот не подал никакого вида, лишь Кнехт заметил слегка ревнивый взгляд, направленный в его сторону. Вот только этого еще не хватало…
— Леший, слушай, — начал тихо он, подсев поближе. — Ты чего?
— Отстань, — не открывая глаз, привалившись к стволу дерева, буркнул снайпер.
— Ты это, кончай. Все устали… Но осталось–то совсем чуть–чуть, мы уже почти дошли же…
— Слушай, — открыл глаза Леший и посмотрел на напарника. — Не лезь, а?..
Сержант пожал плечами и обиженно отсел, уловив в голосе снайпера агрессию и раздражительность. Он слышал ночной разговор между ним и Анжеликой, и обида затаилась внутри здоровяка, который искренне желал поскорее добраться до места, отыскать этот сраный артефакт и помочь напарнику вернуться домой… Сам он уже не надеялся выжить в этой мясорубке хотя бы по той простой причине, что лекарств, поддерживавших его все это время, практически не осталось. Последний шприц лежит в подсумке ученого, но под грудной пластиной у сержанта спрятан еще один, тот, который он якобы использовал тогда на озере, когда впервые повстречал институтских бойцов. Выходило, что жить ему оставалось не более трех суток. Единственной целью, из–за которой он не отчаивался, было стремление помочь снайперу вернуться домой, и вот теперь оказывается, что Леший домой особо–то и не стремится, и выходило, что весь пройденный путь оказался бесполезным?.. Ну, хотя… сержант улыбнулся, видя, как напарник бережно укрывает Анжелику спальником и незаметно целует в щеку. Хотя нет, не зря, он, возможно, помог обрести Лешему смысл его жизни в этом мире…

* * *

Отряд сидел в тени огромного выворотня, когда в лесу раздался нарастающий шорох, и через секунду их накрыл мерзкий моросящий дождь, который резко снизил видимость. Белая дымка висела сплошной стеной, а до перевала оставалось еще метров 200, после чего дорога уже пойдет вниз. Леший выматерился, ругая мерзкую погоду, и поднялся.
— Пошли, — коротко скомандовал он и бросил взгляд на нерешительно поднимающуюся девушку. — Возьмешь? — также коротко, рублено обратился он к сержанту, не скрывая раздражения.
— Возьму, — тяжело поднялся гигант, кивнув. — Я ж, если помнишь, и тебя не так давно тащил, и Байкера, когда в отключке оба валялись, — буркнул здоровяк, опускаясь на колено и беря девушку на руки, словно маленького ребенка.
— Кстати, — вспомнил снайпер. — Ты тогда про какого–то героикуса говорил… Это кто?
— В моем мире это особый вид людей, — начал великан, немного подумав. — Мы носим особый ген, который… как бы это сказать, ну, в общем, хомо–героикус — это человек, который сражается до конца, когда нет ни сил, ни шансов на победу. Это тот, кто подорвет себя вместе с врагом, пронеся взрывчатку в тылы… Тот, кто в огонь войдет ради спасения ребенка, в реку нырнет за утопающим, и все это сделает не задумываясь…
— Ну, таких много, — заметил молчавший до этого ученый. — Это обычное явление…
— Да, но Герой идет к этому всю жизнь, его ведет судьба. Все его мысли, и поступки предназначены для одного, для спасения людей… не могу точно описать, я сам в этом плохо разбираюсь. В общем, Герой самоотверженно бросается на смерть ради спасения других или выполнения какой–то миссии…
— У меня таких называют шахидами и камикадзе. Они тоже подрывают себя ради высшей цели, да самолеты тараном ведут на корабли, — съязвил снайпер.
— И у меня… — зыркнул великан на снайпера, — но Героя отличает от твоих шахидов и камикадзе то, что он выпрыгнет из самолета в последний момент, попытавшись спастись в воде, или укроется за препятствием перед взрывом, понимаешь? Но вот если нет иного пути, то он без раздумий кинется на гранату, потому что так нужно… Разумный риск, так сказать…
— Хочу заметить, — вновь заговорил ученый. — Все же это не ген, наверное. Гены за такое не отвечают. Тут, скорее всего, образ жизни, сложившийся поколениями, характер, но никак не ген…
— Может быть, — буркнул великан. — Так вот, я отношусь к таким героям…
— Я заметил… — усмехнулся Леший, вспоминая безрассудные поступки великана.
— Не ерничай. Ты такой же. В тебе тоже это есть. Наверняка случались моменты, когда ты совершал подобные поступки. Когда не думаешь о себе, а пытаешься спасти того, кто тебе близок… Причем считаешь, что был создан именно для этого. Сама судьба ведет тебя по пути воина. Сидеть дома или видеть, как кто–то погибает, это не про тебя, не так ли?
Леший внезапно вспомнил моменты из своей недавней жизни, когда он бросил все дела в деревне и отправился помогать девушке, которую любил уже давно, но потерял и вновь обрел уже в этом аду, устроенном вырвавшимся на свободу вирусом. Проявились картинки, как он прорубался сквозь толпу мертвецов, отвлекая их на себя, давая Наде шанс выбраться из ловушки живой, как вступил в схватку с человеком по кличке Дикий, взявшим ее в заложники, как… Картинки мелькали перед его внутренним взором одна за одной, будоража память. Снайпер внезапно ощутил, как сердце вновь сжимается, а к горлу подкатывает ком… В подсознании всплыл последний миг, проведенный с любимой. Превозмогая боль, он руками копает яму в сырой земле, обрывая ногти о камни и ветки… прижимает к себе девушку, которую любил всем сердцем, касается пальцами ее кожи, прижимает к себе, пытаясь запомнить аромат ее волос. Вспомнил их последний поцелуй… холодные, посиневшие губы, прижатые к его губам… Рука сама собой приставила пистолет к ее виску и нажала на спуск. Он глядел в ее бездонные глаза, наполненные грустью и печалью, обидой на весь мир и мольбой. Мольбой позаботиться о ее детях… Он своими руками застрелил любимого человека, не желая видеть, как ее тело ходит в обличии бездушного монстра, желающего лишь мяса и плоти других людей. Ком перекрыл горло, и Леший судорожно вздохнул.
— Эй? — позвал Курт, шедший рядом. — Ты чего?
Леший остановился, оперся рукой о дерево. Анжелика мгновенно выскользнула из рук великана и подбежала к нему, а сам великан вскинул пулемет, осматриваясь. Он держался за грудь, давя в себе слезы. Женские руки коснулись его лица, на миг ему показалось, что это призрак из прошлого вернулся к нему… Анжелика попыталась заглянуть снайперу в глаза. Леший посмотрел в ее бездонные, взволнованные глаза и впервые в жизни отвел взгляд первым.
— Все нормально, — проговорил не своим голосом и, пошатываясь, двинулся вперед.

* * *

До базы добрались к 3 часам дня. Настроение в отряде заметно упало. Усталость и напряжение брали свое. Все чаще между членами группы вспыхивали мелкие ссоры на фоне общего раздражения.
Дождь все так же лил из зацепившихся за горные пики туч, грозя затянуться до следующего утра. Леший, залегший на обрыве скалы среди огромных камней, в прицел винтовки изучал территорию внешников, перенося в блокнот основные метки. Сержант лежал рядом, осматривая местность в бинокль. Уже почти час они отмечали различные участки, присваивая им названия и коды, чтобы в бою им было проще объясняться.
База внешников располагалась на месте какого–то старого завода. Козловые и башенные краны, недостроенные цеха и остовы многоэтажки общежития, какие–то ангары и огромные контейнеры. Она была обнесена высоким забором по периметру, а на территории находилось несколько вышек с дозорными. Изредка над базой поднимались дроны и виденный еще вчера конвертоплан. По территории постоянно ходили вооруженные люди в защитных костюмах и масках замкнутого цикла дыхания на лицах.
— В том здании и находится телепорт, — шептал ученый, указывая на самое большое строение, внешним видом отличавшееся от всех остальных.
Большая полусфера из какого–то белого материала, с огромными центральными воротами, в которые легко сможет поместиться даже танк, возвышалась над окрестностями практически в самом центре базы. У купола, помимо центрального, имелось еще два входа, поменьше, через которые проходили солдаты, сменяя друг друга в карауле. Створки главных ворот открывались лишь однажды за все время наблюдения. Когда они распахнулись, оттуда выехал самый настоящий танк. Он выкатился из–под купола и двинулся к воротам в периметре базы. За танком выкатили несколько БТРов и пара грузовиков с тентованными кузовами. Колонна, быстро построившись в походное построение, бодро укатила по широкой накатанной дороге куда–то за горизонт, в распадок между горами.
— За мясом поехали, — прокомментировал Курт, сменивший ученого через пару часов. — Вернутся с новыми иммунными и начнут разделку…
Сержант скрежетнул зубами, представляя, как эти твари разделывают на кусочки еще живых людей, чтобы добыть органы, из которых позднее сделают лекарства для правителей своего мира… А люди? А что люди? У иммунных хорошо развит процесс регенерации. Вырежь печень, попои живчиком и через недельку–две новая отрастет. Иммунные так и называют эти места «фермами». От этой картины Кнехт окончательно осознал для себя, что за этим высоким забором людей нет, а есть лишь твари в их обличии…

* * *

Глава 15. «Внешники». 

Весь оставшийся день группа, прячась и передвигаясь исключительно ползком, чему были не очень рады Альберт и Анжелика, изучала базу внешников и подступы к ней. Леший смог выявить несколько автоматических турелей, установленных на территории, а также определить несколько участков, на которых, судя по всему, находились мины. Подойти к базе скрытно возможности не имелось. Единственным более–менее безопасным путем была дорога, ведущая к периметру, но она простреливалась сразу с двух вышек и двумя турелями, к тому же находилась очень далеко от леса.
Устав от постоянной сырости и грязи, холодного ветра и общей ситуации, отряд разваливался на глазах. Анжелика с Лешим все больше времени проводили наедине, о чем–то шепчась. Вояка с ученым частенько стали обмениваться странными взглядами, которые сержанту очень уж не нравились. Он кожей ощущал грядущую бурю. Напарник все время был хмурым и на все попытки завести диалог о будущем раздраженно отмахивался.
— Слушай, — не выдержал Ландскнехт, нагло прервав очередной разговор Лешего и Анжелики, — давай сейчас все решим, на берегу так сказать. Я в курсе, что ты не горишь идеей идти на эту базу. Артефакт тебе уже не нужен и ты решил остаться. — Леший дернул щекой, кинул быстрый взгляд на подругу, сидевшую рядом. — Мне осталось максимум сутки, и если тебе, — он выделил это слово, — не нужен артефакт, то давай просто уйдем? Валим ученого и вояку и уходим…
Леший молчал, задумчиво почесывая отросшую бороду, которая так понравилась Анжелике. Снайпер тоже давно хотел выйти на этот разговор, но не мог подобрать слов. Ученый с воякой отлучились куда–то по своим делам, и они с сержантом могли выяснить все здесь и сейчас.
— Кнехт, — наконец–то выдавил он, — я хочу остаться… — при этих словах он опустил голову и повернулся к девушке, которая просто засияла от радости. — Но я и тебе хочу помочь… Мы с тобой уже сдружились за эти несколько дней, но рисковать сейчас я бы не хотел. Ты сам видишь, база охраняется очень хорошо, что мы можем сделать вдвоем? Институтские, сам слышал, наотрез отказались идти на штурм. Альберт ученый, а Курт, видите ли, не для того здесь находится…
— Понятно, для чего он тут, — хмыкнул великан, имея в виду то, что военный скорее всего должен был убить свидетелей в виде Лешего, Кнехта и Анжелики, как только те достанут артефакт.
— Вот, — продолжил Леший. — Нам не взять эту базу, это даже дураку понятно. Ни один план не сработает. Дроны, турели, военные… Тут нужна рота солдат, даже никаких коммуникаций, по которым пробраться можно было бы, нет… — Сержант молча смотрел в глаза напарнику, отчего тому второй раз в жизни пришлось отвести взгляд первому. — Прости, но все, что я смогу сделать, это прикрыть тебя отсюда.
— Кнехтушка, — мягко проговорила девушка и коснулась руки великана. — Давай уйдем? — попросила она с мольбой. — Мы можем отыскать прокачанного ксера и сделать тебе еще лекарств, у нас же есть время…
— А как же дети? — внезапно вспылил великан, обратившись к снайперу. — Забыл уже?
Девушка непонимающе хлопнула глазами, посмотрела на возлюбленного. Леший рыкнул, сжав кулаки.
— Слышь, не лезь… — угрожающе прошипел он, вставая, — Ска, тебе вот обязательно все испортить нужно, да?!
Сержант тоже поднялся, распрямил плечи, вмиг нависнув над и так не маленьким снайпером, однако он смотрел на великана, чуть опустив голову, исподлобья, не уступая тому в жесткости.
— Какие дети? — непонимающе переводя взгляд с одного на другого, спросила Анжелика.
— Ты до хрена правильный?! — наступал снайпер, — сам подохнуть собрался, героикус–сраникус, и перед этим еще и другим жизнь испортить собрался? Напоследочек?.. Кто тебя за язык то тянет?..
Леший закипел словно вулкан. Вот вроде бы все только в душе улеглось и с Анжеликой пошло в гору, как надо было этому козлу напомнить про детей, да еще и при ней!.. Завязалась потасовка. Леший стрелой взвился в воздух, пытаясь дотянуться кулаком до подбородка великана. Сержант парировал удар левой рукой, одновременно нанося удар правой. Снайпер ловко, словно кошка, изогнулся в воздухе, схватился за кусок брони и, с силой дернув на себя, врезал гиганту коленом в ухо. Тот коротко рыкнул, ухватил снайпера за ногу и, перекинув по широкой дуге вокруг себя, ударил об землю. Выматерившись, Леший выкрутился из хватки и вновь кинулся в атаку. Потасовка перерастала в серьезный махач, в котором разъяренный снайпер, ничуть не уступая гиганту, наносил сильные, жесткие удары. Сержант поначалу пытался ставить блоки, но когда очередной удар в болевую точку выбил из него дыхание, перестал себя сдерживать. Один сильный, точный удар — и снайпер навсегда отправится за грань. Нужно лишь попасть по этой скачущей блохе… Леший выхватил катран, а сержант вскинул мачете… И в этот миг на них обрушился Курт. Он черной тенью выскочил из кустов и с матами, раздавая обоим пинки и затрещины, раскидал уставших противников.
— Вы что, мать вашу, устроили?! — шепотом орал он, оглядываясь. — Уроды тупорылые! Сейчас с базы засекут, и хана всем!..
Леший стоял на одном колене, вытирая кровь из разбитой губы. Сержант прижимал лапу к не зажившему до конца после взрыва боку. Оба они зверем смотрели друг на друга, тяжело дыша и сипя. Рядом, за деревом, всхлипывала Анжелика. Леший бросил нож, расслышав плачь, и кинулся к девушке. Слава Улью, ее не задели в процессе драки, а просто очень сильно напугали. На девушке не было лица. Огромные глаза светились страхом, зубы стучали, всю ее колотило от нахлынувшего ужаса. Рядом опустился великан.
— Что с тобой? Ты не ранена? — попытался он посмотреть ей в лицо, но снайпер грубо отпихнул его.
— Отвали от нее, урод…
Давя в груди злобу и обиду, великан отошел в сторону. Его захлестывала ярость. Он сам не понял, почему напомнил Лешему про детей, о которых он как–то рассказал ему, когда сержант лечился в доме у Кабана… Вырвалось…Кнехт и сам до конца не понял, за что Леший так него вскинулся, но вот результат… Снайпер тоже хорош! Нашел смазливую, глупую девчонку с сиськами и потек как пацан… Что ж, так тому и быть! Сержант глянул на часы, ого! Три утра… Самое время начинать. Грубыми движениями накинул на себя разгрузку, пояс и однолямочный рюкзак, пока все хлопотали вокруг девчонки, проверил пулемет и зло пошагал к краю леса.
— Ты куда? — окрикнул Курт, первым заметивший движение гиганта.
— Да идите вы в жопу!.. — коротко буркнул тот, нашаривая под грудной пластиной маленький плеер, подаренный ему любимой.
По груди раскатилось приятное тепло от воспоминаний, связанных с ней. Вот он–то точно свою Алиску ни на кого не променяет и не забудет… Палец неуклюже ткнулся в кнопку воспроизведения музыки и в уцелевшем после взрыва наушнике заиграла музыка.
— Стоять!.. — донесся из–за спины крик снайпера, но сержант лишь поднял руку, показав бывшему напарнику средний палец и, не таясь, вышел из леса…

* * *

«Ммммммм» — замычал голос вокалиста и Кнехт выкрутил на полную мощность внешний динамик, прикрывая от удовольствия глаза. «Will you hold the line, hen every one of them has giving up or giving in, tell meIn this house of mine…» («Стоишь на своем, в то время как другие уступают и теряют, ты же мечта–а–а-аешь о то–о–ом, чтоб все было без потерь и оказался звездами путь твой освеще–е–е-ен и чтобы не за что не было стыдно потом. Слышишь, ты сможешь, ведь ты–ы–ы-ы-ы… Силен!..» (Image dragon,, «Natural» ). Сержант, тяжело шагая, покрепче прижал приклад пулемета к плечу. Ветер обдувал его загорелое под непривычно ярким после стольких месяцев заточения в лаборатории солнцем лицо. Губы сами собой шевелились, подпевая популярному в его мире певцу, а шаг становился все тверже и тверже. В траву полетел опустошенный шприц со стимулятором, и сейчас Ландскнехт ощущал, как сердце разгоняется, гоня по организму химию, наполняя его мышцы силой, делая их еще больше. Броня захрустела, раздвигаясь на могучем теле, мышцы заныли от резкого роста, а в голове стремительно прояснялось. Теперь он мог разглядеть каждую травинку, покачивающуюся на ветру, мог распознать любой донесенный до него запах и услышать даже самый слабый звук. Глаза сержанта, и так затянутые кровавой пеленой, потемнели еще больше, а на шее запульсировали огромные вены.
— Это стоит си–и–и-и–и–л… — продолжал петь солист, под все ускорявшуюся, становившуюся более тяжелой музыку.
Его наконец–то заметили. Появилось движение на вышках, загудели, поворачиваясь две из трех башенные турели. Великан нарочито дружелюбно опустил ствол пулемета вниз, натягивая на лицо самую добрубю улыбку, от которой, казалось, сейчас завянет вся зелень вокру, г и поднимая раскрытую ладонь в знак приветствия.
— Стоять! — донеслось из громкоговорителя над воротами.
— …все души терзанья отпусти–и–и-и и не вздумай вдруг сойти с пути–и–и-и, будь всегда на шаг всех впереди–и–и-и-и… — усиливался напор певца, ускоряя ритм вместе с ускоряющимся шагом великана, идущего на верную смерть.
50 метров до ворот…
— Стоять я сказал! — снова донесся голос дежурного из рупора.
40 метров…
— Мы откроем огонь!..
30 метров…
— Бросить оружие, лечь на землю…
20 метров…
Стволы башенных турелей начали медленно, лениво раскручиваться. Сержант улыбался, все так же дружелюбно шагая вперед. Время для него замедлилось, и потому все движения на вышках для него казались какими–то ленивыми.
10 метров…
— И не бойся ничего, рискуй! — прокричал солист из динамика, и в этот момент первый залп крупнокалиберных пулеметов вырвался из стволов.
Сержант оскалился, увидев всполохи на концах стволов, и метнулся вперед, перехватив пулемет. Он двигался настолько стремительно, что прежде чем первые пули вонзились в то место, где он только что стоял, сержант преодолел разделяющее его и стену расстояние и, взметнувшись вверх, подбросил свое тело на 10‑метровую высоту. Ухватившись левой рукой за край стены, подтянулся и перепрыгнул на территорию базы. Медленно, противно завыла сирена, извещая лагерь о нападении. Еще не приземлившись, сержант выпустил несколько коротких трассирующих очередей по левой вышке, которая была ближе всего. Пули пронзили тонкие перегородки, перемолотив в фарш находящегося там часового. Рука сорвала с разгрузки дымовую гранату, и та устремилась вперед, выпуская на ходу густой черно–фиолетовый дым…
— Дебил!.. — ругался Леший, припадая к оптическому прицелу.
Сержант к тому времени уже преодолел половину расстояния до базы и теперь стремительно набирал скорость. Как великан взметнулся и перепрыгнул через стену, снайпер не видел. Его внимание привлек часовой на ближайшей к нему вышке. Как только неизвестный самоубийца проник на территорию, часовой развернулся, наводя на него свой пулемет, подставив затылок снайперу, чем тот и воспользовался. Выждав момент, Леший выстрелил. Раскат грома винтовки был перекрыт басовитым ревом пулемета сержанта и криком сирены, разнесшимия над базой. Часовой дернулся вперед и осел, окропив стенку кровью и мозгами. Снайпер перевел прицел на следующую цель. Третья турель, находившаяся на крыше куполообразного строения, начала раскручиваться, наводясь на цель где–то в глубине периметра. Леший прицелился. Тяжелая бронебойная пуля брякнулась о ствол, заставлив тот как–то нервно дернуться. Вторая и третья не принесли ощутимого вреда, но последующие попадания все же смогли заклинить механизм, и турель, начав дрожать и искрить, быстро задымилась, наконец–то сыпанув в разные стороны осколками разорвавшихся стволов.
Сержант метнулся вперед под прикрытие дымного шлейфа, на ходу включая лазерный прицел на пулемете, переводя его в бело–фиолетовый режим. Шашка упала как раз в середину большого платца, на котором еще недавно стояла техника, готовая к выезду. За ним находилось длинное двухэтажное кирпичное строение. Окон в нем не было, скорее всего оно использовалось внешниками как нежилое помещение, в качестве поста охраны, так как из него дружно в сторону сержанта ударило сразу несколько стволов. Огонь велся лишь со второго этажа и с крыши, потому Кнехт не стал заморочиваться, а метнулся к пристройке. Оттолкнувшись от подоконника, он вскочил на карниз перед входом в дом, оттуда на крышу пристройки и оказался практически на уровне второго этажа. На «казарму», как окрестили этот дом сержант с Лешим вел деревянный настил, которым, видимо, и пользовались защитники.
Высунувшись, он чуть было не получил очередь в голову, успев спрятаться за счет своего ускорившегося восприятия. Две вспышки мелькнули в темноте, и сержант успел засечь их место расположения. Второй этаж был частично разломан и не имел стены с этой стороны. Защитники укрылись в полуразрушенной комнате за мешками с песком. Сорвав гранату с пояса, великан швырнул ее вперед, и, не дожидаясь взрыва, приподнялся над краем кирпичной кладки, выпустив пару коротких очередей, прижав и не давая внешникам укрыться от смертельного гостинца. Раздался взрыв и приглушенный, булькающий вскрик. Бросив в разлом вторую гранату для верности и дождавшись второго взрыва, сержант перешел по пандусу в казарму. В два скачка оказавшись у пролома в стене, он сунул вперед свой пулемет и выдал еще несколько коротких очередей в темную тень, скользнувшую к нему откуда–то слева. Отпрянув, выждав несколько секунд и не услышав подозрительных шумов, поморщившись от протяжного воя сирены, сержант вошел в комнату. Включив фонарь на стволе в режиме стробоскопа, он быстро осмотрел помещение. Три трупа. Все в черной броне и с масками на лицах. Оскалившись, он продолжил движение. Ему нужно было пройти казарму насквозь и выбраться с другой ее стороны, чтобы оказаться у купола.
Справа раздался шум приближающихся людей. Сержант быстро осмотрел тела убитых, вынув гранаты из кармашков, присвоив их себе взамен потраченных. Не теряя времени, он просто ссыпал их в сумку, болтавшуюся сбоку, и выскочил в окно. Схватившись за подоконник, оттолкнулся от стены ногами и опять оказался на карнизе, загудевшем под его весом. На шум перестрелки в разрушенную взрывом комнату ворвались несколько человек, поливая пространство перед собой беспорядочным огнем. Кнехт в это время уже протиснулся в разломанное окно. Стрельба и вой сирены скрыли звуки разрушения, и, не заботясь особенно о скрытности, великан пролез через комнату, выбравшись на лестницу, оказался за спиной у ворвавшейся группы поддержки. Еще две гранаты и сдвоенный взрыв. Снова крики и бульканье. Обдирая броней краску со стен, сержант разрушил слабую кладку на лестничном перекрытии и под град осколков кирпича и бетона вывалился наконец–то с другой стороны казармы. Быстро кинув взгляд на окна за спиной, рванул, снимая с плеча свой гранатомет, направляя его на ангарную дверь.

* * *

Леший едва успевал отстреливать бегущих со всех сторон солдат, которые при звуках атаки высыпали из–под купола, словно муравьи. Руки методично нажимали на курок,  и «Рысь» посылала смертоносные снаряды в цель. В прицеле снайпер видел, как великан устроил в недострое огненный шквал и, проломившись насквозь, вывалился с другой стороны. Осмотрев казарму, обнаружил в ней движение и вовремя смог добить гранатометчика и стрелка, которые пытались очухаться от взрывов гранат. Сержант метнулся вперед, к цели, а с другой стороны купола к нему уже приближалась большая толпа.
— Справа, человек десять, — прокомментировал увиденное Леший по рации и навелся на цель.
Сержант резко остановился, метнулся вправо, сокращая дистанцию и выпустил первую гранату как раз под ноги появившимся бойцам. Огненный шар образовался на ее месте, накрыв сразу половину группы, разметав остальных, оглушив их. Три точных выстрела — и три трупа с разорванными телами остались лежать у купола навечно.
— А ведь получается, — цокнул языком снайпер, не переставая вести огонь по противникам.
Его все же засекли через пару минут. Первая пуля цокнула о камень в нескольких метрах от Лешего, и тот, вновь сменив позицию, принялся выискивать глазастого стрелка. Аккуратно переползя влево, на очередную заранее подготовленную позицию, он быстро осмотрел территорию базы. Вновь цокнуло где–то справа. Стрелок бил по старой позиции, видимо, предполагая, что Леший еще там. Территория была очень большой, и огонь вестись мог откуда угодно, потому, бесполезно потратив пару минут на осмотр и так и не отыскав стрелка, Леший решил, что пора уходить, как вдруг откуда–то из–за стены базы раздался раскатистый «пумк», а в небе появилась черная точка.
Мина разорваласьдалеко в лесу, не задев никого. Анжелика, по настоянию снайпера, отошла на почтительное расстояние и спряталась под большим поваленным деревом. Куда делись ученые, Леший заметить не успел и не видел их с самого начала атаки.
Вторая мина упала заметно ближе, осыпав градом осколков край скалы, откуда, по мнению минометчиков, мог бы вестись снайперский огонь. В небо поднялся дрон, за ним второй…

* * *

— Заткни миномет! — раздался нервный голос снайпера в наушнике в тот момент, когда сержант уже был готов выстрелить в дверь.
Выругавшись, он все же решил помочь бывшему напарнику, тот ведь уже пару раз помог ему в атаке. Отыскав минометную точку, он быстро расстрелял весь расчет, попутно раздолбав и небольшой миномет.
Сверху донесся звук поднявшихся дронов. Сержант попытался подстрелить хотя бы один из них, но, увы, машинки были слишком быстрые и поднялись уже достаточно высоко для его оружия.
— Дроны! — прокричал великан и побежал обратно к двери.
— Вижу, — раздраженно ответил Леший, молясь, чтобы летающие машинки не обнаружили его тепловизором, а еще больше переживая за Анжелику.
В такой ранний час их тела должны светиться, как бенгальские огни, но снайпер укрыт отражающим покрывалом, а вот у девушки такого не было… Он кинул нервный взгляд в небо, посмотрел на базу и обернулся в сторону места, где затаилась Анжелика. Дроны. Сволочные дроны! Сейчас ему нужно было выбрать, оставаться здесь прикрывать сержанта, который отправился на верную смерть ради непонятной и уже вроде бы ненужной цели, или броситься к девушке, накрыть ее своим телом, спрятав от всевидящего ока тепловизора воздушных охотников. Жизнь напарника, с которым прошли уже очень много за это короткое время, или жизнь Анжелики… Леший взвыл в голос.
— Сержант, — наконец–то прошептал он. — Я отхожу. Прости…
Кнехт поднял свой гранатомет револьверного типа, направив его на стену ангара, выцеливая массивные петли. Палец коснулся курка, и первая граната вырвавшись из ствола, устремилась к цели.
— Сержант… — донеслось в наушнике.
Граната ткнулась носом в цель, за ней устремилась вторая.
— Я отхожу…
Второй взрыв, и массивная петля, не выдержав огненного напора, раскололась.
— Прости… — донесся полный горечи голос Лешего.
Еще три гранаты ударились в петли, и огромное тело рычащего великана врезалось в створку, выгнув ее…
— Спасибо, — выдохнул он и, отбросив опустевший гранатомет, сунулся в растревоженный муравейник…

* * *

Леший мчался по лесу, словно пуля, буквально физически ощущая, как за ним тянется невидимый сканирующий луч боевого дрона. Он бежал, не заботясь о себе, натыкаясь на ветки и сучья. Правая нога угодила в яму и, хрустнув, прострелила адской болью. Заорав, он чуть не повалился на землю, но чудом устоял. Ступня неестественно вывернулась и пульсировала огнем. Леший взвыл, прикусив кусок ткани и хромая, брызжа слезами из глаз, как смог помчался дальше. Он уже видел огромный поваленный ствол и выглядывающую из–под него голову девушки. Она прижав руки ко рту, смотрела на снайпера, который, хромая и рыча, несся вперед.
— Ложись! — прокричал он, услышав, как откуда–то сверху доносится знакомое «вжжжжжжжж». — Прячься!..
Девушка скрылась в яме, прижавшись к ее покатым стенкам, и в этот момент в нее угодила ракета. Комья земли, перемешанные с травой, обрывками корней и веток взмыли вверх. Леший ощутил удар осколка, но мозг его сжался, боясь выпустить наружу одну единственную мысль: «Не успел»…
Он как во сне видел стену пыли, поднявшуюся перед ним, и падающий с неба земляной дождь. Не чувствуя больше боли от нахлынувших чувств, в сломанной ноге, снайпер по инерции влетел в пыльный водоворот, уже осознавая что, это конец. Медленно он вытянул руку вперед, пытаясь что–то отыскать впереди, но рука хватала лишь пустоту. Сердце пропустило удар, глаза, забитые землей, наполнились влагой, а в горле взорвался ком обиды и горечи. Он вспомнил ее огромные глаза, наполненные страхом и ужасом за мгновение до взрыва. Такие красивые, бездонные. Мешком падая на землю, проваливаясь в бессознательное состояние, Леший жалел о том, что замешкался, делая выбор. Вылетев с другой стороны пылевого облака, снайпер ударился головой о дерево и затих…

* * *

Сержант вбежал в темный коридор, подсвеченный лишь аварийными лампами, и тут же попал под шквальный огонь. Несколько пуль сразу ощутимо ударились о броню, но не принесли смертельного ранения. Прикрывая голову левой рукой, правой удерживая оружие и заливая свинцом коридор, метнулся влево, к какому–то небольшому строению типа будки КПП. Ответный огонь защитников немного стих, видимо, ему все же удалось кого–то зацепить, но со спины в приоткрытые ворота влетела граната. Сержант, не останавливаясь, прыгнув головой вперед в будку, завалив ее, оглохнув от близкого разрыва. Ему повезло, граната оказалась наступательной и потому не имела смертельного для него заряда. Защитники, видимо, побоялись зацепить осколками своих.
Поднявшись сразу после взрыва, скинув со спины гору обломков досок и стекла, сержант осмотрелся. Длинный как струна туннель тянулся метров на 20 вперед, а дальше, примерно в центре здания, виднелись еще одни огромные ворота, на вид намного тоньше, чем входные. Простая гофрированная жесть с подъемным механизмом. Кнехт оскалился, кинувшись вперед. Защитники скрылись в боковых дверях, перезаряжаясь, чем великан и воспользовался.
Две гранаты, одна влево, вторая вправо. Сдвоенный взрыв. Еще две. Еще взрывы и теперь рывок. Гигант рванул вперед, словно спринтер, ощущая, как стимулятор начинает заканчивать свое действие. В голове начинало шуметь, а мышцы наливались тяжестью. «Еще чуть–чуть! Еще чуть–чуть!» — твердил он себе мысленно. Как и предполагали Леший с Альбертом, внутри купола охраны оказалось не так много. Большая часть научного комплекса все же была отведена под различное оборудование, населяли его в основном ученые. Военные при первых звуках сирены бросились на улицу по своим постам, чтобы пресечь попытку проникновения на территорию неведомой твари. Внутри же оказалось всего с десяток военных, а усилием боевых действий великана, наверное, и того меньше. Главная проблема заключалась в том, что все защитники теперь снаружи и наверняка возьмут под прицел главный выход, поняв, куда именно двинулся гигант. Но пока они разбираются и стягиваются к ангару, у него было еще немного времени в запасе.
Быстро добравшись до дверей, сержант подцепил металл пальцами и дернул его вверх. Гофра загудела и поползла, открывая проход к главной комнате. Проникнув в нее, Кнехт опустил за собой дверь и замер в удивлении. Он оказался в большом, метров 10 на 10, квадратном помещении, в центре которого светилось «нечто». Оно было похоже на пещеру, сотканную расходящимися книзу лучами света, с темным центром внутри. Казалось, само пространство разъединяется, расслаиваясь, мерцая и переливаясь. Сержант видел длинный коридор внутри «портала», от которого веяло теплом и доносился высокий переливистый звук, словно от тысяч маленьких льдинок, едва–едва пробивающийся сквозь вату в ушах после взрыва.
За порталом в комнате находилось какое–то огромное устройство из трубок, по которым текла зеленоватая жидкость. Трубки уходили куда–то под потолок, скрывая от взора остальные агрегаты. Вокруг устройства полукругом, прямо на полу находились гробы. Иначе эти колбы сержант не смог бы идентифицировать. Горизонтальные, стеклянные, наполненные этой зеленоватой жидкостью гробы, в которых лежали люди.
— «Разделочная»? — пришла первая мысль в голову.
Он медленно подошел ближе, протер запотевшее стекло. Внутри действительно лежал человек. Мужчина. Высокий, коротко стриженый. Глаза закрыты, на лицо надета кислородная маска, трубка от которой переплеталась с другими, более тонкими, идущими от рук и ног. По ним бежала все та же жижа, переливаясь в лучах подсветки.
Кнехт протер стекло второго гроба. Еще один мужчина. И в следующем тоже. На четвертом он обнаружил девушку, а на пятом замер. Рука его еще только смахнула иней, а сознание уже узнало ее…
Не веря собственным глазам, великан еще раз протер крышку, с каждой секундой приходя в больший ужас. Волосы на его теле встали дыбом, а в глазах плескалось недоумение. Невысокого роста, спящая так же, как и другие… Сержант сглотнул. Ее черные, длинные волосы спокойно покачивались в жидкости, словно щупальца.
— Алиса, — прошептали губы здоровяка.
Он недоуменно смотрел в лицо своей девушки и не понимал, как она могла оказаться в этом месте. Неужели… Неужели… Неужели Улей перенес сюда и ее? Нет, это невозможно, сколько же должно было сойтись всего и разом, чтобы и он, и она оказались здесь вместе?.. Но факт оставался фактом. Вот она, лежит в этом гробу… Сержант кинулся к панели управления, закрепленной сбоку от автоклава. Она светилась ровным синим светом, но буквы, Кнехту были незнакомы. Он начал метаться вокруг, пытаясь понять, как открыть крышку. Попытался подцепить, не вышло, поддел топором. Панель внезапно окрасилась в оранжевый цвет и противно запищала. Сержант в панике отложил оружие и замер. А что если он сейчас что–то повредит и она погибнет? Его Алиса погибнет из–за того, что он, тупой амбал, как всегда действуя силой, все сломает. Здесь нужен другой подход.
Быстро осмотрев помещение, он не заметил ни какого–то компьютера, ни иного устройства, которым можно было управлять этими саркофагами. Вероятнее всего, устройства управления находились где–то за пределами этой комнаты. Чувствуя, как паника захватывает его, сержант попытался сосредоточиться. Снаружи что–то ударилось. Он развернулся и прислушался. Военные подобрались к двери и теперь ломают ее. Зарычав от беспомощности, сержант вернулся к Алисе.
— Так, — начал осматривать он саркофаг. — Она дышит, значит жива. Жидкость подпитывает организм, наверное, какая–то питательная смесь…
Великан внимательно осмотрел гроб и обнаружил в месте, куда выходят трубки, резервуар, по–видимому, аварийный, на случай отключения. Тут же нашлись и разъемы, к которым и подключались идущие из–под потолка трубки. Он подошел к соседнему саркофагу и, ничуть не сомневаясь, выдернул их, наблюдая за реакцией. Панель тут же стала красной и появились цифры с обратным отсчетом.
— Тридцать минут, — проговорил великан, следя за таймером, который начал уменьшаться.
Еще раз задумавшись, сержант все же решился. Обратный отсчет, по идее, мог означать все что угодно, как время до момента, когда человек погибнет без подключения, время до открытия камеры, либо до какого–нибудь хитрого уничтожения. Он отключил все автоклавы, понадеявшись на интуицию. Сами гробы хоть и были тяжелы, но оказалось, не настолько, чтобы гигант не смог его поднять и взгромоздить на плечо. Стимулятор уже практически перестал действовать, и Кнехт начинал ощущать «откат». Тело потряхивало, мышцы ломило, а голова гудела. Нужно было срочно сделать укол с лекарством, но тогда сержант будет совсем неспособен передвигаться некоторое время, а времени этого как раз у него и нет. Выдохнув, он достал второй шприц со стимулятором. Колоть сразу два подряд стимулятора было очень опасно, шприцов с лекарством осталось всего два и их могло не хватить, чтобы остановить бурный рост вируса в теле, но выбора не было.
Игла вошла в вену, и стимулятор проник в кровь. Сержант ощутил поднимающуюся волну, которая рывком привела его в сознание. Помотав головой, словно собака, отгоняя кровавую пелену, великан легко вскинул саркофаг на плечо и приготовился к бою.

* * *

Три десятка бойцов засели в коридоре, ожидая, пока один из них подготовит устройство, позволяющее практически мгновенно проделать в стене дыру, не рискуя повредить важное оборудование в помещении. Боец запустил прибор, и установленная рама, словно дверная, загудела, издавая низкий рокочущий звук. Вспышка, и оплавленная часть двери упала вовнутрь…

* * *

Сержант включил следующую песню и приготовился ждать, отойдя чуть в сторону от упавшего куска гофры. В комнату влетели три гранаты. Раздался чудовищно громкий взрыв, залив помещение ярким светом, но навстречу бойцам, готовым было уже ринуться в комнату, тоже вылетели гранаты. Чернобронники ринулись назад, не теряя при этом строя и без особой паники, залегли. Раздался взрыв, а следом за ним две вторые гранаты заполнили помещение тяжелым черным дымом. Осколочная граната задела лишь одного бойца, разорвав ему костюм на плече, отчего молодой парнишка, пришедший на службу в это странное место, взвыл не своим голосом, практически ощущая, как яд этого мира проникает в его тело, и случайно нажал на спуск. Раздался выстрел, а вслед за ним в проем полетели пули остальных солдат.
— Не стрелять! — проорал командир, и отряд, взяв себя в руки, прекратил огонь, начав перезаряжаться.
В этот момент в дыму прорисовалась огромная тень, раздался непонятный рев, перерастающий в тяжелую рок–композицию. Из клубящегося черного тумана вышел гигант. Одной рукой он удерживал на плече колбу, а во второй держал направленный в коридор пулемет. Взрывы свето–шумовых гранат, казалось было, не причинили его здоровью никакого вреда.
— Аста лависта, бэйби! — прорычало существо, и коридор заполнил раскатистый рев четырехствольного пулемета.
Крупнокалиберные пули пробивали легкую черную броню военных насквозь, выкашивая их одного за другим, но и внешники не оставались в долгу. На теле гиганта нарисовался с десяток кровоточащих дыр, прежде чем он добрался до выхода.
Ландскнехт шел, пошатываясь, чувствуя, как из тела вытекает жизнь. Голова гудела, глаза заливала кровь. Правый бок и нога были простреляны на вылет. Грудные пластины вмяты в кости, а левый глаз закрылся от попавшего в него осколка. Тяжело, шаг за шагом он шел к свету в конце этого адского туннеля, держась на последних силах. «Дойти, дойти, дойти!» — билась мысль в отключающемся мозгу. «Дойти, дойти, дойти» — звучало эхо в коридоре. Он шел на подламывающихся ногах, неся на себе самую ценную ношу за всю его жизнь.
— Так вот ты какая, Судьба… — прошептал гигант, выйдя из–под купола.
Он медленно опустил «гроб» с Алисой на землю. Прямо на него смотрело дуло танка, который так не вовремя вернулся на базу, а за ним маячил десяток вооруженных бойцов. Эти были одеты не в пример мощнее. Все в тяжелых бронежилетах и с крупным калибром в руках. Немая картина длилась всего пару секунд. Движения великана сопровождались движениями зрачков десятка стволов. Синхронно, повторяя друг друга.
— Hands up! — проговорил один из военных, вышедший вперед.
Сержант ухмыльнулся, выпрямляясь и поднимая руки.
— Как пройти к библиотеке? — улыбаясь, проговорил он, и из огромных лап гиганта на землю, под ноги всем присутствовавшим посыпались четыре гранаты…

* * *

— Вставай, давай! — услышал голос Леший сквозь свист и гул в голове.
Сильный удар в ребра привел его в чувства. Снайпер поморщился и открыл глаза. Над ним стоял Курт, прикрывавшийся Анжеликой, которая с расширившимися от страха глазами глядела на лежащего мужчину. Леший улыбнулся. Жива. Она жива!.. А то, что она в заложниках у этого урода, так это не беда. Это поправимо! Главное, жива! Он медленно поднялся и, покачиваясь, уперся рукой в дерево. Осмотрелся. Воронка от разрыва ракеты оказалась на пару метров дальше, чем яма, в которой спряталась Анжелика. Надо же, а ему показалось, что ракета точно в дерево попала… Стареешь, стареешь, друг, глазомер–то уже не тот… Морщась от боли в сломанной ноге, Леший поднял взгляд на что–то говорившего вояку.
— Я тебе кадык вырву… — нарочито громко сказал он и закашлялся.
— Лапы в гору, урод! — прорычал Курт громче.
Пока Леший кашлял, согнувшись пополам, ему удалось осмотреться внимательнее и отыскать довольно крупный кусок щепки. Что ж, достойное оружие! В такие моменты главное не тянуть. Это в фильмах и книгах героям нужно обязательно поговорить и выяснить отношения, а в жизни… В жизни слишком мало времени на всю эту лирику… Он еще пару раз особо сильно, до хрипоты закашлялся и, внезапно разогнувшись, перенося вес на здоровую ногу, метнулся вперед. Сделал он это так быстро и внезапно, что Курт еще даже не успел ничего понять, а деревянный осколок вонзился ему точно в горло. Руки, подбитые ударом снайпера, опустились, и раздался выстрел. Леший навалился на вояку всем весом и, хрипя, вонзился пальцами в разорванное горло противника. Курт в последний момент напряг все мышцы, используя дар силача, но это его не спасло.
— Не смей целиться в мою девушку! — рычал он, ломая и выдирая Курту горло.
Вояка, хлеща кровью в разные стороны, подергался несколько секунд и затих, а Леший повалился от прострелившей ногу боли на землю.
— Тихо, родной, тихо, — шептала девушка, роняя на него слезы, размазывая грязь по лицу руками.
Леший улыбнулся, вновь проваливаясь в черноту, теряя сознание.
В следующий раз очнулся он уже на удивление в более лучшем состоянии. Нога хоть и болела, но не так сильно, да и в целом тело вело себя не так, как до второго отключения. Даже как–то сил прибавилось. Он осмотрелся и увидел сидящего рядом Альберта. Остановив взгляд на ученом, снайпер взревел, кинувшись на него. Ученый от неожиданности повалился на землю, а на спину Лешему навалилась Анжелика.
— Успокойся, тихо–тихо! — кричала она, пытаясь остановить мужчину, который вцепился Альберту в шею, желая повторить недавний прием.
Расслышав голос девушки, снайпер слегка ослабил хватку.
— Он помог тебе, — быстро стала объяснять ситуацию Анжелика. — Он же лекарь. Курт его тоже в заложниках держал, я его нашла и он вылечил тебе ногу…
Снайпер недоверчиво скосил глаза на синеющего ученого и, что–то прикинув в голове, отпустил.
— Автомат, — зло прорычал он, и, когда девушка протянула ему его оружие, уже более спокойно потребовал от Альберта, который пытался откашляться, рассказать, что произошло.
Оказалось, что как только началась атака, Курт отвел ученого в сторону и, так как он был противником того, чтобы убивать Лешего, Кнехта и Анжелику и мог помешать ему своим отводом глаз, вырубил, связал, спрятав неподалеку. Затем, когда Леший потерял сознание, захватил в заложницы и девушку. Выслушав ученого, Леший потребовал срочно продолжить его лечение, потому, что в таком состоянии он не мог вести нормального боя. Ученый тяжело вздохнул и вновь принялся за врачевание, вливая в тело снайпера всю свою энергию, белея и слабея на глазах.

* * *

Четыре металлические болванки падали на бетонную площадку, словно в замедленной съемке. Старший отряда, закованный в черную броню, смотрел на них расширившимися от страха глазами, напрягая все тело для рывка назад. Остальные члены отряда также кинулись под прикрытие танка. Никто из них в порыве испуга не заметил, что гранаты находятся не в боевом положении….
Сержант оскалился. Для него восприятие еще не ускорилось до нормального времени и потому он мог позволить себе миллисекундный отдых. Огромный кулак, преодолевая густой воздух, опустился вниз, на ствол танка, который гулко отозвался на соприкосновение с бронированной перчаткой. Кнехт постарался вложить в этот удар всю силу и мощь своего слабеющего тела, добавив еще и вес. Внутри башни что–то скрежетнуло, начало гудеть и щелкать. Бросившись в сторону, накрывая стеклянный гроб своим телом, великан на лету попытался сосредоточиться на внутреннем «я». Тугая волна страха и ужаса разлилась по окрестностям, проникая под шлемы внешников, пронизывая броню танка, забираясь людям под черепа, вызывая у них небывалый приступ паники и ужаса. За спиной раздался оглушительный взрыв. Танк выстрелил. Снаряд разорвался, ударившись о землю, вновь оглушив сержанта, засыпав его шрапнелью бетона. Тряся головой, клонясь в сторону, морщась от боли в израненном теле, он все же смог подняться, чтобы второй раз ударить по противникам ментальной волной. Трое из них уже лежали на земле с окровавленными лицами, но старший группы, как и полагается, оказался более сильным. Он, трясущимися руками поднимал автомат, направляя его на гиганта. Рвануться вперед сержант уже не успевал. Слишком мало сил осталось в теле. Он качнулся в сторону, прикрывая собой «гроб», в котором лежала самая дорогая в его жизни девушка, готовясь к смерти. Одна часть мозга еще перебирала возможные варианты спасения: повернуться боком, минимизировать площадь поражения, подставив менее жизненно важные органы под выстрелы; выхватить с пояса мачете и метнуть его вперед; укрыться за саркофагом… Но вторая часть уже поняла, что на все это нужно время, а оно уже ускорилось до обычного, и сержант просто–напросто ничего не успеет…
Раздался грохот одиночного выстрела, но за мгновение до него военный дернулся в сторону, увлекаемый инерцией пули, угодившей ему точно в лицо. Тело пошатнулось и завалилось на бок, стукнувшись каской о бетон. Мозг сержанта плавился от двойной дозы стимулятора, и он, ведя себя словно пьяный, цеплялся за обрывки собственных мыслей, казавшихся ему почему–то чужими. Практически уже ничего не соображая, он перевел взгляд уцелевшего глаза на стеклянную капсулу. Мозг попытался понять, что это и для чего она, но когда глаза замерли на лице спящей под стеклом девушки, какая–то мысль попыталась пробиться на свет сознания, от которой стало очень тепло и приятно. Великан, истекая кровью, подтянул тело к «гробу», поднялся на ноги. Вокруг бегали какие–то люди, что–то крича и размахивая руками. Они отбирали оружие у упавших военных в черной броне и расстреливали оставшихся в живых. Кажется, они бежали от грузовиков, стоявших неподалеку.
— Ты как?! — раздалсяголос в голове.
Сержант непонимающе осмотрелся, чуть не упав. Не поняв, кто из окруживших его людей спросил это, он, рыча, махнул лапой и попытался поднять «гроб». Тело его не слушалось, и лишь со второго раза ему удалось поднять свою ношу, стукнувшись первый раз лбом о стекло, оставив на нем кровавые следы.
В голове стоял гул, а поле зрения сузилось до маленькой точки. Тяжело, с присвистом дыша, он сделал первый шаг. «Нужно идти!» — билась мысль в голове. Но куда?.. Туда! А может быть туда? Нет, кажется, вон туда. Но зачем туда? И вообще, зачем и как это, идти?.. Мысли путались, но он шел, качаясь, словно пьяный, падая на колени, рыча, катаясь по траве и земле, не в силах совладать с отключающимся телом.
До ноздрей донесся странный запах. Рядом чем–то воняло. Неприятно, резко. Он осмотрелся. Пелена перед уцелевшим глазом не давала рассмотреть детали. Гигант поднес руку к лицу и лишь тогда до него дошло, что смотреть ему мешает туман. Странный зеленый туман, стелющийся по траве. Что–то было связано с этим явлением,  что–то нехорошее. Существо, сидевшее внутри, требовало двигаться прочь. Вставать и убегать, но как? Как встать, когда ноги уже не слушаются. Ползти! Нужно ползти, но это очень сложно сделать, когда правая кисть размочалена случайным выстрелом и не сгибается, а способна лишь болтаться безжизненной тряпкой. А ведь еще надо тащить этот «гроб». Зачем–то это было нужно, почему–то это было важно.
Отталкиваясь ногами от почвы, двигаясь куда–то наугад, таща за собой стеклянный саркофаг, оставлявший в земле глубокие борозды, гигант молился о том, чтобы не отключиться. Сердце работало на пределе возможности, но жидкость, наполнявшая его тело силой, вместо того, чтобы течь внутри тела, почему–то текла снаружи. Кровь толчками вытекала из многочисленных ран, но сержант упрямо полз вперед, загребая пальцами землю. Он уже не рычал, а просто хрипел, видя впереди спасительную границу клубящегося тумана.

* * *

Как он добрался до леса, сержант уже не помнил. Тело двигалось механически, на последних крохах жизни. Ему вновь удалось опередить Улей, выбраться из–под перезагрузки, упав без сознания рядом со своей ношей. Таймер на панели отсчитывал последний десяток минут, но сержант этого уже не знал.
— Вон он! — раздался где–то с кромки леса звонкий девичий голос.
Не смотря на то, что Анжелика бежала первой, Леший обогнал ее через несколько мгновений, буквально в три прыжка. Никогда еще он не бегал так быстро. Вместе с ученым они оттащили гиганта подальше от тумана и теперь снайпер ошарашенно смотрел на стеклянный саркофаг, который гигант упорно тащил за собой. Глаза снайпера словно заволокло туманом. Ноги подкосились, когда он рассмотрел лежавшее в мутной жиже тело. Руки потянулись к лицу, но наткнулись на стеклянную преграду. Ком подступил к горлу, а сердце пропустило удар. Он опустился на колени, не в силах больше стоять, и отказывался верить в то, что видит.
— Надя, — тихо прошептал Леший, и слезы брызнули из его глаз.
Снайпер бился кулаками о непроницаемую преграду, пытаясь разбить ее, добраться до любимой, которую… которую… Которую он собственноручно похоронил там, в своем мире. Как это возможно? Неужели Улей смог оживить ее? Перенести сюда? Или она умерла и стала зомби и потому сейчас лежит в этом саркофаге? А может ее перекинуло в Улей на много раньше него? Столько вопросов, и ни одного ответа.
Худая, изможденная, с темными кругами под глазами, впалыми щеками и просматривающимися из–под белой кожи ребрами, кажущаяся от этого намного старше своих лет, но все же это была она.
— Альберт! — заорал Леший, оборачиваясь.
Ученый уже спешил к нему, а за его спиной маячила Анжелика. Она делала укол обезболивающего с успокоительным великану, а рядом с ней лежала раскрытая аптечка ученого.
— Открой его, срочно! — проговорил Леший, все еще не верящий своим глазам.
Он с силой протер щеки и вновь опустился на колени.
— Дорогая, — шептал он, пытаясь погладить ее лицо через стекло. — Держись, Наденька, держись…
Ученый подбежал ближе, засуетился вокруг, изучая устройство и тыча пальцами в панель. Он что–то говорил, но Леший не слышал его из–за нахлынувших на него чувств. Душа пела, радовалась и летала. Она жива! Наденька жива! Хвала Улью. Она жива!
— Кто это такая? — внезапно донесся девичий голос из–за спины, и Лешего словно окатили холодной водой, настолько непривычным оказался голос Анжелики.
Леший медленно обернулся и встретился с прищуренными глазами. Взгляд и вся поза девушки требовали ответов, на которые Леший ничего не мог сказать. В голове пронесся ураган чувств, мыслей, и снайпер мысленно сглотнул, представляя, в какой круговорот он угодил…
— Кто это?! — настойчиво повторила девушка, сделав шаг вперед…
— Алиса, — прошептал гигант, приходя в себя, зло посмотрев окровавленным глазом в сторону стоявшего на коленях снайпера, который пытался дотянуться до девушки под стеклом…

Глава 16. «Незнакомка». 

— Р–р–р-руки… Убр–р–р-рал… — тяжело дыша, прорычал сержант, неистово глядя на Лешего.
Кнехт повалился на бок и, помогая уцелевшей рукой, стал подтягивать себя ближе к саркофагу. Леший нахмурился, медленно поднялся.
— Ты это, — начал он, видя, как огромная туша неумолимо приближается, преодолевая немыслимую боль. — Успокойся…
— Отош–ш–ш-ш-ел от нее! — снова тяжело, плюнув кровью, прорычал гигант, оскалив зубы.
— С какого это перепуга? — сложив руки на груди, переспросил снайпер, ничего не понимая. — Это моя… — он замялся, встретившись взглядом с Анжеликой.
Девушка стояла, глядя на Лешего тяжелым, требовательным взглядом. От ее легкости и радостного настроения не осталось и следа. Леший замялся, но заминку прервал Кнехт.
— Это Алиса… Моя девушка…
Леший удивленно поднял бровь, кинул взгляд на саркофаг. Вновь посмотрел на ползущего сержанта, которого безуспешно пытался остановить ученый.
— Угомонись! — уже спокойно проговорил Леший, догадавшись, в чем дело.
Вероятно, из–за ранения и контузии великан просто спутал Надю со своей девушкой… Единственный заплывший глаз, плюс сотрясение мозга, если он там, конечно, был, в чем снайпер стал сомневаться, вспоминая поступки гиганта… Все это могло сыграть с разумом великана странную игру.
— Тебя сильно зацепило, — примирительно поднял Леший руки. — Давай сделаем тебе укол. Ее никто не тронет, — снайпер незаметно подмигнул ученому и тот, сообразив, быстро кинулся к своей аптечке. — Тебе нужно прийти в себя, иначе мы не сможем отсюда уйти. Мне не поднять такой вес одному.
Гигант замер, на его лице отразилась задумчивость. Глаз заметался, брови нахмурились. В этот момент Анжелика, мягко перехватив руку ученого, взяла у него шприц и присела рядом с сержантом.
— Давай укольчик сделаем? — мило улыбнувшись, проговорила она, смотря Кнехту в лицо.
Гигант еще сильнее сдвинул брови, посмотрел на Лешего и внезапно протянул девушке руку.
— Вот и умница, — так же ласково проговорила она, не теряя зрительного контакта с «пациентом», пока тот не расслабился.
Игла неуклюже вошла в вену. Анжелика волновалась, но ей все же удалось совладать с дрожью в руках. Делать внутривенные инъекции не так–то просто, как кажется на первый взгляд, и для этого нужна практика. Конечно, в идеале нужно было бы перетянуть руку жгутом, но огромные вены великана и следы от часто деланных инъекций помогли девушке. Капля темной крови выступила из прокола, но что одна малюсенькая дырочка по сравнению с десятком рваных ран по всему телу?.. Выбора, как и времени, все равно не было… Живительная зеленоватая влага потекла по венам, и великан блаженно прикрыл уцелевший глаз. Через несколько секунд его тело обмякло и он провалился в сон.
— Я помогу ему, — допив живчик из фляги, утерев губы, произнес ученый и принялся лечить самые крупные раны на теле Ландскнехта.
Альберт трудился практически час, сращивая вены, артерии и заделывая разрывы. За это время Леший успел сходить до тела Курта, снять с него все вещи, включая его собственную фляжку с живцом, и вернуться назад. К концу лечения Альберт допил и ее. Наконец–то, тяжело выдохнув, покачнувшись, ученый обессилено привалился рядом на траву.
— Знал бы я, — начал хрипло он, — что мне вас постоянно лечить придется, я бы и не согласился на этот рейд…
— Тогда бы погиб в лаборатории от лап скреббера, — напомнил снайпер.
От этих слов ученый и Анжелика практически синхронно вздрогнули. Леший закатил глаза к небу.
— Что ж вы такие суеверные–то? Мы уже побывали в таких передрягах, что эта тварь нам не так уж и страшна, к тому же что–то никаких свидетельств его существования и уж тем более того, что он идет по нашим следам, я еще не видел. Может быть, Айзек ошибся?..
— Они однозначно существуют, — немного подумав, начал ученый. — Та дама… — он слегка замялся, — помните, о которой говорил покойный Курт? Да, она действительно прожила в Стиксе более ста лет, и это, скажу я вам, не предел. Наш глава, основатель Института, находится тут уже вторую сотню. Так вот. Дама та была одним из редких случаев, когда иммунный превращается в… в «это». — Леший удивленно поднял бровь, а девушка насторожилась при этих словах. — Да, да. Такое иногда случается. По сути, что мы знаем про скре… про них?! Да ничего. Этот феномен плохо изучен по причине чрезвычайной редкости таковых. Мы изучали эту женщину уже после ее смерти, вопреки рассказу Курта. Точнее не так… Женщина умерла давно, а та тварь, занявшая ее место, уже фактически и не являлась человеком в привычном для нас понимании…
— А почему сразу тварь? — переспросила Анжелика напряженно.
— Ну, девочка, — улыбнулся ученый. — Это же очевидно. Они — реликтовые существа этого мира. И все известные случаи столкновения людей с ними ничем хорошим не заканчивались…
— Конечно, — всплеснула руками девушка, — вы же первыми начинаете стрелять в них, никто ведь не пытался изучить их с другой точки зрения, пообщаться, узнать их лучше…
Ученый громко расхохотался, рискуя привлечь на звук всех окрестных тварей, которых отряд уже подозрительно давно не встречал. Как бы Улей не удумал чего опять…
— Когда перед вами стотонная тварь с кучей зубов, панцирем такой толщины, что, наверное, и ядерный взрыв переживет, от одного имени которого у простого иммунного может случиться шок… Я сильно сомневаюсь, что вы бы попытались с ним поговорить… — Альберт задумчиво осмотрел девушку и поправился: — Хотя, наверное, вы бы попытались…
— Аккуратнее, — предостерег Леший, усаживаясь рядом с саркофагом.
Как пояснил доктор, нужно дождаться окончания обратного отсчета, и тогда саркофаг откроется сам, и до этого времени у них оставалась еще пара минут. Леший старался не думать о том, что случится, когда Надя очнется, и как он будет объясняться с ней, с Анжеликой, а главное с самим собой. Он старательно гнал эти мысли из головы, откладывая решение этой проблемы на потом.
— Я имел в виду, что наше дивное создание, — профессор ехидно прищурился, — кое–что от нас скрывает…
При этих словах Анжелика вздрогнула, а снайпер нахмурился, увидав эту реакцию.
— Да–да, дитя… Я давно наблюдаю за тобой. Ты ведь иммунная, а значит, должна иметь дар. И судя по тому, что я заметил, дар твой оч–ч–ч-ень вредный. Ты Нимфа? — Анжелика вновь вздрогнула и забегала глазами. Леший насторожился.
— Анжелика?..
Девушка замялась и, как показалось снайперу, выдохнула как–то облегченно.
— Не совсем, — начала она, ковыряя пальцем карман на шортах. — Это немного другое…
— Кто такие Нимфы? — переспросил Леший, следя за таймером с замиранием сердца.
— Нимфы, мой друг, — поправив треснувшие очки, начал Альберт, — очень вредные существа. Они способны подчинять себе мужчин, причем это иногда действует и на мутантов. Объект влюбляется в Нимфу до беспамятства и готов выполнить любой ее приказ, вплоть до того, чтобы вскрыть себе горло или убить ближайшего родственника с улыбкой радости на лице…
— Я не такая, — вскинулась девушка. — Мой дар работает иначе. Все, кто находятся рядом, наполняются эндорфином… они испытывают чувство радости, эйфории… — девушка покраснела, опустив голову.
— Так–так, — начал Леший, поднимаясь. — Тогда у озера…
— Нееет! — подняла она на мужчину округлившиеся глаза. — Что ты, нет!.. Это не связано с даром… Просто… Просто ты мне очень понравился.
— И как часто ты пользовалась этим?
— Нуууу, раза три или четыре, когда вы начинали ссориться… И только поэтому, клянусь, — подняла руку Анжелика, как бы подтверждая свои слова.
Леший еще что–то хотел сказать, но в этот миг за его спиной раздался протяжный писк, сменившийся шипением и бульканьем. Все повернулись к источнику звука. Саркофаг гудел, сливая жидкость из открывшихся в боковой стенке маленьких отверстий. Анжелика тут же вспомнила свой оставленный без ответа вопрос, и теперь уже она начала наступать на снайпера.
— Ты ее знаешь? Кто она?..
— Знаю, — буркнул Леший. — Расскажу чуть позднее. Нужно вытаскивать ее, поднимать сержанта и валить отсюда, пока твари не набежали на перезагрузку…
Только сейчас все присутствовавшие подняли головы, чтобы посмотреть на то, что случилось с базой внешников… А посмотреть было на что… Пейзаж изменился кардинально. Вместо забора, стен, строений теперь лежала абсолютно ровная черная площадка. Казалось, что это сам космос простирается перед ними. Черный, непроглядный, похожий на то, что Леший видел в момент самой первой своей перезагрузки. Черная субстанция отсвечивала на своей маслянистой поверхности, медленно перетекая и переливаясь, словно нефть. В центре абсолютно ровного, круглого кластера находился огромный шарообразный камень, висевший ровно в том же самом месте, где до перезагрузки находилась главная лаборатория базы внешников. Камень висел в воздухе, едва не касаясь жидкости, просто паря без каких–либо видимых подпорок. Он был испещрен кратерами и очень сильно походил на луну из мира Лешего, только уменьшенную в тысячи раз. «Луна» медленно поворачивалась вокруг оси, демонстрируя свою красоту.
— Вааау, — произнесла Анжелика, не в силах оторваться от сюрреалистичной картины.
— Охренеть, — вырвалось у Альберта.
Судорожный всхлип раздался откуда–то снизу, и группа уставилась на приходящую в себя женщину. Ее веки затрепетали, открываясь. Руки схватились за маску, но промахнулись и не с первого раза вцепились в пластик. Леший присел на колено и помог ей снять «намордник», аккуратно освободил руки и ноги от проткнувших вены иголок с трубками. Принял от ученого одеяло и закутал ежащуюся от холода Надю. Солнце уже нагрело землю, но из открытой капсулы несло холодом, даже можно сказать, морозом. Прижав Надю к себе, Леший поднял ее на руки и вытащил из саркофага, отнес подальше и опустил на траву. Откуда–то сзади донесся нарастающий рокот двигателя. Снайпер обернулся, скидывая «Рысь» с плеча…

* * *

Состояние гиганта было удручающим. Альберт, не имея больше подпитки живчиком, начал испытывать споровое голодание и, как назло, в округе не нашлось ни одной паршивой твари, с которой можно было бы снять хоть что–то ценное.
Они ехали на УРАЛе уже минут 20. Оказалось, что одной из машин удалось выбраться из–под перезагрузки. Новички–иммунные, которых привезли внешники под видом эвакуации, собрав из недавно перезагрузившегося кластера, с открытыми ртами впитывали информацию, которую им вливал в уши Альберт. Ученый сидел белый как мел, своим видом наглядно демонстрируя, что с ними станет, если они не начнут принимать живчик в ближайшие сроки. Леший нервно ерзал за рулем военной машины, гоня ее в сторону небольшого городка, откуда и привезли внешники этих людей. Раз стаб недавно перезагрузился, значит, там есть и твари, а где твари, там и спораны, а спораны — это жизнь. Тело великана с трудом погрузили в кузов, примотав для надежности стальными тросами, найденными под лавками, на которых и расположился десяток выживших. Им приходилось сидеть в неудобной позе, подняв ноги, так как великан занимал все пространство на полу. Ножищи его свисали из кузова, едва не касаясь земли. Анжелика сидела рядом в кабине, нервно теребя ремень своего оружия. Она стала задумчивой и грустной. Спасенная девушка ехала тут же, привалившись к двери. Альберт сделал ей укол снотворного и успокоительного, так как та, придя в себя, начала бушевать, кричать и драться, не понимая, что происходит и где она находится.
Резко дергая коробку передач, рискуя вырвать рычаг, снайпер ехал по свежим следам гусеничной техники. Внезапно Анжелика, сидевшая между Лешим и незнакомкой, положила свою ладонь ему на руку и тихонько попросила рассказать, кто эта женщина рядом.
— Это моя жена, — тяжело, пересохшим горлом проговорил Леший, предчувствуя беду.
Он чувствовал напряжение, растущее между ним и девушкой. Анжелика требовала неудобного ответа, а в связи с возрастом могла устроить ненужную истерику, но он слишком устал от всего этого, чтобы придумывать, юлить и крутиться. Надя здесь, а значит, рано или поздно им придется разговаривать, но Анжелика повела себя на удивление по–другому.
— Это ваши дети остались в твоем мире, про которых говорил Кнехт? — грустно, немного даже печально проговорила она.
Леший кивнул, сжимая зубы до скрежета. Катенька, Сашка… Как же вы там… Родители здесь, а вы там с бабушкой… Как он мог забыть о них? Променять их на… На… Он посмотрел на сидящего рядом задумчивого ангела и улыбнулся.
— Да, — проговорил он, посмотрев в ее бездонные глаза, и с этим ответом словно камень свалился с его души.
Девушка улыбалась. Ни тени злости, ни искорки ревности, а лишь милая, добрая улыбка.
— Извини, — тихо проговорила она, убирая руку, которую Леший неистово желал вернуть обратно. — Я не знала… Если бы ты мне сказал, что у тебя есть жена и дети, я бы никогда не влезла между вами… Но я думала…
— Ты не так поняла, — остановил ее мужчина, выводя машину на асфальт и задумчиво осматривая следы сколов на свежем асфальте. — Она моя бывшая жена. Мы познакомились очень давно. Дружили, жили вместе… Потом поругались и расстались. Прошли годы. Очень много лет. В моем мире случился апокалипсис, превративший часть населения в зомби, а вторую наградив вирусом, который после смерти делает нас такими же тупыми и кровожадными созданиями. Тогда–то я и повстречал Надю снова. Я помог ей спасти семью: детей и мать. История длинная, если хочешь, расскажу тебе ее потом подробнее, в общем… Вышло как–то так…
Анжелика, дослушав краткий рассказ снайпера о жизни, предшествовавшей его попаданию в Улей, долго молчала, над чем–то раздумывая.
— Слушай, — наконец–то начала она, — а что теперь будем делать?.. Артефакта–то мы так и не нашли…
— Пока не знаю, — ответил Леший, немного подумав, барабаня пальцами по рулю.
Его тоже волновал этот вопрос. И если для себя он уже все более–менее решил, то с сержантом вопрос оставался открытым. Он еще не пришел в себя, но когда очнется, Лешему придется серьезно с ним поговорить.
Грузовик выехал из–за очередного поворота, и наконец–то сразу, за густым рядом елок, появился город. Выглядел он удручающе. Бушевавшие пожары уже охватили большую его половину, вторая была очень сильно разрушена.
Остановился Леший у первого же дома, увидев в его огородах какое–то движение. Выскочив из кабины, хлопнув дверью, он громко крикнул, не желая бегать по всему городу за зараженными. На зычный оклик из глубины дома, через разбитое окно вывалился первый зараженный, а со стороны двора послышалось голодное урчание.
Он вернулся минут через 10. Весь перемазанный кровью, с мешком за плечами, в котором, судя по всему, находились спораны и что–то еще. Анжелика сидела на водительском сидении, держа ногу на педали газа, готовая сорвать тяжелую машину сразу, как только появится какая–нибудь угроза. Леший строго–настрого запретил ей идти вместе с ним, приказав уводить машину с людьми как можно дальше, если что–то случится.
— Есть! — крикнул он, подбегая к кузову и закидывая мешок в кузов, в котором что–то стеклянно звякнуло.
Чьи–то руки быстро разобрали содержимое. Несколько бутылок с мутным самогоном, пара стеклянных банок с соленьями и пакетик с непонятными виноградинами. Альберт затуманенным взглядом осмотрел содержимое и начал командовать. Люди быстро под руководством ученого приготовили простейший живчик и мелкими глотками, пуская мятую жестяную банку по кругу, принялись его пить. Сам же Альберт приказал сделать ему отдельную порцию с более сложной рецептурой. После его употребления ученый быстро пришел в себя и даже смог пользоваться своим даром. Завалив еще пару кусачей, Леший отыскал в ближайших домах провизию, и также закинув в кузов, быстро погнал машину обратно. На другой стороне городка, больше похожего все же на поселок, раздался громкий рык, возвестивший о том, что на место кормежки пришла элита. Не желая связываться с гигантом в таком тяжелом состоянии, с балластом за плечами, он погнал машину на юг, в сторону стаба байкеров. Это было единственное место, где можно быстро и оперативно оказать сержанту помощь.

* * *

До стаба они не доехали. Дорога на очередном соединении кластеров из асфальтированной перешла в проселочную, убегающую в глухой лес. Опять лес… Леший остановил машину и хмуро смотрел вперед. На горизонте виднелись крутые горы с голыми заснеженными пиками. Благодаря отличному ощущению пространства, снайпер чувствовал, что необходимый путь, которым ему нужно двигаться, лежит слегка правее, но дорога одна и все равно ехать придется по ней. В лесу риск нарваться на тварей тоже высок, а вот вести бой с таким количеством практически безоружных людей Леший побаивался. Пара, тройка развитых зараженных — и машина превратится в братскую могилу. Хоть бы сержант поскорее пришел в себя, с ним шансы прорываться даже через большую толпу мутантов были высоки. Леший цокнул языком и повернулся к Анжелике.
— Что думаешь?
Девушка почесала щеку, подумала и, улыбнувшись, кивнула.
— Проскочим!..
Мужчина оскалился и вжал педаль газа в пол. Машина взревела и помчалась по грунтовке.

* * *

Они не проскочили… Уже на третьем километре пути группа все же нарвалась на большую стаю зараженных. Десяток пустошей, пара кусачей и топтун, заслышав рев приближающейся машины, помчались ей навстречу. Снайпер выругался, вжимая педаль в пол еще сильнее, боясь перегреть движок, рванув машину задним ходом. Не так давно они проехали маленькую полянку, на которой УРАЛ могл бы развернуться. Съехав с дороги, снайпер проломился задним бампером в кустарник, выкрутил руль и, переключив рычаг коробки передач, и погнал в обратном направлении. Анжелика, вскинув свой «Вектор», встала на сидении, открыла люк в крыше кабины и, высунувшись, выстрелила короткой очередью по набегавшим монстрам. Ожидаемо, ни в кого так и не попав, девушке все же удалось заставить более развитых тварей замешкаться, кинуться в стороны. Они явно уже встречались с людьми и знают звук, с которым автоматическое оружие выплевывает больно жалящие иголки.
Грузовик, неимоверно трясясь на ухабах, выскочил перед самым носом самого быстрого кусача, который успел только ударить по борту своей когтистой лапой, но, получив в морду очередь из автомата, упал в грязь, быстро снова поднявшись. При атаке на базу внешников, некоторым из выживших, которых привезли туда после перезагрузки кластера, удалось добыть оружие и захватить его с собой вместе с УРАЛом. Видимо вчерашний самолет улетал на разведку и, отыскав свежий кластер, внешники отправили в городок группу захвата, чтобы привести, как выразился Курт «свежее мясо».
Пара парней, явно из некогда служивших, теперь, экономя патроны, вела огонь по догонявшим тварям. Именно они первыми сообразили, что везущие их люди в противогазах вовсе никакая не группа эвакуации, и подняли бунт, сумев тем самым помочь Кнехту в самый последний момент.
Альберту удалось отвести от машины взгляд существ на пару секунд, заставив их отстать еще на несколько мгновений, и, когда УРАЛ уже вроде бы оторвался на приличное расстояние и все шло к тому, что группе удалось чудом спастись, сбоку раздался чудовищный рев. Огромный рубер, проломившись сквозь деревья, врезался в борт машины. Грузовик завыл, накренился и опрокинулся на левый борт. Леший попытался выбить лобовое стекло, чтобы выбраться из машины, но придавленный телами сразу двух девушек не смог даже пошевелиться. Люди в кузове кричали, плакали и стонали. Огромная тварь, пританцовывая в предвкушении вкусной добычи, вцепилась в стальной борт грузовика, одним легким движением распорола брезент и сунула морду в образовавшуюся щель…
Дикий рев, разнесшийся над лесом, заставил снайпера поежиться. Лежа на боку, прижатый к двери весом двух девушек, он не мог быстро выбраться из кабины. Анжелика как смогла, извернулась, давая снайперу свободу действий, морщась от ушибов и веса придавившей ее незнакомки. Снайпер смог наконец–то выбить остатки лобового стекла и выкатился из машины. Подтянув за ремень винтовку, направил ее на монстра. Рубер топтался на месте, пытаясь дотянуться своими короткими передними лапами до своей морды, из глаза которой торчала какая–то железяка. УРАЛ вздрогнул.
— Брысь пошел! Я тебе лапы в жопу запихаю сейчас! — донесся громогласный рык вовремя пришедшего в себя сержанта.
Леший быстро навелся на голову монстра и дважды нажал на спуск. Бронебойные пули пробили защиту и вонзились твари в голову. Рубер заголосил еще сильнее и кинулся на больно кусающегося человечка. Сержант ухватил тварь за рог, торчащий из спины, в последний момент. Монстр дернулся вперед, но Кнехт повис на нем, словно якорь, вцепившись для надежности еще и в борт грузовика. Рубер дернулся еще раз, помогая великану тем самым быстрее выбраться из кузова, разрывая тросы, которыми сержант был привязан, чтобы не вывалиться. Монстр крутнулся на месте, не понимая, за что это он так не вовремя зацепился.
— Найди соперника по размеру, — рыкнул, пошатываясь, великан и махнул кулаком уцелевшей руки Лешему в сторону подбегающей свиты, чтобы снайпер разбирался, прежде всего, с ними.
Рубер кинулся на сержанта. Первым же ударом он повалил его на спину, попытался дотянуться до горла. Кнехту удалось сунуть в зубастую пасть свой кулак с зажатым в нем мачете. Леший отошел чуть в сторону, бросив взгляд на ругающуюся Анжелику. Она неуклюже, разрывая одежду об осколки, выбиралась из кузова. На плече болтался маленький автоматик, который в сложившейся ситуации тоже мог помочь. Девушка, взглянув мельком на порезанную руку, досадливо шикнув, встала рядом с мужчиной. Леший улыбнулся и поднял винтовку…
Бой рубера и сержанта был страшен. Несмотря на то, что сержант был чуть ли не вдвое меньше монстра, с одним глазом и одной рукой, он яростно отбивался от атак твари. Арматурина, вбитая руберу в глаз, очень сильно мешала тому и уравнивала шансы.
— Что, одноглазый, — покачивая тесак в руке, утирая кровь с лица, нервно хихикнул сержант. — Теперь ты, как я… А давай–ка еще шансы уравняем?
Кнехт дернулся вправо, затем резко влево, занося тесак куда–то в сторону, и внезапно ударил со стороны поврежденного глаза монстра, из слепой зоны, в прямом и переносном смысле. Тесак звякнул о толстенную чешую, перерубив лапу наполовину. Тут же пнул ногой по культе, упав на спину, но все же дотянувшись до нее в последний момент. Кость хрустнула, и огромная лапища твари осталась висеть на обрывке кожи. Рубер взревел, развел лапы в стороны, желая обнять гиганта, и шагнул вперед, разинув пасть так широко, как только смог. Сержант, даже не пытаясь заблокировать удар или как–то увернуться, лишь выставил руку вперед, видя как снайпер за спиной твари наводит свою винтовку.
— Выкуси, — улыбнулся сержант, показывая твари средний палец.
Раздался выстрел. Пуля пробила споровый мешок монстра, и тот завалился вперед, придавив своим весом сержанта. Кнехт, матерясь, шипя от боли в раненом теле, выполз из–под туши через несколько секунд. Встал, осмотрелся, с силой пнул мертвую тварь.
Леший подошел ближе, сурово глядя на бывшего напарника. Сержант так же сурово молча глядел единственным уцелевшим глазом на снайпера. Они стояли несколько секунд, буравя друг друга взглядом, сжимая кулаки. Анжелика боялась даже шевельнуться, физически ощущая напряжение между ними. Воздух просто звенел от приближающейся грозы.
Великан медленно поднял лапу. Девушка чуть не выстрелила от этого движения, настолько внезапным оно было. Кулак завис на уровне груди Лешего. Тот стоял непоколебимо. Наконец–то он выдохнул и стукнул своим кулаком о протянутую лапу. Анжелика тоже с облегчением выдохнула, поняв, что не дышала все это время, следя за действом, разворачивающимся на ее глазах.
— Молодец, — прогудел Кнехт, улыбнувшись. — Перестал яйцами звенеть, на такую тварь полез в одиночку…
— Иди ты, — отмахнулся снайпер и улыбнулся. — Извини…
— Да ничего… А где Алиса? Что с ней?.. — внезапно заволновался великан, сунувшись в кузов.
— Кто?! — непонимающе переспросил Леший.
— Девушка, в том саркофаге. Это Алиса… моя девушка. Вы же не…
Снайпер нахмурил лоб, поднял руки, останавливая гиганта жестом.
— Тормози. Та девушка, из саркофага, в машине, — он указал на кабину разбитого грузовика. — Но это не Алиса, это моя жена Надя…
Кнехт изобразил на лице работу мыслей. Опухшее от синяков, разбитое, в глубоких порезах и шрамах, оно сейчас казалось восковой маской, и лишь по движению брови и щеки Леший смог определить, что сержант в замешательстве.
— Тебя сильно головой приложило, — начал пояснять снайпер на ходу. — Ты, наверное, ошибся…
— Алиса! — выдохнул сержант, увидев через разбитое окно пришедшую в себя девушку.
Гигант подскочил к машине, протянул руку. Девушка открыла глаза, посмотрела на него и закричала. Кнехт мгновенно подскочил, развернулся на месте, готовясь отражать атаку подкравшейся со спины твари, но никого не увидел. Он в недоумении обернулся, и тут до него дошло. Он прижал руки к лицу, отшатнулся. К испуганной женщине подбежали Леший с Анжеликой. Она первой кинулась в разбитую кабину, пытаясь дотянуться до кричащей.
— Дурак! На харю–то свою посмотри!.. — вскрикнул снайпер, и тоже полез успокаивать женщину.
Кнехт, сконфуженно присел, пытаясь закрыться руками. Действительно, придя в себя, в незнакомом месте, в разбитой машине, увидав такую чувырлу перед собой, не только кричать начнешь, но и от страха кончиться можешь…
— Алиса, это я, Николай, — проговорил наконец–то гигант, пытаясь заглянуть через плечо снайпера. — Помнишь меня? Это же я…
Анжелика сидела, прижав к себе женщину, которая уже успокаивалась, слегка всхлипывая. Активированный дар помог ей быстро подавить панику и страх, и теперь сознание, чуть не съежившееся в точку, вновь возвращалось к незнакомке.
— Эй, — нахмурился Леший, отодвинувшись от грузовика. — Я же говорю, это Надя, тебя контузило…
— Да нет же! — вскинул руку гигант. — Это Алиса!..
Он сунул уцелевшую лапу под грудную пластину, вытаскивая на свет небольшую коробочку аудиоплеера, показывая ее Лешему.
— Вот же!..
Снайпер взял гаджет, на обратной стороне которого скотчем была приклеена фотография. Маленькая, помятая. Вырезанная явно из какого–то группового снимка, но узнаваемая. На фото были двое. Высокий молодой парень со строгим, тяжелым взглядом в форме охранника и стоявшая рядом… Надя. Леший округлил глаза, всматриваясь в фото, не веря тому, что видит. Он даже плеер ближе поднес, чтобы лучше рассмотреть снимок. Без сомнений, это была Надя, только чуть моложе, лет на 5…
— Охереть!.. — выдохнул Леший, отдавая плеер скалящемуся в улыбке гиганту.
— Это тебя может приложило? — ухмыльнулся Кнехт, но снайпер протянул сложенный вчетверо листочек из нагрудного кармана, ошалело глядя на гиганта.
Сержант нахмурился, уже зная, что он там увидит… На мятом, заляпанном грязью и кровью, с оторванным углом фото, были двое. Молодой Леший, улыбающийся, смотрящий прямо в кадр, и Алиса, обнимавшая снайпера за шею, целуя его в щеку, с закрытыми от удовольствия глазами. Леший и великан непонимающе переглянулись и синхронно обернулись к всхлипывающей девушке, прижимающейся всем телом к Анжелике. Большеглазое чудо таращилось во все свои блюдца на напарников, явно слыша весь разговор.
— А-. Хри-. Неееееть! — только и смогла выдать она и посмотрела на женщину. — Так кто же ты?!
Незнакомка, с трудом оторвала голову от плеча девушки и медленно осмотрелась по сторонам.
— Где я? — тихо выдавила она из себя и, остановившись взглядом на Лешем и Кнехте, добавила: — Кто вы?!.

Глава 17. «ЗКС: Знахарь, Коннектор, Скреббер» 

Немая сцена, разыгравшаяся где–то в чаще густого леса у дороги, была прервана нарастающим грохотом и ревом. Люди недоуменно обернулись на звук. Лишь дрожащая от страха женщина в кабине перевернувшегося грузовика никак на это не отреагировала.
— Это кто? — привлек внимание Лешего незнакомый голос из–за спины.
Он обернулся. Из кузова понемногу выбирались уцелевшие люди, со страхом и удивлением таращившиеся на мертвого рубера.
— Да так, малыша–рубера завалили, — не оборачиваясь, ответил сержант, и было в его голосе что–то такое, от чего у Лешего по спине побежали мурашки.
Он медленно обернулся в сторону приближающегося шума и витиевато выматерился. По дороге, по которой они недавно приехали, ломая деревья, взрывая землю лапищами, на них несся огромный скорпион. Элитник, ревя и клацая клешнями, раскачивая хвостом с жалом на конце, приближался со скоростью паровоза.
— Где ж тебя хоронить–то? — вымученно улыбнулся сержант, поднимая с земли обломок какого–то бревна. — Оружие бы дали, — буркнул он Лешему, на что тот кивнул в сторону кузова.
Монстр приближался, и чем ближе он подходил, тем более беспомощными смотрелись люди со своим оружием. Тварь подобралась уже совсем близко, как вдруг внезапно запнулась и упала, пробороздив мордой грязь.
Леший и Кнехт переглянулись, Анжелика пискнула и спряталась за спину снайпера. Элитник, тяжело сопя двумя щелями, заменявшими ему нос, лежал неподвижно, не добравшись метров десяти до УРАЛа. Внезапно из–за огромной туши показалась… девушка. Она медленно обошла существо, касаясь бронированной кожи кончиками пальцев, словно поглаживая домашнее животное. Леший вскинул винтовку.
— Ты тоже это видишь? — спросил он ошарашенно у великана.
— Ага, — также удивленно отозвался гигант.
— Что будем делать?
— Если в лесу ты встретишь прекрасную девушку в белых одеждах, то что будешь делать?
— Мочить, — нервно отозвался снайпер. — Такое обычно плохо в фильмах заканчивается…
Девушка, мило улыбаясь, приблизилась. Длинная просторная рубашка, походившая на средневековое платье, едва прикрывала босые ноги. Длинные золотистые волосы были собраны в толстенную тугую косу, свисавшую ниже пояса, а поверх головы у неведомой красавицы был надет обыкновенный венок из трав и цветов. Всё так же мило улыбаясь, не обращая внимания на наставленное на нее оружие, девушка подошла еще ближе. Анжелика, скрежетнув зубами, заступила ей дорогу, жестко глядя прямо в глаза.
— Успокойся, дитя, — ангельским голосом проговорила женщина, сцепив руки в замок.
Леший качнул головой. Окружающая картина была слишком нереальной. Ему казалось, что от гостьи исходит какое–то призрачное свечение, окрашивая все вокруг в яркие, насыщенные тона, заставляя ощущать внутри себя какую–то сказочность происходящего.
— Здравствуйте, — проговорила она, обращаясь ко всем сразу. — Я долго вас ждала и рада нашей встрече.
— А вот мы что–то не очень, — набычился сержант, сжимая кулаки.
— Я понимаю ваш страх, — снова начала женщина, чуть склонив голову. — Но меня вам бояться не стоит. Я — Фея.
— Слышь, фея, феячь–ка отсюда, — грубо отозвалась Анжелика, заводясь при появлении этого существа.
— Какая бука, — проговорила назвавшаяся Феей и погрозила девочке пальцем. — Девочка, будь, пожалуйста, воспитаннее. Друзья, — снова обратилась она ко всем, — приглашаю вас в мой дом, а то беседовать под дождем не очень–то хочется, да и вообще, у костра оно на много ведь приятнее…
— Какого дождя? — спросил Альберт, запрокинув голову к небу.
Небо хоть и клубилось тучами с самого утра, но дождь вроде бы не собирался. Снайпер и сержант переглянулись. Голос незнакомки был слишком спокойным и умиротворяющим. Даже Анжелика, пользуясь своим даром, говорила намного менее убедительно, чем эта странная женщина.
— Пойдемте, прошу, — указала девушка на неприметную тропинку, ведущую из чащи к дороге, начинавшуюся практически у самого тела мирно спящего элитника.
— Ага, — оскалился сержант, — сейчас заведешь в лес, в избушку свою и там изнасилуешь, а нам потом страдай и рыдай от неразделенной любви… Вам, ведьмам, от нас одно только и нужно…
Женщина звонко рассмеялась, показав ровные белые зубы.
— А ты смешной, — проговорила она, отсмеявшись, — но не надейся!
— Ага, и потому ты съешь его последним?.. — уточнил снайпер, закрывая Анжелику плечом.
Девушка снова хихикнула, но уже сдержанней.
— Ох, эти ваши шуточки, молодые люди…
Женщина в белоснежных одеждах медленно и величественно развернулась и неспешно двинулась в сторону тропинки. Леший нахмурился, но глянув на пожавшего плечами напарника, двинулся вслед за ней. За ними потянулись и остальные. Великан вернулся к грузовику за рюкзаком и оружием и, замыкая цепочку, контролируя тылы, пошагал вслед за всеми.

* * *

Они сидели в большом зале каменного дома, который стоял в самой лесной глуши. Здесь было очень тихо и спокойно. Лес вокруг казался каким–то странным, и Леший не сразу понял, в чем причина. Подлеска не было совсем. Обычно, глушь — она и есть глушь. Дикая, непролазная. А здесь были лишь огромные ровные деревья и трава. Травка причем была совсем молодой и сочной, едва скрывавшая ступни, а деревья похожи одно на другое. Прямые, высокие, практически симметричные стволы с пышными разлапистыми ветвями.
— Сказка какая–то, — насторожилась Анжелика, ощущая нереальность происходящего, однако угрозы вроде бы никто из членов отряда не ощущал.
И вот теперь, рассевшись большой компанией прямо на полу такой большой комнаты, что даже сержанту со своими габаритами удалось разместиться в ней более–менее комфортно, лишь слегка пригибая голову, все же высота потолка была как и всегда, они внимательно следили за хозяйкой. Та помешивала какое–то варево в висящем на цепи котле, от которого исходил приятный аромат. В животах у всех сразу заурчало, а сержант так и вовсе чуть не изошелся слюной.
— Я знахарь, — не отрываясь от котла, начала женщина. — Я знаю, что вы меня искали, и уже давно вас жду.
— Знахарь? — переспросил Леший. — Тот самый?
— Тот самый, — постучала деревянной ложкой Фея о край котелка, стряхивая капли. — Кабан вам говорил про меня. Я сейчас все вам расскажу, и потому не перебивайте, у нас мало времени…
Снаружи раздался нарастающий шорох, по лесу прошла первая волна падающих тяжелый дождевых капель.
— О, — подняла женщина палец, — а вот и дождь…
Дождь шуршал, набирая силу, переходя в ливень. Леший сдвинул брови, косо глянув на гиганта. Тот сидел так, чтобы в случае нападения из вне заблокировать дверь, и постоянно посматривал в большое окно, в котором не было стекол. Простая дырка в каменной стене, через которую проникал свежий ветер. Дом, как и сама хозяйка, казалось, был из какого–то глубокого средневековья. Деревянные полки с баночками и травами, как у Кабана в стабе байкеров, живой огонь, небольшой стол и стул перед ним, кровать в углу со стоявшим рядом огромным сундуком и больше ничего.
Хозяйка жилища отошла от огня и села на пол так, чтобы видеть сразу всех. Спасенные выжившие молча наблюдали за происходящим, ничего не понимая, ошарашенно глядя по сторонам, крутя головами. Девушка взмахнула рукой, и все они, как один, повалились на пол. Леший вскочил на ноги, выхватывая нож, вставая в боевую стойку. Кнехт коротко взрыкнул, пряча в одно движение за своей спиной Анжелику с Алисой. Он упорно верил, что это именно она, сколько бы они с Лешим не спорили по этому поводу и сколько бы ученый не выдвигал теорий о том, что эта девушка обычный клон из какого–то другого мира.
— Что за шутки? — зашипел Леший, выставляя перед собой нож.
Девушка спокойно сидела у огня, дожидаясь, когда снайпер даст ей слово.
— Этим людям незачем слышать то, что я хочу вам рассказать. Успокойтесь, друзья. Они просто спят. Когда проснутся, то забудут все, что произошло с ними в этом доме.
Леший дернул щекой, осмотрелся. Угрозы вроде бы не было, и потому он слегка расслабился. Две пары женских испуганных глаза выглядывали из–за огромной лапы сержанта, и снайпер, убедившись, что им ничего не угрожает, опустил нож.
— Слушайте внимательно… Я знахарь. Я та, кого вы искали. И я действительно могу вам помочь…
— По–другому я себе великого знахаря представлял, — все же перебил снайпер, недоверчиво косясь на девушку у огня.
— Наверное, ты представлял меня старцем с длиннющей бородой, в балахоне, с посохом и в острой конической шапке? — женщина рассмеялась. — Здесь, в Улье, все иначе. Так вот, друзья. Зовут меня Фея. Не смейтесь, не богатое было воображение у моего крестного, Стикс ему пухом. Но я не жалуюсь, красивое имя, и менять его потому не стала. Живу я здесь уже очень давно и имею очень много различных даров. Сразу хочу вам все рассказать, чтобы у вас не было лишних вопросов, времени у нас, повторюсь, очень мало. Начнем с того, что я действительно великий знахарь. Нас таких в Улье не сказать что много, но далеко даже не один десяток. К тому же я сильный провидец и дример. Я знаю некоторое будущее, связанное с важными событиями в Стиксе, и вы, — девушка осмотрела Лешего, Кнехта, девушек, затронув взглядом и Альберта, — одно из таких. Ваш приход в этот мир оказался ошибкой. Улей очень сложен для понимания простого человека, а как вы, наверное, знаете, чем сложнее механизм, тем больше шансов у него на ошибку. Он допустил эту самую ошибку, перенеся вас двоих сюда. Теперь он всячески пытается ее исправить. Я наслышана о ваших похождениях. За эту неделю вы натворили здесь столько дел, сколько другим за всю жизнь порой не удается. Дар дримера позволяет мне видеть и даже создавать всем живущим в Улье сны, я могу как передавать, так и получать через них информацию. Анжелика, ты ведь помнишь эти сны в последние дни, о которых ты никому не рассказывала?
При этих словах девочка вздрогнула, прижала руки к лицу, округлив глаза, и медленно кивнула.
— Вот и молодец. Вас двоих по понятной причине я не вижу и не могла воздействовать, но вот на нее… — Фея загадочно улыбнулась, — с недавних пор могу…
— Давай короче, — уселся на пол Леший. — У нас и вправду мало времени, у сержанта лекарства практически не осталось, да ко всему за нами еще скреббер, говорят, гонится, — он хмыкнул, — так что, уважаемая Фея, и вправду, времени у нас мало.
Женщина снова звонко рассмеялась.
— Скреббер! — проговорила она.
При этих словах сержант ощутил, как напряглась девочка, прикрываемая его рукой. Он еще только начал поворачивать голову к ней, как та, словно кошка метнулась вперед. Анжелика черной тенью бросилась на Фею, на мгновение размазавшись в полете. Ей не хватило всего чуть–чуть. Пальцы скользнули по воздуху, и девушка рухнула в подставленные снайпером руки.
— Эй! — взревел великан, сжимая кулак, кидаясь вперед, но Фея его остановила жестом.
Анжелика застонала и открыла глаза. Ее огромные голубые блюдца непонимающе уставились в серые стальные щелочки Лешего.
— Да–да, — проговорила Фея, поправляя рубаху. — Вы боитесь скреббера, но при этом буквально несли его на своих руках…
Леший вздрогнул, отчего Анжелика пискнула и подскочила.
— Я все объясню!.. — заголосила она и зверем уставилась на Фею.
— Попозже, — спокойно махнула та рукой. — Эта девочка и есть скреббер, от которого вы бежите, друзья. Точнее не совсем она. Теперь совсем не она, скажем так. Но Улей послал за вами еще одного, раз этот не справился…
Все присутствовавшие в комнате замерли при этих словах. Взгляды устремились в сторону Анжелики. Она стояла посреди комнаты, сжимая кулачки, играя желваками, и затравленно бросала взгляды то на Лешего, то на великана, то на незнакомку Алису–Надю. Снайпер медленно встал, не спуская глаз с девочки.
— Это так? — глухо спросил он.
— Я… Я все объясню, — чуть ли не рыдая, начала Анжелика.
Она сдерживала слезы, которые хотели вырваться из глаз, едва проталкивая воздух из–за комка, скопившегося в горле. Ей было больно. Впервые за столько лет… Анжелика печально посмотрела в глаза Лешему, но тот отвел грустный взгляд и отвернулся. Тогда девушка не выдержала и зарыдала, опустившись на колени.
— Это ты убила людей в институте? — донесся тихий голос Альберта из темноты.
Девочка, не переставая рыдать, кивнула, закрыв голову руками. Она беззвучно плакала, чувствуя разрастающуюся в груди пустоту. Ей только–только удалось стать нормальной, той, кем она была раньше, а теперь все рухнуло…
Чья–то рука коснулась ее волос.
— Ну вот, довели бедное дитя до слез, — раздался спокойный, нежный голос Феи над самым ухом. — Порой тот, кого вы считаете тварью, а того, кого человеком, таковыми и не являются на самом деле. Девочка все вам расскажет. Но сперва я хочу рассказать вам о ней, — Фея ткнула пальцем в сторону Алисы–Нади, и та вздрогнула. Взгляды устремились к ней. — Это ваш билет домой, — чеканя каждое словно проговорила женщина. — Я вижу в ней дар. Редкий, великий. Она Ведущая, Проводник. Эта женщина может соединять миры коридорами, через который вы, — она по очереди указала пальцем на великана и снайпера, — можете вернуться домой…
При этих словах Леший пошатнулся, чуть не упав, настолько резким было удивление. Кнехт так вообще открыл рот от неожиданности.
— Коннектор, — выдохнул Альберт, уставившись на женщину.
— Она может открыть вам путь домой, конечно, если вы захотите вернуться. — Фея ехидно посмотрела на Лешего. Снайпер спиной ощутил этот взгляд и обернулся. — Сейчас ее дар в глубоком откате. Те, кого вы называете внешниками, используют таких иммунных в качестве постоянного проводника. Они подпитывают их тела живчиком, вводя в глубокий транс, от чего их дар работает постоянно и на полную катушку, быстро при этом расходуя ресурсы тела. Дар в ней спит и требует энергии. Я вижу эти спутанные нити и могу постараться ей помочь, но вы должны отдать мне жемчужину, так это будет быстрее.
Фея, не глядя, протянула руку с раскрытой ладонью к Лешему. Тот недоуменно уставился на нее, пытаясь понять, чего же от него требуют.
— Ну? — поторопила Фея. — Давай…
Снайпер еще более недоуменно осмотрелся по сторонам, может быть это не к нему обращаются? Или она ошиблась…
— Жемчужина, — снова проговорила женщина, — у тебя в кармане…
Мужчина, словно во сне, поднял руку, сунул ее в нагрудный карман. Пальцы коснулись чего–то тугого, мягкого и теплого. Словно молнией его прошиб пот. Он вспомнил того огромного кота, что увязался за ним, когда он, Дрыщ и Пузо нарвались на него, вспомнил, как собственноручно вскрыл свой первый споровый мешок и на дне его отыскал этот непонятный красный шар. Не веря самому себе, он сжал жемчужину пальцами и вынул из кармана. Мягкая, словно мячик, но в то же время твердая, словно алмаз, она слегка поблескивала от всполохов огня в очаге. Словно во сне, снайпер передал ее Фее. Все это время он таскал ее там. Не потерял, не разбил… Это ж сколько должно было звезд сойтись, чтобы такое произошло?
Знахарка медленно подошла к Проводнице и протянула ей жемчужину.
— На, проглоти. Не бойся. Тебе сразу станет лучше, и пойдем со мной, к костру. Незачем тут мерзнуть…
Она взяла женщину за руку, и та безропотно подчинилась. Медленно она поднесла красную жемчужину к губам и нерешительно положила в рот. Сделав глотательное движение, ощутила, как струя огня потекла по пищеводу, разлилась по желудку и оттуда, словно взрывная волна, прошла по всему телу.
Девушка вздрогнула, ощущая резкий прилив сил, сменивший его диким упадком, и тут же очередная волна энергии вновь нахлынула на нее. Ноги затряслись, и женщина чуть не упала. На помощь пришел великан, нежно придержав ее тело. Волны энергии пронизывали тело, словно волны в море, набегая, ударяясь о камень и откатываясь обратно, чтобы с новой силой налететь на него, гонимые следующей волной. Это продолжалось всего мгновение, но казалось, что длится очень долго.
— Вот и отлично, — открыв глаза, прошептала Фея. — Твои нити энергии восстановлены, но нужно время, чтобы ты смогла набраться сил… — Фея при этом продолжала поглаживать по волосам Анжелику, которая сидела, всхлипывая, все так же закрыв лицо руками. — А теперь давай сюда кластер, — снова протянула руку к снайперу Фея.
Леший взвыл в голос.
— А это что еще такое? И откуда оно у меня?..
Фея закатила глаза к потолку, вымученно выдохнула.
— Черный камень… — словно ребенку пояснила она, и Леший вновь вздрогнул.
Он полез в свой рюкзак и отыскал ту непонятную шкатулку–камень, что они с сержантом прихватили из рюкзака Пуза. Трясущимися руками он вынул антрацитово–черную вещицу на свет. Казалось, что она сделана из самой тьмы, из всепоглощающего космоса, который притягивал к себе взгляд, пытался затянуть в себя, завораживая своей чернотой.
— Не может быть! — прошептал Альберт, подходя ближе, поправляя очки. — Как вам удалось? Это же… Это же… — он, не веря своим глазам, аккуратно протянул руки к артефакту, но, так и не коснувшись, отдернул их. — Но откуда?!
Фея аккуратно взяла непонятную штуковину из рук Лешего и поднесла ее к девочке, которая завороженно смотрела куда–то в глубь нее, словно загипнотизированная.
— Я нашел ее в рюкзаке одного рейдера, твой Айзек сказал, что его звали доктор Алексей Худоногов. Вместе со своим другом, известным тебе как Сергей Жировой, которых я знал как Дрыщ и Пузо, они несли это куда–то в Изумрудный.
— Изумрудный? — переспросил Альберт, не веря собственным ушам, глазам и прочим органам чувств. — Но там… Там же… Там же сейчас находится… — он не договорил, глубоко задумавшись, и дальнейшая речь ученого скатилась до едва уловимого шепота.
Он отошел в сторону, что–то бормоча себе под нос, водя пальцами в воздухе, словно что–то рисуя, или сводя какие–то картинки друг с другом.
— Эта вещица, — привлекла внимание снайпера Фея, — очень важна для девочки. Именно она, — обратилась женщина к Анжелике, — помогла тебе вернуться…
Девушка оторвала взгляд от коробки и посмотрела на Лешего глазами, полными радости и счастья, в которых снайпер на мгновение смог разглядеть нотки сожаления и сомнения.

Глава 18. «Анжелика». 

— Когда я попала сюда, — начала вдруг девушка, любуясь, но не касаясь черного камня, — то очень испугалась. Я была одна, вокруг творились ужасы. Все мои близкие и друзья погибли, а я выжила… — Анжелика всхлипнула и запрокинула голову к потолку. — Оказавшись в Улье, не понимала, что мне делать. Люди вокруг превращались в монстров, разрывая друг друга. Я бежала вперед, неважно куда, лишь бы подальше, но никак не могла убежать. Целый день я мчалась, куда глядят глаза, а когда уставала, шла, когда и идти было невмоготу, то ползла, лишь бы как можно подальше уйти от этих криков, что въелись в мой разум.
Девушка прижала кулачки к голове от тяжести воспоминаний.
— Когда стало совсем плохо, я нашла какой–то подвал в незнакомом городе. Забралась туда. Мне стало очень плохо, силы таяли на глазах. Я была так измучена, что провалялась без сознания некоторое время, а когда очнулась… — Анжелика всплакнула, — лучше бы не просыпалась. Меня нашел рейдер. Вы не представляете, что он делал, когда обнаружил в темном полупустом подвале беззащитную девушку.
Леший невольно скрежетнул зубами, сжав кулаки. Ярость затопила его, когда он усилием воли отогнал от себя привидевшуюся картинку.
— Он держал меня на цепи четыре дня. Все эти четыре дня он издевался, насиловал и избивал… Избивал и насиловал… На пятый день, когда я уже хотела покончить жизнь самоубийством, я смогла собраться с силами, улучить момент, убить гада, когда он заснул, и выбраться из этого чертового подвала…
Снайпер был вне себя от ярости. Услышанное взбесило его… Эта паскуда… Его Анжелику… Его девочку…
— Однажды этот урод хвастался, что у него есть черная и даже белая жемчужины!.. К тому времени у меня началось споровое голодание. Живца он мне не давал, надеясь, что я скоро подохну. Он показывал мне эти шарики, но я была в таком состоянии, что ничего не хотела понимать. Пред тем, как сбежать из подвала, я нашла у него этот мешочек. В голове словно кто–то шептал, «съешь, съешь, съешь…» и, не сдержавшись, я все же проглотила черную. Мне снова стало плохо и, в конце концов, я опять потеряла сознание. Очнулась уже в какой–то машине. Очень испугалась, увидев незнакомые мужские лица вокруг, но они оказались лучше того урода. Хотя это и было давно, но я до сих пор помню, как один из них, пока была без сознания, вынул зажатую у меня в руке белую жемчужину, которую я отыскала в мешочке на шее у своего мучителя, и отдал ее мне обратно… Мне рассказали, что может случиться со мной, после принятия черной. Превращаться в страшного, уродливого кваза мне очень не хотелось. В общем, я проглотила еще и белую жемчужину… Новичок, как потом выяснилось, принявший жемчужину впервые дни, еще до проявления дара, может получить очень сильный навык, а то сразу и несколько. Таких называют хигтерами. Это большая редкость. Из–за приема жемчужины на ранней стадии, у хигтеров наблюдаются различные аномальные отклонения, а я приняла сразу две, да к тому же очень редкую, белую. Наверное, это и повлияло на меня в дальнейшем… Прошло какое–то время, и я вроде бы смогла кое–как разобраться в этом мире, но появились голоса. Они звучали у меня в голове постоянно, словно тихий шелест ветра. Наверное, это просыпается дар, подумала я тогда, но голоса шептали все громче, а самый настойчивый твердил лишь одно: «Убей, убей, убей их всех». Я испугалась, что схожу с ума, а однажды очнулась посреди дома, в котором меня приютила семейная пара. Я стояла в гостиной, вся в крови, а вокруг лежали разорванные тела. Муж, жена и двое их детей. Была ночь, и я кинулась прочь из того страшного места. Голоса все шептали и шептали, не отпуская меня ни днем, ни ночью. Это был зов Улья… Провалы в памяти становились все чаще. Я будто видела страшные сны, в которых существо в моем обличии убивает людей. Мне пришлось чаще менять города, чтобы никто не догадался, кто я такая. Так я и оказалась в городе байкеров. Голоса ушли, оставили меня на долгое время и даже уже подумала, что наконец–то избавилась от этого проклятия, но… Снова пришел этот шепот, а с ним и страшный сон, к котором и видела вас. Улей требовал следовать за вами, изучать, следить и, в конце концов, убить. Пришла в себя уже в машине. Тогда–то я и поняла, что фонового шороха на грани восприятия, что был со мной всегда, больше нет. Я почувствовала, что это именно вы влияете на него и, решила остаться с вами… Мне просто хотелось жить…
— Бедняжка, — проговорила подошедшая Проводница, погладив девушку по голове. — Досталось же тебе…
Из угла всхлипнул Альберт, а сержант тяжело выдохнул.
— Когда я думала, что скреббер, поселившийся во мне, ушел навсегда, я была так рада солнцу, небу, ветру и всему, что меня окружает. Особенно тебе, Леший, и тебе, Кнехт. Вы стали единственными моими спасительными якорями, ухватившись за которые я снова стала собой. Когда в лаборатории института вы уехали, голоса внезапно вернулись. Они накинулись на меня, словно псы, раздирая на кусочки, требуя убить всех. Я так сильно за вас испугалась, но ничего не могла с этим поделать. Скреббер убил всех в институте и погнался за вами, но когда мы приблизились к вам, голоса вновь пропали, и тогда я поняла, что я могу жить, как прежде, только рядом с вами…
— Так вот почему мы практически не встречали тварей с твоим приходом, — задумчиво проговорил ученый. — Твари Улья как огня боятся скребберов, и стараются обходить десятой дорогой… Конечно не всегда, но чаще всего они стараются избежать конфликта.
— Ага, а там, в городе, ящер этот… подполз к дому и кинулся прочь… — почесал лоб великан, вспоминая события в Таркове. — Я тогда подумал, что он из–за ракеты, прилетевшей в бок ему, побежал, но сейчас вспоминаю, что все было наоборот…
Анжелика всхлипнула, вытирая слезы. Леший стоял перед ней на колене, улыбаясь и глядя в ее огромные блюдца глаз.
— Теперь–то мы выяснили причину, — сказал он, протягивая девочке черный камень. — Возьми его…
— Нет, — отрицательно покачала она головой. — Не могу. Мне нельзя его трогать…
— Это черный кластер, — пояснил ученый. — Он отпугивает всех тварей Стикса словно скреббер… Я слышал, что Худон… То есть Дрыщ имеет очень специфический дар. Он мог сжимать пространство и объекты. В Изумрудном он работал под прикрытием, создавая особые патроны для жителей города, тем самым отводя от себя подозрение работы с Институтом… наверное, он смог каким–то чудом сжать участок черного кластера и превратить его в это… Я слышал, что они проводят какой–то очень важный эксперемент и должны были доставить в Изумрудный очень важный артефакт. А раз Институт в курсе о нем, то, скорее всего, приложит все силы, чтобы вернуть это себе… Они не остановятся, пока не отыщут его, Леший…
— Вам нужно спешить. Огромная орда, собранная Стиксом со всего региона, движется сюда… Я видела ваше будущее, и оно печально. У тебя, — указала женщина на Альберта, — есть два пути. Остаться с ними и сыграть ключевую роль, но погибнуть, или уйти сейчас и прожить долго и счастливо… Ты, — палец указал на сержанта, — ты наконец–то выполнишь свое предназначение… А вашего будущее, — женщина посмотрела на Лешего, Анжелику, — я не вижу. Возможно, его у вас нет. Тебе же, — Фея посмотрела на Проводницу, которая уже немного освоилась и не так затравленно смотрела по сторонам, — судьба уготовила тяжелую долю… Только чужой кровью можно будет изменить твою судьбу…
— Зашибись, — буркнул Леший.
— Я не вижу всей картины, а лишь маленькие ее составляющие, — улыбнулась Фея. — Только самые значимые…
— Ты, короче, не значим, — подбодрил напарника Кнехт и заухал, натянуто смеясь.
— Ай, иди ты, героикус–сраникус. Ты пулемет в руках держать–то не можешь… — отмахнулся снайпер. — Интересно, как нам эту всю толпу одолеть? Вряд ли в три автомата и пулемет мы это сможем сделать…
— С этим я могу вам помочь, вязаться с вашими друзьями и попросить у них помощи… — пожала плечами Фея и обернулась к очагу.
— Откуда бы они у нас взялись? — зло буркнул Леший.
— За эту неделю, — проговорила женщина, накладывая кашу из котла в чашку, не оборачиваясь, — вы натворили много дел, при этом оставаясь людьми. Вы многим помогли, нужно лишь подумать…
— Байкеры… — предположил сержант, задумчиво. — Можно связаться с ними? Может быть, кто–то из них согласится нам помочь?
— Хрена с два они помогут, — почесав затылок, засомневался Леший. — У них гранат в бою не допросишься, а тут…
— Но другого варианта нет, — развел могучими руками великан. — Как только связаться?..
— Я помогу вам, говорила же… — загадочно улыбнувшись, проговорила Фея, протягивая чашку с парящей горячей кашей снайперу. — А пока давайте поедим…

Глава 19. «Домой…» 

Герои, герои, герои…
О них говорит целый свет.
Шагают по краю порою,
И полнится список побед.
Но есть и у них мне на радость
Изъян незаметный для глаз.
Их вера в себя — это слабость,
Хоть кажется силой подчас…
Известен наперёд
Твой следующий ход.
Когда поверишь, что непобедим,
Всего один
Внезапный поворот –
Судьба своё возьмёт,
Закон её суров,
Порядок нерушим.
Не стоит спорить с ним…

В каменном доме знахарки стояла тишина. Кнехт выключил свой плеер и медленно оторвал от него взгляд.
— Ты это… — начал Леший, почесав шею, — давай–ка что–то более радостное включишь?
Великан как–то горько хмыкнул и спрятал гаджет обратно в карман под грудной пластиной. Они стояли на пороге дома, вдыхая аромат утреннего леса. Сержант задумчиво потер зашитый Альбертом глаз, поморщился от резкой боли.
— Знаешь такую штуку, как гадание на книге? — начал неспешно он, наблюдая за туманом, игриво кружащимся на поляне. — Загадываешь страницу, строку, открываешь и читаешь, что тебя ждет впереди… Так вот и я… Я же никогда не выбираю песни, тут их две тысячи, просто в случайном порядке всегда включаю…
— И ты в это веришь? — так же задумчиво, глядя на окружающую природу, проговорил Леший.
— Не знаю, — пожал плечами великан, — наверное, да…
— Ну что ж… — снайпер обернулся и кинул взгляд на спящую у костра Анжелику. Фея водила руками над ее головой. Используя свой дар, они передавали «послание» в город байкеров. — Тогда ты знаешь, что нужно делать. — Леший хлопнул напарника по броне. — Не совершай ошибок, будь непредсказуем, перестань быть героем…
Сержант хмыкнул. Так все просто… Он уже давно чувствовал приближение конца своей истории. Что–то назревало. Глобальное, страшное, темное. Он поднял обезображенное ранами лицо к небу. Вирус изо всех сил старался регенерировать его тело, но для полного восстановления требовался материал в виде пищи и новой дозы лекарства. Последний укол, сделанный утром сохраненным в тайне от ученого шприцем, который сержант соврал, что использовал тогда у озера, придал сил, но все же этого было недостаточно.
— А это что? — спросил Леший, когда сержант дрожащими от волнения руками вынул из металлического пинала еще один 3-кубовый шприц. Жидкость в нем была ярко–красного цвета, с какими–то черными плавающими пятнами.
— Это, друг мой, — начал великан, пряча шприц в подсумок на поясе, — мой последний шанс… Я рассказывал тебе, что мой отряд еще в том мире, до Улья, был отправлен на ликвидацию ученого, который заперся на секретной базе?.. — Леший кивнул, что–то такое припоминая. — Так вот. Если ученые, которые сделали меня, работали над лекарством, чтобы можно было возвращать зараженных к жизни, а я оказался лишь побочным действием, то этот ученый, напротив, работал над мутацией. Именно он изобрел сам вирус и потому знал его лучше всех. Он создал это… — Кнехт указал пальцем на подсумок. — Когда мы добрались до урода, создавшего этот вирус, он уже вколол себе эту дрянь… То, во что превратился профессор… — великан поежился, вспоминая этого жуткого монстра, — в общем, это уже не человек, это новый уровень зараженного. Огромная, сильная, кровожадная тварь… Нам с трудом, ценой жизни многих бойцов все же удалось завалить его, но я сомневаюсь, что мы убили его окончательно. То, во что он превратился… это трудно понять. Это какой–то симбионт человека, зараженного и разумной грибницы, которая под влиянием химии с той базы мутировала из оригинального вируса. Вкратце если, то один укол — и я превращусь в нечто, что по силе сравнимо, наверное, с местной элитой, вот только это уже буду не я. Неизвестно, как поведет себя этот препарат, попав в мой измененный организм. Все же я гибрид человека и зараженного, и никто не проводил еще таких испытаний. Я не успел привезти образец в нашу лабораторию… Потому… — гигант развел руками, — это на самый крайний случай…
Леший понимающе кивнул, представляя, как же все–таки тяжело напарнику. Знать, что жить осталось считанные часы, и, если у Лешего еще есть шанс сбежать, спрятаться в самой глухой, наиглушайшей глуши этого мира, то у Кнехта такого шанса не было. Если не Улей, так зараза добьет его…
— Готово, — донесся усталый голос Феи, и напарники синхронно, чуть не столкнувшись в дверях, ринулись в дом.
Леший присел возле Анжелики, которая мутным взглядом осматривала помещение. Выжившие еще полчаса назад покинули дом, отправившись дальше по дороге, к трассе, которая уже в свою очередь выведет их в район, где находится стаб байкеров. Альберт тщательно рассказал им, как стоит вести себя в этом мире и что им нужно делать, чтобы выжить.
— Как ты? — обратился Леший к девушке, когда та попросила воды.
— Хорошо, — наконец–то проговорила она и улыбнулась. — Надеюсь, я сделала все правильно…

* * *

В эту ночь всем жителям стаба приснился один и тот же сон. Милая девчушка с огромными глазами и нереальной фигурой, стоявшая на вершине высокого холма, со всех сторон окруженного ордой тварей, просила их о помощи.
— Мне, Лешему и Кнехту нужна ваша помощь, — говорила она, протянув руки к невидимому наблюдателю, зависшему где–то над самыми головами кровожадно скалившихся тварей. — Только вы сможете нам помочь!.. Пожалуйста!.. Без вас мы не справимся!.. Помогите нам…
Невидимый наблюдатель воспарил выше, окинув взором окрестности, и устремился на восток, к встававшему кровавому солнцу, туда, где находился город мотоциклистов, указывая путь.
— Нужно им помочь! — стукнув по столу, требовал Байкер на всеобщем собрании у Лысого.
В помещении бара было тесно. Сегодня здесь собрались как начальники, так и простой люд. Все они спорили, гомонили, шумели, обсуждая увиденное. То, что это явно не простой сон и их знакомая большеглазая девчушка,  работавшая еще недавно в этом же самом баре, поняли практически сразу. Тут же ранним утром Лысый собрал совещание.
— Верно! Правильно говоришь! — кричали из толпы.
— Это проделки Улья! Нельзя оставлять город без охраны! — вторили другие.
— Я не могу оставить город, сами понимаете! — хрипло уже полчаса повторял Лысый, покраснев от натуги. — Как ты себе это представляешь? Собраться и уехать, оставить город без защиты?! А когда вернемся, что тут будет? Наших детей и жен в рабство заберут муры или ученые с внешниками на опыты? Или, не дай Улей, орда снова нагрянет?! Ну не могу я отдать такой приказ!
— Хорошо! — взвился паренек, сжимая кулаки. — Тогда я поеду один! Я им жизнью обязан! Дай патроны и взрывчатку!..
— Нету патронов! — завизжал мелкий мужичок с крысиными чертами лица — начальник склада обеспечения. — Эти ваши дружки все вычистили! Ничего не оставили, а вы им еще помогать собираетесь? Туда этим уродам и дорога! — брызгал он слюной.
Лысый скривился, словно от головной боли, от этого противного, мерзкого голоса, но должен был признать, что действительно, после прошлой атаки орды на город, боеприпасов у них поубавилось, а новый караван с заказанным снаряжением должен был прийти со дня на день. Городу неплохо удалось разжиться споранами и янтарем с убитых тварей, и Лысый даже смог заказать для охраны города новенькие гаубичные орудия. Настоящая артиллерия, а не эти пукалки ручные…
— Ах, нету! — снова взвился Байкер. — Тогда я со своим поеду!..
С этими словами паренек шумно развернулся и, топая, вышел из бара, громко хлопнув дверью.
— Лысый, — начал новый начальник охраны базы Шайтан. — Я к тебе на службу заступил со своими парнями, но у нас долг жизни важнее звания, так что я тоже ухожу…
— Куда? — взрыкнул Лысый, багравее еще сильнее. — Стоять! А город!?
— А что город? — обернулся уже направившийся к выходу Шайтан. — Что тут люди, что там. Только здесь вы все в безопасности сидите, а там им помощь требуется…
Шайтан вышел, а вместе с ним, не сговариваясь, потянулась и его группа. Не было отдано ни одного приказа, ни одного взгляда не было брошено на членов отряда, но все как один двинулись за командиром.
За барной стойкой раздался шум. Лысый, с яростью почесывая голову, бросил туда взгляд.
— Ты–то куда, старый?! — взвыл зверем начальник города.
Хозяин бара, яростно дыша и пыхтя, выложил на стол дробовик и боеприпасы. Патроны он сунул в сумку, перекинув ее через плечо, дробовик закрепил на спине и теперь, с силой отталкиваясь от стены и столешницы, катил свое тело к выходу, расталкивая народ.
— Туда! — коротко рявкнул инвалид, встопорщив бороду. — Там моя девочка просит помощи! Как я могу тут оставаться–то?! — он сдернул свой фартук, скомкал и кинул его Лысому. — На, тебе видать нужнее. Наденешь и будешь на кухне пирожки стряпать…
— Стоять! — взревел пуще прежнего Лысый. — Куда ты со своим обрубком?
Инвалид замер, со скрипом развернул коляску, подкатил к начальнику города и, заглянув ему в глаза, тихо, но жестко проговорил: — Я вот этими руками тварей рвать буду на кусочки за нее! Я ползти буду и землю жрать, но тут не останусь… — он обернулся к притихшей толпе. — На их месте мог оказаться любой из вас! Они простые люди, как все мы. Этот гребаный Стикс ошибся!.. А что если в следующий раз он ваших детей или жен перенесет с такой же ошибкой? Тоже сидеть тут будете?.. Снимайте свои косухи, байкеры херовы, и наденьте юбки, они вам больше подходят!..
Хозяин бара зло осмотрел притихших рейдеров, плюнул, махнул рукой и поскрипел коляской к выходу.
— Ну, ты–то куда?! — ковыряясь у своего энудрика, обратился к выехавшему инвалиду Байкер.
Бармен сурово глянул на парня из под кустистых бровей. Было в его взгляде что–то такое, от чего паренек сник. Этого мужика было не переубедить…
— Подкинешь? — тихо проговорил он, немного замявшись.
Байкер вздохнул и, улыбнувшись, кивнул бармену.

* * *

— Орда идет за ней, вас Улей не видит… — говорила Фея, напутствуя, стоя на пороге своего дома.
— И потому мы попробуем этим воспользоваться, — кивнул Леший.
— Удачи вам! И помните, будущее не произойдет, пока вы его не сделаете сами…
Леший, Кнехт, Анжелика, Альберт и девушка–коннектор двинулись в путь. Они неспешно шли по раскисшей дороге навстречу своей судьбе. С самого утра снайпер и сержант обсуждали все возможные варианты сражения. Осилить такую большую орду, как описывала Фея, можно было лишь тремя способами: отыскать узкое место, в которое бы орда была вынуждена протискиваться более тесным строем; воспользоваться подрывом какой–либо плотины, чтобы стихия воды смыла тварей; или перебраться на окруженный черным кластером или озером остров. Времени на поиски подходящих мест не было. Леший выжал последние крохи энергии из своего коптера и смог отыскать более–менее подходящее место. Невдалеке, на севере от них, среди холмов, горная река некогда прорезала в скале глубокий каньон, отлично подходящий под первый вариант. Стикс же, перенеся это место, заменил реку дорогой, и вышло то самое «бутылочное горлышко», которое группа так отчаянно искала. Если грамотно разыграть имеющееся у Кнехта в его безразмерном рюкзаке снаряжение, закупленное прижимистым Лешим в городе байкеров, можно было продержаться какое–то время.
С утра Алиса–Надя почувствовала прилив сил, и то, как дар, уходивший на перезарядку, начал подавать признаки жизни. Фея пообещала, что ближе к вечеру она уже сможет им воспользоваться, и это означало, что нужно было продержаться всего лишь полдня. Последний заряд энергии дрона Леший не стал тратить на возврат машины, а отправил его в сторону, откуда должна прийти орда. Коптер не смог долететь до самой армии детей Стикса, но смог увидеть и зафиксировать картинку.
Орда действительно была внушительной. В несколько раз крупнее той, что напала на мотоциклистов. При максимальном увеличении картинки группа смогла рассмотреть в пыли, поднятой тысячами лап, ног, щупалец и прочих средств передвижения, ровный строй тварей. Кусачи, топтуны, руберы, несколько крупных элитников и полчище более мелких зараженных чуть ли не строем, чинно вышагивали, неумолимо приближаясь к заветной цели, а за их спинами, скрываясь в облаках пыли, маячило что–то черное, огромное и пугающее. Это был скреббер.
Анжелика пожаловалась, что чувствует нарастающую угрозу с той стороны, и ученый с проводницей подтвердили, что чувствуют то же самое.
— Пускай идут! — подбодрил сержант, шагая на этот раз впереди. — Мы этим тварям такой салют устроим…
Утром, до того, как Анжелику погрузили в сон, Альберт разговорился с Феей. Ему не терпелось задать этой легендарной знахарке свои вопросы, которые мучили и его, и весь Институт уже давно. Вместе они смогли разгадать природу действия дара коннектора. По словам Альберта, дар этот работает по принципу кванта.
— Есть такая теория, — пояснял он, — по которой две частицы, находясь друг от друга даже на гигантских расстояниях, связаны некой материей, которую нам еще не удалось воссоздать. По этой теории частицы могут принимать одно и то же состояние мгновенно, вне зависимости от удаления друг от друга. Так и в этом случае. Аналог квантовой связи между коннектором и своим двойником пробивает пространство–время, открывая коридор. При этом один из коннекторов становится полной копией второго. Сам я в этом не силен, занимался все же больше необычными существами Улья, но смею предположить, что это означает только одно: открывая портал в мир сержанта, наша проводница станет Алисой или Алиса станет проводницей, с равной долей вероятности до тех пор, пока работает портал, а может быть и навсегда. Я не знаю, как это сработает… Но вот если открыть портал в мир Лешего… — Альберт нервно сглотнул, увидев, как насторожился снайпер, а вместе с ним напряглась и Анжелика, — то наша проводница станет Надей. Ведь она умерла в твоем мире и, следовательно, наоборот быть не может. Коннектор считает ее ментальные данные из ноосферы или из головы Лешего, или еще откуда–то, переместит ее душу, называйте как угодно, но в теории это должно сработать… Портал мы сможем открыть лишь один. Учтите это. На второй у нас просто не хватит времени. Дару нужно набрать сил, и без жемчужины, знахаря и прочих вводных ждать придется очень долго. К тому же я не знаю, как сработает этот дар на самом деле…
С самого момента, как отряд двинулся к месту своего решающего боя, и Леший, и Кнехт были очень задумчивы. Каждый думал о своем, но оба решали единую задачу. Как быть?..
— Откроем портал в твой мир, — внезапно проговорил Кнехт, нарушая тишину.
— Ты уверен? — тихо спросил снайпер, мысленно выдохнув.
— Конечно, сам посуди, — сержант остановился, помялся с ноги на ногу, морщась от боли. — Если наша проводница станет Алисой, я бы не хотел, чтобы она оказалась в этом мире и сошла с ума. А если Алиса в моем мире станет ей?.. Такие ужасы ей тоже ни к чему… К тому же я смогу удержать этих тварей намного дольше, пока Альберт с Анжеликой не уйдут подальше.
При этих словах девушка, державшая снайпера за руку, чуть сильнее сжала ее. Сердце в груди пропустило удар, дыхание сбилось, но Анжелика постаралась как можно скорее справиться с горечью, затопившей ее.
— Но я могу остаться здесь, — парировал Леший, ласково глядя на девчушку рядом.
— Нет, иди, — внезапно твердо, но печально проговорила Анжелика. — Я люблю тебя, но вашим детям нужны родители. Каково им там?.. Ваш мир тоже не сахар, — девушка смахнула предательскую слезу, — я не смогу жить с мыслью, что стала причиной, по которой ты остался здесь, вместо того, чтобы быть счастливым с ними.
— Я тоже полюбил тебя… — остановился снайпер, — прости, что так все получилось.
— Я понимаю, — улыбнулась девушка и, встав на цыпочки, подставила губы.
Снайпер слегка коснулся ее губ своими и прижал девушку к себе.
— Спасибо тебе, — прошептал он и словно скинул камень с души.
— Меня тут вообще как бы даже никто не спрашивает… — раздался злой голос проводницы. Она молчала практически все время с момента пробуждения и отряд как–то только сейчас понял это.
— А ведь и верно, — поддакнул Альберт, поправляя свои очки.
— Я как бы тоже человек. Вы не задумывались? Каково мне будет в ваших мирах? Ведь я не помню вас. Не помню этих детей, они чужие для меня. Сейчас вы решили свою судьбу, даже не поинтересовавшись моей! Может быть, я вообще не хочу ничего из всего этого?!
— Дорогая, — подошел сержант и опустился перед девушкой на одно колено. — Прости нас за это, конечно, но ты — единственный наш шанс вернуться домой…
— Да я смотрю, вы как бы, не торопитесь туда, — скрестив руки на груди, упрямо заявила женщина. — Один помирать собрался, второй любовь тут нашел… А может тебя тогда отправим? — закипая, обратилась она к Альберту. Ученый удивленно захлопал глазами, даже открыл рот.
— Хорошо, а чего бы хотела ты? — спокойно спросила Анжелика, внезапно подойдя к проводнице, заглядывая ей в глаза. — Мы действительно как–то забыли о тебе, прости нас, но столько всего случилось. Мы неправильно повели себя, но пойми, у нас нет времени. Лешему нужно вернуться домой, — Анжелика взяла женщину за руку и заглянула в ее карие глаза, вызывая чувство жалости. — У него есть ты. Та, которую он похоронил своими руками. У него есть дети, которые потеряли свою маму, они остались там, одни, среди ужаса, два ребенка, у которых больше нет никого… — проводница попыталась освободить свою руку, но внезапно слова этой девочки затронули что–то в ее душе.
— Мы не можем требовать от тебя ничего, — тихо проговорил Леший, подойдя ближе, — ты вправе уйти…
Проводница печально опустила голову. Повисла тишина. Казалось, что даже птицы смолкли, ожидая важного решения.
— Я помогу вам, — наконец–то проговорила она. — Я не знаю, кто ты, не знаю, кто они. Но если бы я была их мамой, я бы хотела к ним вернуться. Но что тогда станет со мной? С этой «мной»? Я умру? Пропаду?..
Группа молчала. Никто не знал ответа на этот вопрос, он оказался очень грустным. Живет вот так человек и внезапно перестает существовать. Что это, если не смерть? Каково это знать, что ты сейчас закроешь глаза и больше их никогда не откроешь, а тот, кто откроет их вместо тебя, будет жить новой, совсем другой жизнью… не твоей?
— В теории, — начал было Альберт, но женщина прервала его жестом руки.
— Не нужно… Я не хочу знать… Пусть все будет, как будет.

* * *

До места они добрались спустя пару часов. Отряд прошел длинным глубоким оврагом, с крутых краев которого постоянно срывались мелкие камушки, которые с шумом, отраженным от каменных стен, ссыпались вниз.
— Вот бы тут обвал устроить, — мечтательно проговорил Кнехт, осматриваясь.
— Ну, так давай и устроим, — оценив что–то, задумчиво ответил снайпер. — Вооон там и вооон там взрывчатку заложим, а вон там, дальше по дороге, мины… Вот и пригодились, а ты спрашивал, зачееем, зачееем, — передразнил Леший слова напарника, вспомнив, как тот ругался на него в городе.
— Ага, горб уже натерли мины твои…
— Вы что, мины все это время в рюкзаке носили? — округлил глаза Альберт, отходя подальше.
Напарники переглянулись и непонимающе синхронно кивнули головами.
— А если бы рвануло? Вы вообще больные?
— Нет, сегодня мы на удивление вменяемые… — начал сержант.
— … обычно мы еще хуже, — с улыбкой продолжил Леший, и напарники ударились кулаками под ничего не понимающими взглядами остальных членов команды.
Выбравшись наконец–то из каньона, Леший и сержант начали готовиться к сражению. Проводница заявила, что дар практически полностью зарядился и остается подождать еще пару часиков. Снайпер взглянул в свою оптику вниз, в каньон и досадливо щелкнул языком.
— Двух часов у нас может и не быть…
Сержант тоже грустно смотрел на уже хорошо различимую орду, неумолимо приближавшуюся к их позициям. Твари шли вперед без устали, и грохот от их ног уже барабанным набатом доносился до ушей людей, засевших на небольшом холме, который слева и справа был защищен глубокими оврагами от некогда протекавших тут рек. Видимо, Улей не смог сообразить, как оно тут все было до переноса, и потому дорога, раньше бывшая бурной горной рекой, просто резко заканчивалась у подножья холма.
Взрывчатка была заложена в нужных местах, а для верности, так как сигнал от пульта мог не добраться из–за камней до датчиков, сержант решил остаться на одной из вершин ущелья. Он должен был взорвать бомбы, обрушив камнепад на самых огромных тварей, а затем подорвать противотанковые мины, когда твари, идущие впереди, доберутся до них. Патронов осталось совсем мало, да к тому же гранатомет сержант потерял на базе внешников. Досадно. Сейчас бы он ой как пригодился.
— Еще немного, — с дрожью в голосе от напряжения проговорила проводница, ощущая, как растет в ней энергия дара. — Несколько минут, и я смогу открыть портал…
— Несколько минут, — прокомментировал Леший в рацию.
— Рад был с тобой служить, дружище, — отозвался на том конце сержант.
— И я! — горько ответил Леший. — Держи рубежи!..
— Держу!..
Анжелика сидела рядом, держа его за руки, и в глазах у нее стояли слезы. Она молчала. Пророни она сейчас хоть слово, и снайпер чувствовал, что не сможет уйти, что точно останется здесь, бросив все это. Душа его рвалась на части. Ему хотелось вернуться домой, к детям, вернуть им маму, которую он не уберег, но и остаться с этим дивным созданием ему хотелось не меньше. Они молча глядели в глаза друг другу, потом крепко обнялись.
— Мне нужно работать, — прошептал он девушке в ухо.
Та кивнула и поцеловала друга в щеку.
— Уходите, — продолжил он, обращаясь к Альберту. — Уводи ее. Мы продержимся, сколько сможем…
— Они тут! — раздалось в рации. — Первые заходят в ущелье. Жду!..
Леший скрежетнул зубами, глядя в упрямые глаза Анжелики. Вот только не сейчас… Он мысленно застонал.
— Пойдем, — позвал Альберт, и Анжелика неохотно оторвала взгляд от друга.
Она плакала. Огромные крупные слезы катились по ее лицу, падая на траву. Анжелика понимала, что больше не увидит этого человека. Того, кого полюбила всем сердцем, кто спас ее от темной и холодной пустоты. Спина горела от нестерпимого страха и ужаса, который излучала лежащая в рюкзаке коробка. Нести ее оказалось неимоверно тяжело. Артефакт вытягивал все ее силы, но девушка упрямо шла вперед. 5 метров… 10… 20…
В голове зашумело. Девушка оступилась. Нет. Голоса! Они возвращаются!.. Анжелика в панике остановилась и хотела было рвануть обратно, под защиту Лешего. Скреббер возвращался… Тяжело дыша, Анжелика вдруг поняла, что это шумела кровь у нее в голове. Паника и страх сковали ее тело, и голос Альберта доносился до нее словно издалека.
— Что с тобой, Анжел, что случилось?
— Все в порядке, — не своим голосом проговорила девушка и обернулась.
В этот момент раздался взрыв, пробежавший по ущелью, ударивший по ушам. Медленно, нехотя, два обломка скалы посыпались вниз, увлекая за собой тонны горной породы, обрушиваясь на головы развитым зараженным.  Огромные камни крушили головы и кости монстров, давя их под собой, засыпая и перегораживая проход. Менее развитые зараженные, успевшие пройти дальше вздрогнули, метнулись сперва назад, затем вперед, и тут их накрыли взрывы противотанковых мин, заложенных в ущелье дальше по ходу. Осколки камней, метры пыли и ошметки тел вперемешку с кровавым дождем оросили ущелье. Сержант показался из–за своего укрытия, поднимая пулемет. Первая часть орды была уничтожена, но основная часть еще была внизу.
— Здра–а–а-а-асти вам, — хищно оскалился гигант, вжимая курок.

* * *

Леший нервно ерзал на неудобной поверхности, наводя прицел то на один камень, то на другой. С минуты на минуту из–за завала, перегородившего ущелье, должны появиться первые зараженные, напряжение росло с каждым мгновением. Он видел спину и голову великана, подсвеченные вспышками выстрелов, и то, как широко напарник водил оружием из стороны в сторону, постепенно пятясь назад, ему не нравилось. Нервы напряглись, пот заливал глаза, которые предательски слезились, чесались и хотели закрыться. Вот наконец–то над валуном справа от гиганта, метрах в 20, появился первый кусач. Как только в поле зрения снайпера нарисовалась цель, мандраж боя отступил, руки перестали дрожать, а глаза вцепились сквозь оптический прицел в противника. Когда врага видно, это совсем не то, когда его нет. Вот он. Понятный, осязаемый, пока еще живой… «Рысь» дернулась, втягивая ствол в тело винтовки, посылая первый снаряд. Бронебойно–зажигательная пуля прочертила практически прямую линию от ствола винтовки до головы кусача и разорвала его в клочья. Чудесные боеприпасы, закупленные у мотоциклистов, были хоть и неимоверно дорогими, зато ставили твердую точку в споре с мутантами. Не успело первое тело упасть на грязные, пыльные камни, как раздался второй выстрел, а за ним третий, пятый, десятый. Твари падали одна за одной. Кого–то удавалось начисто лишить головы, кому–то разворотить грудь, перебив шею, а кого–то разрывные снаряды просто рвали пополам.
Сержант пятился назад, заливая одной непрерывной очередью поднимавшихся по обвалу зараженных. Их было много. Очень много. Они заполонили всю долину у подножия гор, и сосчитать их было невозможно. Тысяча, две, сто тысяч?.. Разных мастей, размеров и окрасок, руберы нерешительно топтались в авангарде, подгоняя кусачей и топтунов впереди себя, а те в свою очередь гнали заградотряд из более мелких зараженных — недозрелых кусачей, лотерейщиков и бегунов.
Вращающиеся стволы пулемета плюнули светящейся линией трассеров, возвещая о скором опустошении барабана. Десяток секунд — и три сотни патронов как ветром сдуло. К поясу гигант смог прикрепить веревкой короб на 1.5 тысячи патронов, но пользоваться им он пока не спешил. Нужно было добить сначала барабаны, пока есть возможность на перезарядку. Когда твари перевалятся через образовавшуюся преграду, то на нее уже может не хватить времени.
Опустев, на камни полетел первый из трех оставшихся «бубнов». Сержант развернулся и, кинув за спину две осколочные гранаты, рванул прочь от края обрыва. Раздался сдвоенный взрыв, заглушивший рев раненых существ. Кнехт гигантскими скачками понесся в сторону позиции Лешего, обегая его по правому уступу холма. Твари уже поднялись на левый и тоже двигались к снайперу. Однако там их ждал сюрприз.
Леший дождался, когда первые из кусачей добегут до огромного раскидистого куста, и вжал спусковой крючок, посылая в цель последний патрон из магазина. Пуля устремилась вперед, звонко цокнула о противотанковую мину, вызывая ее подрыв. Раздался грохот, и вместе с посыпавшимися вниз ранеными кусачами покатился огромный пласт горы, вызывая самый настоящий оползень. Твари визжали и рычали, увлекаемые вниз внезапно сдвинувшейся землей. Грохот обвала набирал силу и скорость, разносясь эхом между гор.
Сержант слышал, как за ним кто–то несется, пыхтя и догоняя. Добравшись до плоского камня, стоящего словно щит, сержант резко скакнул в сторону, выходя из поля действия датчиков «клеймор», установленных у булыжника. Мины рванули одновременно, засыпая окрестности впереди себя тысячей мелких, смертоносных осколков. Несколько из них звякнули о броню гиганта, но тот не обратил на это никакого внимания. Вставив новый барабан в магазиноприемник, он развернулся и вновь вжал курок.
Твари на правом холме, не попавшие под обвал, остановились. Теперь перед ними зияла пропасть, перепрыгнуть которую они явно не могли. Мутанты немного постояли, раздумывая, урча на разные голоса и, развернувшись, побежали в обратном направлении, чтобы, сделав полукруг, вернуться к месту, где они взобрались на камни, и перебежать на другую сторону каньона.
— Все! — наконец–то крикнула из–за спины Лешего девушка–проводник.
Снайпер сменил магазин, откинув в сторону опустевший, и обернулся.
— Запускай, — с волнением выдохнул он.
Девушка закрыла глаза и выставила руки вперед. Вначале ничего не происходило, но потом внезапно с кончиков ее пальцев сорвались первые белые струи света. Они, словно тончайшие нити, метнулись куда–то вперед и погасли. Вслед за ними потянулись другие, уже толще и заметно светлее, а за ними еще и еще… Вскоре уже нескончаемый поток тончайших светлых волосков бил перед девушкой, пропадая прямо в воздухе, и наконец–то пространство дернулось. Это было похоже на то, словно кто–то подвесил невидимые шторы из самого тонкого материала и начал медленно их шевелить, приоткрывая. До ушей Лешего донесся звон миллиона струн. Тихий, переливистый. Портал рос, расширяясь. Края его светились неровным светом, нисходящим сверху, а в его центре стало образовываться свечение. Оно било откуда–то из глубин появившегося коридора. Девушка стояла, подрагивая. Леший встал, подошел ближе к ней. От нее несло жаром. Лицо ее побелело, веки задрожали. Проводница покачнулась, портал вздрогнул вместе с ней. Снайпер вовремя подхватил ее, не дав упасть. Тонкая струйка крови скользнула из носа по губам, сорвалась и упала на камни, разбрызгавшись. Проводница застонала, напрягаясь изо всех сил. Вены на ее руках вздулись, а лицо стремительно белело, хотя казалось было, что дальше уже некуда.
Наконец–то перед Лешим образовался туннель, ведущий в… прямо в светлое «ничто»… Девушка потеряла сознание. Леший едва успел подхватить ее тело и опустить на траву среди камней. Обернувшись, он бросил печальный взгляд на напарника, который, рыча, стоял, широко расставив ноги, и, не отпуская гашетки, поливал наступавших на него кусачей.
— Сержант, — проговорил Леший в рацию. — Спасибо. Прощай!..
— Давай уже!.. Ааааарррр, — прорычал Кнехт, опуская опустевший пулемет и выхватывая топор из–за спины.

* * *

Анжелика и Альберт укрылись невдалеке за огромным каменным выступом. На девочке не было лица. Черная коробка высасывала все силы из нее и, видя, что девочка вот–вот упадет, ученый предложил передохнуть. Он сдернул с нее рюкзак, отнес его на несколько шагов и положил на землю. Альберт тоже ощущал эту силу, которая тянула из него жизненную энергию. Вероятно, Лешему удавалось носить этот артефакт так долго из–за своей анормальности. Тела иных как–то впитывали в себя излишек негативной энергии, так как стоило ученому и девушке отойти от снайпера на приличное расстояние, как артефакт заметно сильнее стал воздействовать на энергию иммунных.
Девушка со слезами на глазах наблюдала, как тот, кого она полюбила всем сердцем за этот короткий промежуток времени, медленно поднимает на руки бессознательное женское тело. Ее голова свисает с его руки, а по лицу течет кровь. Леший поднял взгляд и, Анжелике показалось, что он смотрит ей прямо в глаза. Печальная улыбка коснулась его губ. Снайпер что–то прошептал, и девушка могла поклясться, что он сказал: «Я люблю тебя». Слезы брызнули из ее глаз, когда высокий мужчина в маскировочном костюме снайпера сделал первый шаг по направлению к сияющему коридору. Рядом что–то нахмуренно шептал Альберт. Девушка не могла разобрать его слов, но было понятно, что ученый был чем–то явно встревожен. Внезапно он выругался и вскочил на ноги.
— Остаться! — прошептал он. — Остаться и сыграть ключевую роль!..
Анжелика непонимающе посмотрела на ученого, который вдруг замахал руками и кинулся к порталу.
— Стой! — закричал ученый, и эхо подхватило его крик, разнеся над ущельем.

* * *

Несмотря на безоблачный солнечный день, из портала лился такой яркий свет, что тени от камней вокруг прорисовались в обратном направлении. Леший закрыл глаза, чтобы не нахвататься зайчиков, и сделал первый шаг. Звон миллионов струн ворвался в его сознание. Он ощущал тяжесть женского тела на своих руках и приятное тепло, разливающееся в груди. Еще шаг… Еще… Портал уже совсем рядом… Снайпер всем телом ощутил странное чувство, словно где–то совсем рядом работает огромный магнит. По сути, так оно и было. Магнит этот лежал у него в руках. Лицо обдуло приятным прохладным ветерком. Мужчина занес ногу для последнего шага, и тут до его ушей донесся окрик.
— Стоооооой! — кричал мчащийся, падающий и снова встающий Альберт.
Снайпер нахмурился и сделал шаг назад. Затем второй. Что–то было не так…
— Стоооооой! — орал ученый, и, вновь споткнувшись, ударившись о камни, разбил руку в кровь. — Стикс! Она заражена!..
Холодная струя пробежала по телу снайпера, ударив по ногам, отозвавшись в сердце. Стикс! Вирус! Как же он забыл!.. Снайпер ошалело отошел от портала и недоуменно посмотрел на девушку в своих руках. Ну как же так?! Всего один шаг до дома, до того, чтобы снова оказаться со своей семьей… «Один выдох воздуха в другом мире, и он будет навсегда заражен вирусом Стикса», — вспомнились чьи–то слова. Леший взвыл в голос, проклиная этот чертов Улей.
— Сука! — зарычал снайпер, не сдерживаясь. — Да как же так?!
— Стой, — тяжело дыша, подбежал ученый. — Нельзя!..
— Я уже понял, — чувствуя подступающий к горлу ком, опуская тело девушки прошептал Леший. — Она же иммунная… Ей нельзя в мой мир…
— Да, — грустно проговорил Альберт. — Прости…
— Должен быть выход!.. — взревел снайпер, оборачиваясь.
Волна тварей накинулась на сержанта и повалила того на камни. Великан, яростно отбиваясь от них, быстро скрылся под грудой тел, а к порталу уже мчались остальные твари.
— Должен быть!..
Ученый растерянно опустил руки. Какой выход? Из этого мира нет выхода. Только они, Иные могут уйти. Они заражены своими вирусами, которые не дают проникнуть грибнице Стикса в их тела… Так. Подождите. Вирус. Концентрация вируса в крови сержанта и снайпера… Альберт задумался. Мозги его напряглись, цепляясь за что–то. Вирус. Иммунитет. Грибница… Грибница в голове.. Вирус в крови. Кровь. Вот оно!
— Да! — вскрикнул Альберт. — Кровь! Твоя кровь! Твой вирус!.. Он в тебе и не дает тебе заразиться!..
Леший непонимающе смотрел на радостного ученого.
— Нужна твоя кровь!.. Сейчас, пока она — Надя, в ней идет процесс заражения Стиксом!
Ученый скинул свой рюкзак, доставая аптечку и дрожащими руками вынимая огромный шприц.
— Руку! — рявкнул он, и снайпер, послушно скинув свой испачканый пылью и кровью маскировочный костюм, закатал рукав левой руки. — Это может сработать!.. Главное, чтобы она не превратилась в зомби. Чтобы еще было не поздно. Никто никогда еще этого не делал, но будь я проклят, если это не то, о чем говорила Фея! «Только чужая кровь исправит…»
Ученый, говоря эти слова, быстро перетянул руку снайпера жгутом, аккуратно ввел иглу в вену, отпустил резинку и стал медленно наполнять шприц. Заполнив его, он выдохнул и вопросительно посмотрел на снайпера. Тот кивнул, сгибая локоть.
— Давай. Выбора все равно нет… Или так или смерть.
Игла вошла в вену девушке. Молясь о том, чтобы звезды сошлись над их головой в добрый знак, чтобы сошлись все резус–факторы и группы крови, чтобы вирус подействовал, чтобы этот гребаный мир наконец–то отпустил этих двоих, Альберт нажал на поршень.
Девушка поморщилась, не приходя в сознание. Пот мгновенно выступил у нее на лбу, кожа нагрелась. Она застонала, мечась в агонии. Леший тревожно посмотрел на ученого, который пожал плечами.
— Давай, — грустно проговорил он, глядя куда–то за спину снайперу. — Я постараюсь задержать их. Если хотя бы одна тварь прорвется к порталу… — ученый горько ухмыльнулся, передернув затвор автомата, — то ваш мир погибнет. Вот о чем говорила Фея. Сыграть ключевую роль и умереть. Что может быть достойнее для ученого?.. Стать чем–то важным, кем–то, о ком будут говорить…
Леший взрыкнул, в одно движение поднимаясь на ноги. Девушка билась в его руках, борясь с адской болью. Снайпер зажмурился и сделал два быстрых шага, войдя в портал…
Альберт испуганными глазами смотрел на первых приближающихся монстров. Три спидера, топтун и тройка кусачей за ними. Он с сомнением посмотрел на свой автомат, понимая, что не имеет такого отличного навыка в стрельбе, как Леший или сержант, но выбора у него не было. Нужно было задержать тварей хотя бы ценой своей жизни, за которую Альберт сделал очень много плохого. Он резал еще живых людей на кусочки, изучая их, вводил экспериментальные препараты, видя, как те сгорают заживо от неизвестных болезней, считая, что помогает им,  изучает их… Что ж, вот пришел и его час. Он должен был сделать хоть что–то хорошее, и это — его шанс…
Боковым зрением ученый увидел, как рядом появилась невысокая девушка с огромными глазами и светлыми, отливающими красным волосами. Она сжимала свой пистолет–пулемет, твердо держа его руками… Над ущельем в очередной раз разнесся грохот выстрелов и рев набегавших мутантов.

* * *

Леший шел по длинному коридору, стены которого состояли из ткани, похожей на прозрачные тончайшие трубки, сделанные из самого света. Туннель дрожал и звенел, пульсируя. Он шел к выходу, видневшемуся невдалеке. С каждым шагом сердце его наполнялось противоречивыми чувствами. Он шел домой, наконец–то! После стольких испытаний и трудностей… Наконец–то дом… Он шел к своим детям, возвращая им самое светлое и доброе, самое необходимое в жизни каждого ребенка — маму. Надя затихла, лишь слегка подрагивая, словно ежась от озноба. Тело ее горело, одежда промокла, но девушка стала дышать ровнее, изредка всхлипывая. Шаг, еще шаг, и Леший оказался на поляне в лесу. Тепло разлилось по груди снайпера.
Приятный свежий ветерок коснулся его взмокшего тела. Под ногами стелилась пожухлая трава, прихваченная утренним морозцем. В лесу стояла тишина, лишь тихий звон, идущий от портала, разливался по окрестностям.
Снайпер опустился на колени, больше не в силах сдерживать слезы. Он дома. Наконец–то, пройдя все эти ужасы, он оказался здесь. Надя глубоко вздохнула и затихла. Дыхание девушки стало выравниваться, а температура падала на глазах. Неужели у них получилось? Леший уложил ее на траву…
Легкий, едва различимый шорох раздался за спиной. Снайпер мгновенно разогнулся, скидывая с плеча автомат, направляя его на источник звука. Его ствол практически уткнулся в тварь, стоявшую перед ним… он похолодел от ужаса. Ему в лоб смотрел точно такой же ствол автомата… Всего в шаге от них стоял высокий мужчина в зеленом маскировочном костюме, с откинутым назад капюшоном. Их глаза встретились.
— Ты кто, мать твою, такой? — прорычал человек в костюме.
Леший опустил оружие, поднял голову к небесам и расхохотался.
«Домой! Как же!.. Домой! Ахахахах» — смеялся Стикс тысячей шелестящих над ним листочков. Ты пришел домой?! Хрена там… Он всего лишь вернулся в мир, из которого сучий Стикс выдернул его… скопировав. Он совсем забыл за событиями прошлых дней, что в Стиксе находятся лишь их копии. Клоны. Подобия самих себя… Леший упал на колени, неистово смеясь, сходя с ума. Его глаза расширились от безумия, захлестнувшего сознание.
— Кто. Ты. Такой?! — прошипел по слогам, ткнув автоматом в удивительно похожего на него, смеющегося в приступе безрассудства человека, Леший.
— Улей! Мать твою! — взвыл стоявший на коленях. — Тварь!..
Мужчина опустил голову, закрыв ее руками, судорожно всхлипывая. Леший из своего мира свел брови и чуть сдвинулся в сторону, чтобы было лучше видно то, что положил на траву этот безумец, так похожий на него…
На траве лежала женщина. Лицо ее было скрыто плечом, и снайпер из этого мира не мог видеть его, но почему–то сердце пропустило удар, второй… А потом начало ускоряться. Руки затряслись, опуская оружие. Он узнал ее, даже не видя лица. Леший из этого мира почувствовал, что это она! Он кинулся к лежащей женщине, огибая замершего на поляне незнакомца. Как это? Что это?.. Это была Надя. Мужчина не мог поверить своим глазам… Она… Она жива. Она здесь. Да что же это такое?! Он обернулся на замершего двойника и недоуменно выдал какой–то нечленораздельный звук. Горло сжалось до размера игольного ушка, не в силах протолкнуть даже воздух.
— Ты кто? — шепотом смог все же спросить Леший.
А мужик все содрогался плечами, стоя на коленях… Леший из мира Стикса не мог поверить в эту злую иронию… Клон. Копия. Слепок. Двойник… Существо чуждого мира с памятью другого человека… Он оторвал от земли полные слез глаза. Сердце рвалось от разочарования… Все это было зря! Все эти старания!.. Он шел домой, а пришел? А пришел в дом, да вот только чужой… Затуманенное внимание Лешего из мира Стикса привлек портал. Он все так же пульсировал своим ярким, неземным светом, словно приглашая обратно. Леший внезапно встал. Вытер слезы. Портал! Почему он все еще работает? Как долго он будет тут находиться?.. Если хотя бы одна тварь… Анжелика!… Снайпер взрыкнул, отчего второй Леший вздрогнул, наводя на него автомат.
— Где он?! — резко обернулся снайпер мира Стикса…

* * *

Альберт с выпученными глазами вжимал курок автомата до тех пор, пока магазин не опустел. Быстрый кусач, метавшийся из стороны в сторону, умело прикрываясь своими сородичами, подбирался все ближе. Анжелика со своим практически детским оружием стреляла на удивление точно, но патроны для таких тварей были словно слону пусть и не дробина, но явно и не 50-тый калибр.
— Дар! — крикнула девушка, когда и ее магазин опустел.
Альберт, трясясь от страха, пытался достать новый магазин из подсумка, но взмокшие пальцы лишь скользили по пластику.
— Отведи им галаза–а–а-а! — снова прокричала Анжелика, и тут ученый сообразил.
Он отпустил автомат, позволив тому повиснуть на ремне, и развел руки в стороны. В этот же миг прыгнувшая было тварь замерла, растерянно озираясь. Ученый задействовал дар в полную силу, заставляя подошедших практически вплотную существ не только не смотреть в сторону мужчины и девочки, но также и отвернуться от портала. Анжелика, так же трясясь от страха, кое–как смогла перезарядиться и тут же, почти не целясь, расстреляла весь магазин в голову незадачливого кусача, стоявшего всего в метре от нее. Руки сами сменили магазин, на этот раз уже увереннее, и второй кусач упал замертво. Третий, понимая, что что–то тут не так, отскочил в сторону. Альберт взмок, чувствуя, как силы покидают его. Девушка вставила последний магазин и печально вздохнула. Кажется, это был конец.
Грозный рык откуда–то со стороны перевала привлек внимание твари. Кусач обернулся. Курган, наваленный из тел его сородичей, вздрогнул, приподнимаясь и опадая. Раз, другой. Анжелика с надеждой смотрела на это зрелище и чуть не взвизгнула, когда из–под завала показалась огромная рука в помятой, окровавленной бронированной перчатке. Рука взмыла вверх, сжимаясь в кулак. На ней, словно флаг, символом непокорства торчал оттопыренный средний палец. Сержант, расталкивая трупы над собой, выбрался из кучи. Он снова громогласно взревел, ударив себя целой рукой в грудь, и помчался в их сторону. Кусач как–то странно подскочил на месте и метнулся в бок, стремясь убраться прочь от той волны ужаса, что неслась от озверевшей человекоподобной твари.
Чувствуя приятное тепло в теле от разлитого по организму стимулятора, сержант гнал волну страха и ужаса по окрестностям, заставляя всех мутантов вокруг убегать прочь. Самые слабые из них падали замертво, раздирали себе споровые мешки, пробивали головы или просто погибали от разрыва органа, заменявшего им сердце. Великан, хромая, бежал к светящемуся порталу, словно к маяку. Сердце бешено билось в груди, заставляя уставшее, израненное тело работать на пределе.
Альберт упал, когда сержанту оставалось до них еще метров пятьдесят. Как только морок спал, пара топтунов, крутившихся рядом, жадно оскалилась при виде внезапно появившегося мяса. Твари кинулись вперед, но голос Стикса в их головах заставил топтунов изменить свой маршрут. Портал. Им нужен был портал. Эта светящаяся штука. Нужно было залезть в него, так велел Улей, так велел их создатель. «Портал, портал, портал», — загудело в их головах, и топтуны ринулись к нему.
Кнехт успел за секунду до того, как первый из них прыгнул вперед. Схватив тварь своей лапищей, сержант махнул монстром, словно булавой, сбивая второго. Тут же на спину сержанту кинулся давешний кусач, который пришел в себя от ментальной атаки и, по приказу Стикса, тоже бросился к порталу. Великан взревел, когда острые зубы вонзились ему в ключицу, ударив наугад не до конца зажившей рукой, угодившей твари точно в лоб. Кусач взвизгнул, перевернулся в воздухе и упал на спину. Удерживая одной рукой топтуна, который, загребая лапами по земле, пытался прорваться к порталу, сержант обмотал трос, пристегнутый к поясу вокруг головы второго. Еще одна подоспевшая тварь кинулась в коридор, сотканный из света. Кнехт, преодолевая боль в еще не сросшейся руке, перехватил и ее в полете, упав на землю. Силы таяли. На спину снова кинулся кусач. Он вонзил зубищи в проделанную рану, вырывая оттуда приличный кусок мяса. Анжелика и Альберт пытались отстреливаться от наседавших на них спидеров, не в силах помочь сержанту. Словно в замедленной съемке он видел, как еще один прорвавшийся кусач делает огромный скачок вперед. Взвившись вверх, он устремляется к порталу, а у сержанта уже не было времени и сил, чтобы его перехватить. Он печально вздохнул, понимая, что все кончено. Тварь скрылась в сияющем пятне света.
— Тваааарь! — взревел сержант, вставая на колени.
Портал вздрогнул и влетевший в него кусач вылетел обратно, насаженный и размазанный по бронированному тупому носу БРДМа. Броневик, ревя двигателем, выкатился на камни и встал диагональю. Башенные пулеметы резво навелись на ближайшую группу монстров, наседавших на девушку и ученого. Оружие басовито заухало, разметав монстров, и из приоткрывшегося командирского лючка высунулась голова Лешего.
— Не ждали?! — оскалился он, выпрыгивая из кабины и вплотную расстреливая вцепившегося сержанту в плечо кусача.
— Какого. Хрена. Ты. Вернулся? — тяжело дыша, поднялся Кнехт, когда снайпер разнес в лохмотья головы топтунов.
— Леший! — взвизгнула Анжелика, кидаясь в объятия любимого. — Ты вернулся?
Снайпер поцеловал девушку, заключив ее в объятия. В душе опять зародились противоречивые чувства, но теперь, когда он знал, что Надя и тот, оригинальный Леший смогут позаботиться о детях, ему стало намного легче.
— Мы клоны, — грустно улыбаясь, проговорил снайпер, отвечая на вопрос гиганта. — Мы просто клоны… И я там лишний…
Весь окровавленный, с обрывками брони, прихрамывая на ногу, сержант подошел к снайперу и обнял его как старого друга.
— Народ, — тихо простонал Альберт, лежа на земле, делая большой глоток живца. — Я бы тоже обнялся, но нам нужно защищать портал, пока он не закроется… Они приближаются…
Анжелика пискнула, придавленная мужскими телами, и напарники разошлись. Взоры их устремились в ущелье, где на самой верхушке устроенного обвала появился он… Скреббер. Огромное волкоподобное существо, с длинным костяным рогом на лбу и большими, словно у летучей мыши ушами, вальяжно расхаживало, грациозно перепрыгивая с одного берега ущелья на другой. Тварь была просто громадной. Даже сержант мог с легкостью поместиться под ее телом, стоящим на четырех лапах, не касаясь груди твари головой. Сильные лохматые ноги легко взрывали землю, выкидывая камни и комья земли. Армия тварей неспешно поднималась на возвышенность, выстраиваясь перед своим вожаком. Казалось, что орда совсем не уменьшилась. Монстры занимали почти весь склон, скалясь и рыча, дожидаясь команды.
— Есть лопатка? — с ухмылкой проговорил сержант, пристегивая ленту из короба за спиной к пулемету.
— А думаешь, всех похороним? — также саркастически ухмыльнулся снайпер, проверяя магазин в автомате.
— Да не, — поморщился гигант, — надо кое–что прикопать… страшно очень…
Леший прыснул в кулак, сержант коротко заухал, Анжелика звонко рассмеялась, и даже Альберт как–то вяло улыбнулся.
Твари готовились к атаке, а маленькая группка людей к своему последнему бою. Им во что бы то ни стало, необходимо было защитить медленно закрывающийся портал.
— Нужно спасти хотя бы один мир, — твердо проговорил сержант, доставая шприц с красным веществом, покачав его на ладони.
Внезапно откуда–то сзади раздался рев двигателя. Никто из членов маленькой группки не обернулся на него. Если бы кто–то мог видеть эту картину со стороны, то наверняка бы описал ее как «эпичная»…
Рев нарастал, превращаясь в рокот, эхом отражаясь от ущелья. Кнехт сурово смотрел окровавленным глазом в сторону орды, которая медленно двинулась вперед, а Леший покрепче сжал автомат… Слева, взрывая землю, остановился знакомый мотоцикл «эндуро». Справа тяжело скрипнул, шикнув подвеской, БРДМ.
— Помощь нужна? — соскакивая с брони, весело улыбаясь и протягивая свою лапищу, проговорил здоровяк в тельняшке с беретом на голове.
Следом за ним на землю спрыгнул и Шайтан, Док, Ухо и Подрыв. Баблгам осталась сидеть на броне, любовно обнимая свою винтовку. БТР коротко плюнул в небо сизым дымом и повернулся боком, направляя на приближающуюся орду оба башенных орудия.
— Ах, негодница! — донеслось из недр броневика, и на крыше появился увешанный лентами с патронами инвалид, сурово посмотревший на Анжелику, которая с нежностью прижималась к Лешему.
Бармен погрозил ей пальцем, отчего та зашлась румянцем, и окинул поле битвы.
— Не хило вы тут нашумели, мы километров за 10 услышали…
— Могу, умею, практикую, — пожал плечами Леший.
Бывший бармен пожевал губами и снял с плеча дробовик. Несметная орда тварей была уже совсем близко, а за их спинами маячил не спешащий ринуться в бой скреббер.
— Ох, гробы подорожают! — рявкнул Шайтан, и ущелье вновь наполнилось грохотом выстрелов и разрывов.

* * *

Глава 20. «Финал» 

Леший погиб первым. Сержант продержался чуть дольше…
Все–таки 20-зарядный ШАК‑12 — это немного не то оружие для боя с превосходящими силами противника. Одна из тварей подловила его на перезарядке, и когда снайпер уже практически перезарядился, выскочила из–за спин кусачей, взвившись в небо словно бур, упала камнем на мужчину, повалив его на землю. Тварь с высоким муравьиным телом, посаженным на 4 серповидные острейшие лапы, с визгом распахнув свои жвала начала топтаться на теле человека, протыкая его, пронзая насквозь. Леший получил не меньше десятка ранений, прежде чем из башни его «бардака» вырвалась очередь крупнокалиберных пуль, снеся тварь и перемешав ее с землей.
— Нееееет! — закричала Анжелика, наблюдая в триплекс прицела броневика, как эта серо–зеленая тварь неистово терзает тело ее любимого.
Еще перед тем, как твари накинулись на небольшой отряд, усиленный двумя броневиками и десятком стволов, Леший приказал Альберту и Анжелике укрыться под броней его БРДМа. Ученый, с трудом разобравшись в управлении машиной, медленно вел ее задним ходом вверх по пологому склону, разрывая дистанцию между ордой и машиной. Второй броневик полз рядом, и потому сержант со снайпером остались вдвоем на острие атаки.
— Это наш бой, — взрыкнул сержант на требование Шайтана остаться прямо здесь.
Машины откатились на десяток метров, поравнявшись с порталом и теперь, встав рядом, создав защиту из своих бронированных тел перед порталом, яростно заливали огнем наступающих тварей.
— Стой, куда?! — еще кричал Альберт, а Анжелика уже стрелой метнулась в раскрывшийся над ее головой люк и, ловко соскочив с броневика, помчалась к раненому другу.
Схватив его за лямку на спине, истекавшего кровью, бессознательного, она что есть сил потащила тело снайпера к машине. Маленькая, хрупкая девочка напрягала все свои силы, мертвой хваткой вцепившись в Лешего. Ноги ее постоянно оскальзывались на траве и камнях, но она упорно тащила снайпера прочь. Чьи–то руки подхватили тело, кто–то отстранил ее плечом… Глаза девушки были залиты слезами и ужасом. Леший умирал. Кровь толчками вытекала из ужасных ран на груди, руках и ногах. Девушка зарыдала в голос, не в силах понять, что происходит вокруг нее. Рядом раздавались отрывистые, резкие команды, которые Шайтан раздавал, не останавливая огонь из своего автомата ни на секунду.
— Нет, нет, нет, — шептала девушка, когда Док из команды военных разорвал на груди раненного рубашку.
Две огромные дыры, в груди, в животе, и все такие, что Анжелика могла бы запихать в них свою руку. «Нет, нет, нет», — стучала кровь в ушах, когда пожилой мужчина с седыми волосами бессильно опустил голову, осмотрев ранения, и сокрушенно покачал ей.
— Неееет, — вырвался крик из ее груди.
— Арррр! — вторил ей полный злости рык сержанта, на которого кинулись сразу трое огромных руберов.
Девушка ошалелым взглядом смотрела на то, как две твари размером с дом схватили тело сержанта и стали рвать в разные стороны. Кнехт еще был жив и яростно отбивался свободной рукой. Но вот в сторону полетела оторванная в районе колена нога, которую тут же, еще в воздухе перехватил и начал с наслаждением грызть молодой кусач, а в другую сторону отлетела рука.
Анжелика, не в силах оторваться от кровавого зрелища, впала в ступор и транс. Великан рычал, продолжая сопротивляться. Ему удалось поразить одного рубера, выдрав ему глаз из глазницы вместе с куском какого–то желе, после чего тварь, коротко взвыв, повалилась на землю. Третий рубер, когда тело сержанта упало на землю, с размаха припечатал его кулаком так, что девушка даже услышала хруст ломаемых костей…
Все дальнейшее было как в бреду. Сметя главную угрозу, твари ринулись к медленно затягивающемуся порталу. Светящиеся стенки постепенно сходились друг к другу, но туннель явно не успевал закрыться до того, как твари ринутся в него. Нужно было еще минут 10. Десять минут, чтобы спасти этот мир… Десять минут…
— Давай, давай, — рычал кто–то за спиной. — Живи, сволочь!..
Анжелика медленно обернулась. Ей было не важно, что через пару мгновений в спину ей вонзятся когти и зубы набегавших мутантов. Она хотела еще разок взглянуть на умиравшего друга.
Альберт склонился над израненным телом. Лицо его покраснело от напряжения, руки дрожали, а с их кончиков срывались голубоватые искры. Они закручивались, словно дымные шлейфы, и пропадали, впитываясь в тело Лешего. Тут же рядом кипишевал и Док, делая укол за уколом, смешивая различные ампулы и растворы. Глаза снайпера были закрыты, а кожа стала такой бледной, что даже облака бы позавидовали этой белизне. Она сделала короткий шаг. Чья–то массивная фигура на мгновение закрыла ее тенью. Девушка проводила боковым взглядом пулеметчика из группы Шайтана. Отстреляв последнюю ленту, он отбросил свой пулемет, который искореженной железякой лежал между камней. Какая–то тварь нанесла по нему удар такой силы, что ствол оружия согнулся пополам. Здоровяк поправил берет на голове, весело подмигнув девушке, и вынул из–за пояса свое легендарное оружие. Одним только видом в руках этого человека оно могло повергнуть в шок и заставить бежать прочь сильнейшие армии любых миров, кто был знаком с ним… Заточенная до бритвенной остроты саперная лопатка со свистом рассекла воздух и снесла голову первому нерасторопному мутанту. Здоровяк тяжело выдохнул, занося свое оружие для следующего удара. Взмах, удар, и чья–то лапа отлетела в сторону, еще взмах, и уже зубастая голова катится по траве, окропляя ее красным.
— Ааааааа! — раздался дружный крик ринувшихся в рукопашную бойцов, и орда дрогнула.
Задние ряды тварей внезапно всполошились и осели на окровавленные камни под шквальным огнем.
Девушка подняла взгляд над завалом ущелья, посмотрела в сторону долины, заполненной тварями, которым, казалось, не было конца. В клубах пыли, поднятой ордой, что–то блеснуло. Огоньки заиграли широким рядом, словно блики на встревоженной воде. В небе раздался свист… До ушей донесся раскатистый грохот. Орда начала разворачиваться, и в этот момент из пыли, ревя глотками стальных машин, вырвались они… Двухколесные кони, гудя движками, несли своих седоков. Словно средневековые рыцари или викинги, байкеры мчались навстречу армии нежити, крича и улюлюкая, а с холма за их спинами, при поддержке корректировщиков и беспилотников, выстроившись в ровный ряд, готовились ко второму залпу артиллерийские орудия.
Первые огненные цветки расцвели посреди забеспокоившейся толпы мутантов. 4 взрыва разметали приличное количество тварей, и еще добрую часть смертельно посекли осколками.
Позади внезапно раздался стон и звук падающего тела. Анжелика резко обернулась. Альберт лежал на земле в неестественной позе с поджатыми под себя руками. Но не ученый привлек ее внимание, а Леший. Он медленно дышал, открыв глаза и глядя на нее. Переведя непонимающий взгляд на лежащего без движения ученого и снова на снайпера, Анжелика внезапно прижала руки к губам от догадки, которая прошила ее тело, словно молния. Альберт перелил свои жизненные силы Лешему, отдав их все, до капельки…
— Ты как?! — изумленно прошептала она.
Снайпер поморщился, потер грудь, на которой виднелись свежие шрамы на месте недавно зиявших дыр. Он зло, недовольно осмотрел себя и с рыком поднялся. Отыскал взглядом автомат. Огромная тень накрыла их, и девушка, холодея, медленно обернулась…
Перед ними, лениво помахивая хвостом, скаля зубы, словно в улыбке, стоял он… Скреббер. Длинные острые клыки, каждый длиной как, наверное, сама Анжелика от пяток до макушки… Витой костяной рог на лбу, с которого стекала чья–то густая кровь, и злые глаза с вертикальным зрачком. Существо медленно опустилось на передних лапах, шумно вдохнуло носом и оскалилось еще шире.
— Отойди, — тяжело поднимаясь и пошатываясь, прошептал Леший. — Беги, я его задержу… — он закашлялся.
«Тебе себя бы на ногах удержать», — печально подумала девушка и покорно опустила голову перед существом, пришедшим за сбежавшим скреббером. Девушка чувствовала, как от исполина исходит чувство ненависти и жажды убийства. Улей прислал эту тварь за ней… Никто не смеет убегать от него, все должны подчиняться Стиксу, а за непослушание он карал жестоко и без права на реабилитацию, не давая второго шанса. Волкоподобное существо приблизилось, раскрывая пасть, не обращая внимания на пошатывающегося раненого человечишку и пули, которые рикошетили от его брони. Даже крупнокалиберные снаряды из КПВТ шайтановского БТРа не приносили ему смертельных ран. Улей дал четкую цель: «Убить сбежавшую, убить Иных», и вот скреббер почти выполнил приказ великого Улья…
— Аааагггрррх!.. — раздалось из–за спины высшего мутанта.
Этот рык заставил поежиться не только людей, которые в приступе страха перестали стрелять, но и самого скреббера. Существо уже и забыло, как это — бояться. Оно думало, что страх — это пережиток того, прежнего его, который пропал вместе с тем, как пришел «голос». Ведь оно было неуязвимо, оно было сильно и быстро, оно было… Оно было самой смертью этого мира. И вот сейчас разнесшийся над ущельем рык заставил скреббера вздрогнуть.
Тварь обернулась, пытаясь отыскать источник забытого чувства. Оно шло откуда–то из–за камней, наваленных на самом краю ущелья. Свита, которая нервно топталась за спиной скреббера, покорно ожидавшая, когда хозяин поест, чтобы подобрать за ним остатки, нервно заскулила на все лады. Первым с места сорвался кусач. Его накрыл ужас, который ощущал хозяин. А раз боится хозяин, нужно бояться и ему. За кусачем рванули топтуны и даже довольно крупный рубер, который уже почти перерос в элитника, носивший созревшую жемчужину в голове, сорвался с места. Нет, они не кинулись на того, кто заставил хозяина бояться, они кинулись прочь от него… и никакая ментальная команда скреббера не смогла удержать их на месте.
Из–за края обрыва доносился грохот и шум, который все приближался. Скреббер оскалился, кинулся вперед словно локомотив, забросав Лешего и Анжелику землей, травой и камнями…

* * *

Кнехт медленно умирал. Единственный уцелевший глаз был выбит какой–то шустрой тварью, и теперь он лежал, перекореженный, поломанный, без руки и ноги, умирая в темноте. Сознание его еще не угасло, но другие чувства отключались одно за одним. Сперва пропало ощущение боли. Это было хорошо, так как оно, мучило и раздирало его тело уже не первый день, не давало сосредоточиться ни на чем другом. Мысли постоянно плавали, лениво перетекая одна в другую. Теперь наконец–то Кнехт мог освободиться от нее.
Затем пропал звук. Великан лежал неподвижно, ничего не ощущая и не слыша, просто видя перед собой кровавую темноту. Он дышал, а значит, еще жил. Это единственное, что отличало его от мертвых тел вокруг. Перед внутренним взором плавали темные круги, формируясь в какую–то фигуру. Большие, маленькие, более светлые или более темные. Они кружились в хороводе, ускоряясь, складываясь в картину. Кажется, это была женщина. Да, точно! Хоровод пятен обрисовал женскую фигуру с длинными волосами. Деталей было не разобрать, но он ее узнал. «Алиса» — мысленно улыбнулся гигант. Любимая… Женские руки коснулись его лица, нежно погладили щеку. Кончиками пальцев девушка, улыбаясь, провела по его израненному телу… В груди становилось тепло и приятно. Умиротворение захлестнуло его, а Алиса продолжала двигаться все ниже и ниже. Вот пальцы коснулись груди, живота, ноги, замерли в районе бедра. Призрачная рука вынула из уцелевшего кармана металлический пенал, вскрыла его и, приложив палец к губам, словно прося помолчать, хотя гигант и так молчал, воткнула иглу шприца ему в плечо. Поршень туго двинулся вперед, выдавливая в тело ярко–красную жидкость с черными маслянистыми пятнами.
Огонь охватил тело, затопил сознание. Крик рвался из груди, но оставался лишь в его голове, вырываясь наружу сиплым дыханием. Сержант чувствовал, как грудь, руки, ноги и голова разрываются изнутри, меняясь. Кости хрустели, ломались, мышцы горели, разрываясь. Кожа на теле сержанта лопалась, но он этого уже не чувствовал. В своих грезах он медленно поднялся с залитой солнцем травы. Рядом стояла она… Та, которую он полюбил всем сердцем, по которой скучал, которой столько всего еще не успел сказать…
— Ты пришел, — улыбнулась она, поцеловав мужскую небритую щеку.
— Пришел, — отозвался красивый высокий стройный парень, и они вместе двинулись куда–то вперед, к горизонту, где вставало утреннее солнце…
Они шли неспешно, наслаждаясь приятным прохладным ветром, мягкой сырой травой, и улыбались…
Мозг человека умер, в последний момент показав ему красивый, дивный сон… А где–то вдалеке тяжело выдохнула великая знахарка, открывая глаза, печально улыбнувшись.

* * *

Веки существа, еще недавно бывшего сержантом, раскрылись. Точнее лишь один. Второй по–прежнему удерживался скобами. Существо дернуло лобастой головой, и глаз открылся, вырывая из кожи медицинские стяжки. Глаза бывшего сержанта больше не были даже отдаленно похожи на человеческие. Огромные, красные, с белым вертикальным зрачком, словно у кота, они высматривали жертву. Когти на лапах быстро удлинялись, твердея. Кожа стала еще грубее и слегка позеленела. Броня на теле хрустнула, ремни, удерживающие ее, лопнули, и существо, разведя лапами в стороны, громоподобно взревело. Подвернувшийся под лапу кусач в один миг был обезглавлен вместе с кинувшимся на непонятное существо рубером. Вирус в теле нового сержанта работал, изменяя его тело, перестраивая клетки ДНК с такой ураганной скоростью, что к моменту, когда тела кусача и рубера рухнули к его ногам, оно уже выросло практически вдвое. Запах пролившейся крови сводил с ума, и оно кинулось поглощать мясо, выдирая огромные куски и запихивая в безразмерную пасть, наполненную острыми клыками, которые сменили неприспособленные для разрывания мяса человеческие зубы.

* * *

Скреббер был в нескольких метрах от обрыва, когда огромная тварь взмыла, заслонив солнце. Анжелика взвизгнула, увидев покрытого толстенной шкурой, с проступающими из суставов шипами бывшего сержанта. Тварь снова взревела и кинулась на скреббера, нисколечко того не боясь. Волк, увидев противника, метнулся в сторону, загребая передними лапами землю, попытавшись нанести удар задними. Когти ударили по корпусу бывшего сержанта. Острейшие, заточенные в сотнях боев, они не принесли великану никакого урона, зато прилетевший удар заново отросшей лапы болезненно скользнул по ляжке, и скреббер коротко взвизгнул. Он растворился в воздухе и появился у сержанта за спиной, набросившись тому на плечи…
Бой был яростным настолько, что земля дрожала под ногами людей. Два исполина бились на смерть, постоянно ревя и рыча. Скреббер телепортировался, растворяясь в воздухе и наскакивая на противника из неожиданных мест. Бывший сержант мгновенно менял положение тела, нанося глухие удары по корпусу и голове монстра. В какой–то момент ему удалось схватить волка–переростка за рог и, ударив по нему второй лапищей, отломить костяшку у самого основания головы. Монстр взвыл и в этот момент сержант, словно копьем, ткнул его в грудь. Рог вонзился меж ребер и вошел в тело скреббера наполовину. От боли монстр взвыл еще сильнее и больше не жалея себя, вцепился гиганту в плечо, пытаясь вырвать сустав. Гигант зарычал, попытался ударить свободной рукой, но волк прижал ее лапой к земле, вгрызаясь в ядовитую плоть. Кровь этого существа была скребберу неприятна. Она пахла смертью. Он понимая, что долго не проживет, сразу же после первой попавшей в рот капли, и потому стремился нанести как можно больше урона противнику, забрав существо, которому не было места в этом мире, с собой на тот свет.

* * *

Орда распадалась на глазах. Шквальный огонь подоспевших байкеров заставил монстров разделиться на два фланга. Артиллерия молотила бесперебойно, накрывая ущелье и долину перед ним, осыпая камни, разрывая тела мутантов, но они упорно шли вперед, пытаясь пробиться к порталу. Зов Улья был силен, как никогда. Леший и Анжелика отбивались до последнего патрона, отступая под защиту брони. Из–за того, что броневики стояли на возвышенности, конструкция башенных пушек не позволяла вести огонь по подошедшим вплотную монстрам, и потому Шайтан отвел свой БТР подальше.
— Не устоим, — прокричал Леший, меняя магазин. — Уходи!..
— Нет, — не вовремя решила проявить свой характер девчонка. — Я не уйду! Умру с тобой!
— Глупо! — снова вжимая курок, прокричал Леший, злясь.
Как только магазин ШАКа опустел, снайпер бросил в волну тварей гранаты. Когда раздался взрыв, пользуясь тем, что девушка трясла головой от оглушения, он схватил ее за шкирку и буквально выбросил из–за укрытия в сторону броневика. Анжелика шлепнулась на траву, ударившись плечом о камень.
— Уходи! — заорал Леший на нее, и девушка попятилась от той волны злости, что шла от снайпера.
— Леший! — раздался чужой голос в наушнике. — Это Лысый. Корректировщики не видят, куда работать, сможешь навести? Они от нас за холмом!..
Снайпер отстрелял очередной магазин и посмотрел на тварей, прущих к нему. Портал за его спиной еще звенел, пульсируя… Монстры окажутся здесь быстрее, чем он закроется. Леший застонал от напряжения.
— Работай на дым! — проговорил он в рацию и сорвал с пояса дымовую шашку.
Картонная трубка в его руке начала испускать густое зеленоватое облако, которое стало быстро подниматься вверх.
— Вижу дым, — недоуменно проговорил Лысый. — Уходи, мы не можем работать…
— Долби на дым, — зарычал снайпер. — Нельзя пропустить ни одной твари в этот портал! Работай, Лысый!..
Шашка полетела под ноги, когда на снайпера кинулся урчащий кусач. Он уже не успевал поднять автомат, но тварь упала сраженная мелкими быстрыми пулями из «вектора» Анжелики. Мужчина выматерился, но упрямая девчонка лишь быстро перезарядила свое оружие и продолжила стрелять в наступавших тварей.

* * *

Лысый нервно отдернул бинокль от глаз, обернулся и, скрежетнув зубами, отдал приказ корректировщикам.
— Работать по дыму!..
— Но там люди!.. Они не успеют, — начал было один из наводчиков, видя зеленое облако, растекающееся по склону.
Обвал перед ущельем скрывал ту часть орды, что проникла за него и, отработав по долине, байкеры решили перенести огонь за стену. Приказ Лешего был понятен, он будет стоять до последнего и попытается укрыться от огня, но снаряды артиллерии на таком расстоянии — это не выстрел из снайперской винтовки, погрешность очень большая… Глава города мотоциклистов с тоской посмотрел на склон, когда невдалеке раздался первый выстрел. Снаряд по пологой дуге пошел к цели. Раздался приглушенный взрыв, но еще до него Лысый увидел, как снаряд упал с приличным недолетом. Второй выстрел лег заметно ближе, раскидав нескольких монстров.
— Леший? — грустно спросил Лысый. — Ты уверен?..
— Даааа! — донесся ответ, заглушаемый выстрелами.
— Работать! — приказал глава города, и четыре артиллерийских орудия дали практически синхронный залп.
Взрывами накрыло половину склона. Твари, раненые, уперто продолжали ползти вперед. Второй залп, третий, на четвертом Лысый взвыл.
— Лысый! — истошно закричал наводчик, — мы накрыли их! Накрыли!..
— Вижу! — простонал мужчина, ударив кулаком по джипу, стоявшему рядом.
— Прямое попадание. Повторяю, прямое попадание. БРДМ горит, движения не наблюдаю… Продолжать огонь?!
Лысый попытался вызвать Лешего на связь, но с той стороны радиоканала стояла тишина. Он грустно сел на траву, закрыв лицо руками. Они опоздали. Совсем на чуть–чуть… Караван с техникой пришел почти сразу, как уехали Шайтан с Байкером. Считая это добрым знаком судьбы, Лысый собрал совет и сам повел людей в бой…
— Продолжайте, — тихо скомандовал он, и новый залп раскатился над округой.

* * *

Артиллерия работала еще полчаса, утюжа сверкающую точку портала, пока та не исчезла совсем. Земля была перепахана взрывами, наполнена трупами убитых мутантов и частями их тел. Как только отгремели последние взрывы, Шайтан погнал броневик к месту схватки.
Тел Лешего и Анжелики, само собой, они не нашли. Место, где находился портал, было изрыто так, словно огромный великан перекапывал его несколько десятков раз. Даже остов сгоревшего БРДМа они смогли отыскать не сразу. Тело мертвого скреббера валялось невдалеке. У твари была размозжена голова, а рядом лежал израненный бывший сержант. Заметив колонну, он как–то странно заклокотал и пополз к людям, причем с явным желанием пообедать, а не заключить их в крепкое дружеское объятие. Лишь длинная очередь бронебойных патронов из КПВД в голову смогла окончательно упокоить гиганта. За мгновение, как пули размолотили голову монстра, Шайтан увидел благодарность в глазах существа, которое еще недавно было добродушным сержантом с позывным «Ландскнехт», волей Улья закинутого в этот мир, просто пытавшегося найти дорогу домой.

* * *

Их похоронили на вершине холма. 4 могилы в виде насыпанных кучек с крестами из металлических балок и частей броневика. Солнце коснулось заката и впервые за все это время не стало черным, а осталось алым, словно кровь, пролитая в этом ущелье. Вокруг четырех холмиков столпился разнообразный народ. Инвалид, выживший в этой схватке, потерявший свою приемную дочь, рыдал над ее могилой, проклиная Стикс, матеря себя и стуча кулаками по насыпанному холмику. Он то и дело поднимал взгляд на маленький черный бантик, повязанный на кресте. Кусочек окровавленной ткани — все, что смогли отыскать от ее тела. Могилу Лешего покрывал его рваный маскировочный костюм, который взрывом отнесло в сторону, с креста могилы Альберта свисали потрескавшиеся очки, а с перекладины Кнехта — обмотанный наушниками плеер.
— Они ушли под красивый салют, — начал громко Лысый, нарушая неловкую паузу. — Настоящие герои, защитившие целый мир!.. Их смерть была ненапрасной. Каждый из нас должен помнить о том, что они сражались за людей! Мы спрятались в городах, выстроили высокие стены, укрылись за ними и порой перестали ценить человеческую жизнь. Эти могилы будут напоминанием всем нам!.. — мужчина посмотрел на садящееся солнце и тихо добавил: — Они были героями с большой буквы! Героями не рождаются, — он замолчал, оглядев всех присутствовавших, — героями погибают…

Эпилог 

Фея стояла и молча любовалась закатом. Солнце коснулось линии горизонта и окрасилось в алый цвет. Знахарка улыбнулась и неспешно вернулась в свой дом. Так же неспешно она начала расставлять на столе различные баночки, доставая их из сундука, положив рядом и белую жемчужину. Скоро к ней должны прийти гости… Очень важные гости…

* * *

Броневик скрылся в сверкающем пятне, и Леший остался один. Он оторопело смотрел на пульсирующий, переливающийся сотнями невидимых струн портал.
— Ты это, — говорил его двойник перед тем, как уехать, — береги ее. Не совершай больше ошибок. Она и дети — это твое все… Я сделал все, что смог. Когда она очнется, то не рассказывай ни о чем, что произошло здесь. Придумай что–нибудь, возможно, ее будут мучить кошмары о том мире, откуда мы пришли, но постарайся, чтобы она никогда больше не вспоминала о нем…
Двойник грустно посмотрел на лежащую девушку. Он еще что–то хотел сказать, но махнул рукой и скрылся в люке. Броневик взревел двигателем и вкатился в портал.
Леший растерянно осмотрелся. То, что он сейчас увидел, не укладывалось в его голове. Что это было? Действительно ли девушка, лежащая на траве — Надя? Его Надя? Он медленно подошел к ней, опустился на колени, всмотрелся в лицо, которое он помнил, засыпая его могильной землей. Без сомнений, это была она. Снайпер заплакал, прижимаясь к девушке. Слезы катились, смешиваясь с краской на его лице, оставляя чумазые следы на ее щеках. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Он стоял, склонившись над ней, не в силах сказать ни слова. Надя непонимающе осмотрелась по сторонам и нерешительно улыбнулась.
— Лёш, — проговорила она, протягивая к лицу снайпера ладонь. — Ты чего?
Снайпер рыдал в голос, прижимаясь к любимой всем телом, вдыхая аромат ее волос и не мог остановиться. В одно мгновение рухнула плотина, которой он отгородился от всех эмоций после ее смерти. Теперь все будет хорошо, она будет жива. Пальцы скользнули по ее шее, коснулись небольшой шишечки. Леший скосил глаза. В основании черепа у девушки находилась еле заметная родинка, размером с монету. Он не стал придавать ей значения, ведь это такая мелочь…
На острове все шло своим чередом. Стены, разрушенные при атаке бандой Кабана на анклав, были практически восстановлены, мост, ведущий на остров — отремонтирован, разрушенные и сожженные дома — восстановлены. Молодой парнишка прилежно трудился на общественном поле, с силой вгоняя лопату в землю, роя ямы для столбиков. К следующему лету анклав планировал завести несколько буренок, для которых и строился загон. Молчаливый, с отросшей челкой, он работал не покладая рук, чтобы отвлечься от мыслей о маме. Ее больше не было. Мужчина, который спас их, пропал. Лешего не было уже пару недель. Окончательно уйдя в себя после смерти Нади, он замкнулся, стал подолгу пропадать в лесах, оставив Сашку и старшую сестру на попечении бабушки. Она трудилась в теплицах, а Катька, старшая сестра, помогала взрослым закатывать бочки с соленьем в погреба невдалеке. Парнишка выдохнул и распрямился. Очередная лунка была готова. Скоро принесут столбы и придется закапывать ямы… Сашка любил работать, работа закаляла.
Внимание паренька привлекло движение на мосту. Он сдул челку, мешавшую обзору. Это был Леший. Он шел по совсем новым мосткам, а за ним… Мальчишка замер. Лопата упала на землю. Он всмотрелся и ахнул.
— Мама! — выкрикнул он, срываясь с места.
Катька недоуменно посмотрела на брата, печально вздохнув… «Опять померещилось», подумала она и помчалась брату наперерез.
— Мама! — кричал парнишка, мчась навстречу женщине, которая, разглядев ребенка, тоже кинулась к нему.
— Сашка! — донесся ее звонкий голос и тут Катька вздрогнула…
Это была она!.. Дети с удвоенной силой рванули навстречу к ней. Руки их наконец–то встретились, и семья слилась в одном объятии. Леший ласковым взглядом глядел на семейную идиллию, ощущая умиротворение на душе…

* * *

Сержант достиг верхнего этажа базы, рыча и пыхтя, откидывая в стороны насевших на него зараженных. Патроны закончились. Он уже почти выбрался из лифта, когда первые из них вцепились ему в ноги.
— Ах вы, твари! — гудел гигант, пинаясь наугад.
Наконец–то взобравшись на бетонный пол нулевого этажа, он схватил попавшуюся под руки железяку и с размаху долбанул ей, сбивая, словно кегли, сразу пятерых зараженных. Те, хрюкнув, сорвались обратно в черный зев лифтовой шахты.
Вынув из припрятанного за колонной рюкзака небольшой пульт с одной кнопкой, Кнехт уже было вдавил ее, чтобы инициировать подрыв запоров, удерживавших бетонную пробку над шахтой, но палец замер, едва коснувшись красного пластика…
В ангар ворвался отдаленный звук двигателей военных машин. Кнехт скинул гранатомет с плеча и, пробегая мимо черной пасти шахты, выпустил, не глядя вниз, несколько гранат, сбивая уже почти поднявшихся тварей. Подмога была уже совсем близко, а это означало, что взрывать запоры нет смысла, иначе как они вернутся, чтобы спасти ученых?..
Сержант рванул к дверям, чтобы подать сигнал группе спасения, и тут его словно что–то дернуло. Показалось, что сержанта кто–то окликнул. Он ясно услышал звонкий девичий голосок, доносившийся откуда–то из–за спины. Гигант замер, оглядевшись, сделал два нерешительных шага вперед, выйдя в освещенный тамбур. К ангару двигался БТР, с пулеметом на крыше. Оружие дернулось при виде гиганта, и через мгновение из его ствола сорвались росчерки трассеров. Если бы сержант не замешкался на секунду, то угодил бы точно под этот огненный шквал. В груди его зачесалось, словно сотни крупнокалиберных пуль действительно разорвали его тело. Ощущение было таким реальным, что гигант даже опустил взгляд на грудь, удостовериться, что дыр от ранений нет. Наваждение спасло его, не дав совершить ошибки. Сержант отделался лишь легким ранением руки, успев укрыться за створками.
— Полковник, падаль, — выдохнул он, зажав рану.
Выхватив из сумки, переброшенной через плечо, «ромашку» осколочных гранат, он быстро откинул барабан гранатомета, вставил заряды и, застегнув его обратно, нацелил оружие на броневик.
— Приятного аппетита, — оскалился он и шесть раз нажал на спуск…
Тяжело ступая по запачканным кровью полам подземной базы, вжав гашетку пулемета, он возвращался в подземный ад. Патроны к пулемету теперь были в избытке. Ему повезло: в подбитом БТРе нашлось два короба по 2.5 тысячи патронов к его оружию. Неистово хохоча, он продвигался вглубь базы, переступая через растерзанные тела зараженных, которые нескончаемым потоком перли на него.
Добравшись до места, где Ландскнехт оставил своего напарника, он тяжело вздохнул. Двери в комнату были выбиты. Вокруг лежали разорванные пополам тела, посеченные осколками от взрывов.
— Капитан! — ринулся гигант в дверной проем, встав на полотно поваленной двери.
В комнате было темно, но визор шлема исправно подсвечивал помещение ровным зеленым свечением. Батарейки к приборам он также отыскал в броневике, и теперь сержант мог видеть в кромешной тьме и без фонарей.
Небольшая комната была усеяна трупами зараженных, но тела капитана Кнехт так и не увидел. Внезапно под ногами что–то зашелестело, раздалось непонятно мычание. Великан тут же отскочил в сторону, отшвырнул обломок двери. Улыбка озарила его лицо. Раненый, но живой, его друг лежал на полу, матерясь и извиваясь всем телом.
— Чуть не раздавил, кабан! — бухтело тело, зажимая рукой дырку в панорамном стекле противогаза. — Ну, ты и тяжелый!..
— Кэээп, — прогудел Кнехт, сграбастав в объятия товарища.
Великан помог мужчине подняться. Тот отряхнулся. Сержант порылся в своем безразмерном рюкзаке и достал кусочек скотча. Кое–как им удалось, не нарушая герметичности костюма, заделать дырку и, пополнив капитану боезапас, они вновь начали спускаться, чтобы вывести на поверхность спрятавшихся ученых. Противогазов должно было теперь хватить на всех, и потому миссию можно было считать оконченной…

* * *

Город байкеров, после возвращения главных сил на базу, гудел, словно встревоженный улей. Лысому пришлось нанять целых два каравана, чтобы перевезти все добро, взятое с убитых тварей в долине. Неделю не покладая рук мотоциклисты, труп за трупом, потрошили мутантов, в итоге нагребя столько споранов, жемчуга и прочего полезного, что за неполный месяц стали самым богатым городом в регионе.
Стаб разросся, границы его расширились. Строились новые дома, в город потянулись люди. Лысый отказался от изоляции, сохранив при этом идейность. Они остались байкерами, но теперь с радостью принимали всех желающих.
Байкер неспешно хромал к центру города. Сегодня намечался крупный праздник. Целую неделю в центральном парке шли какие–то работы. Ходили слухи, что в город для этого привезли какого–то мужичка, который провалился в Улей не так давно. Мужичок оказался бесполезным, и так бы ему и сгнить попрошайкой где–то на окраинах, если бы не случай.
Лысый приехал в Изумрудный за новой партией рабочих и случайно поинтересовался, нету ли у них какого–нибудь скульптора. На это местный глава покачал головой, мол, нет, откуда… Но уже собравшись ехать домой, его взгляд привлек какой–то худой, оборванный, небритый и немытый мужик, который высекал из куска камня фигурку. Он зарабатывал спораны этим ремеслом и, надо было признать, что скульптурки оказались очень даже симпатичными. Тогда–то Лысый и поинтересовался его судьбой…
Оказалось, что мужичка звали то ли Захар, то ли Заруба, то ли Зазором, Целителем, или Целюлозой… Вроде бы нет, Зурабом. Точно, Зурабом звали мужика, а вот фамилия… Кабан точно не помнил, да и ни к чему это было. В общем, вышло, что скульптор этот провалился в Стикс вместе с полным автобусом каких–то шибко известных певцов и прочих деятелей искусства, которые были важными шишками в их мире. Нашел их отряд Косого. Полный автобус разодетых в яркие тряпки личностей, от вида которых тянуло опорожнить свой желудок в ближайшей канаве.
— Вы не видите, кто я!? — верещало непонятное женоподобное нечто с накаченными губами и завитыми локонами в узких белых брюках… — Вы обязаны срочно сопроводить меня обратно!.. Звезда в шоке!.. — шелестело существо гундосым голосом.
— Я обязан? — рассмеялся Косой…
По немому приказу Шустрый, самый младший из отряда Косого, в один прыжок подскочил к гламурному светскому льву и, ни слова не говоря, вломил ему прикладом по лицу, выбив деятелю сразу все передние зубы…
Знакомство местного бомонда с залетным оказалось не очень приятным для последнего. Быстро разъяснив, кто они теперь такие и что им стоит делать, Косой погнал пинками напомаженных певцов в ближайший город. Сдав новичков, получив за них полагающуюся оплату, Косой со своей бандой кутил почти неделю.
Когда Зураб понял, что в этом мире он никто и никак к нему не приспособлен, то быстро сник и скатился до уровня бомжа. Жалкие спораны, которые он получал за свои скульптурки, едва–едва помогали ему лечить споровое голодание, а тут… Незнакомый мужик с абсолютно лысым черепом предлагает ему сделать то, что он умеет. Когда Зураб приехал к мотоциклистам и увидел, с чем ему придется работать, мужика чуть не хватил инфаркт. Три грузовика чистого золота в слитках… Глаза скульптора полезли на лоб, а сердце зашлось так, что пришлось вызывать Кабана.
— Это ж золото! — шептал он Лысому, который непонимающе смотрел на высыпанные в бесформенную кучу слитки.
— Ну?! — нахмурил он лоб, почесав нос.
— Сколько его тут?!
— Не знаю, — пожал плечами Лысый, — тонн 30, 60, я не считал…
Скульптор при этих словах чуть вновь не упал в обморок, но Кабан был начеку.
— Слабый какой–то, — пожал плечами глава города.
— Это же зооооолото! — снова пропищал Зураб.
— И что!? Тут раз в три недели прилетает город с золотым запасом. Хочешь, иди, бери, хоть полные карманы набей, только что ты с ним тут делать будешь? Его есть нельзя, оно не стреляет… — Лысый вновь пожал плечами, — бесполезный металл, в общем. Ну, так что, сделаешь?..
— Сддддддделаю, — вытирая пот со лба пропищал скульптор.
Неделю он работал над самой важной в своей жизни скульптурой, скрытый непроглядным занавесом, под охраной четырех солдат, которые следили, чтобы никто не проник на площадку. И вот сегодня Лысый обещал показать народу то, что он придумал.
Площадь главного парка была заполнена народом до отказа. Сам же Лысый стоял с довольной рожей, готовясь сдернуть белое полотно, скрывавшее что–то громадное.
— Друзья! — начал он, прочистив горло. — Наш город вошел в новую стадию развития. Многие из вас с нами недавно, но те, кто жил тут еще месяц назад, и предположить не могли, через какой ад придется нам пройти. Однажды к нам пришли двое. Они попросили пристанища, а мы им отказали. Это была моя ошибка. Моя и больше ничья. Эти люди, несмотря на холодный прием, не бросили нас в беде, помогли отбиться от орды, а потом и от элиты, которая могла разрушить, превратить в пепел это место. Они ушли, — Лысый сделал паузу, осматривая горожан. — Они ушли, и когда им нужна была помощь… мы опоздали. Эти люди защищали чужой мир и чужих людей. Помогали, не задумываясь, и я хочу, — он схватился за тряпку, готовясь сдернуть ее, — чтобы память о их поступке была вечной!..
Рука дернула полотно, оно медленно скатилось вниз, открывая чудесную скульптуру. Кабан улыбнулся. Руки его издали робкий хлопок, который сперва нерешительно поддержал кто–то из толпы, а потом и вся толпа в едином порыве разразилась в аплодисментах.
Высокая, почти трехметровая скульптура была прекрасна. Отливая чистым золотом, она сверкала тысячей огней. В центре композиции стоял огромный человек с пулеметом в руках. Он смотрел на зрителя, широко, по–доброму улыбаясь. Справа от него стоял мужчина чуть ниже ростом, в накинутом на плечи маскировочном халате снайпера, с прижатой к груди снайперской винтовкой. Рядом с ним стояла девушка нереальной красоты, держа «снайпера» за руку, а слева от великана, пафосно приложив к плечу автомат, задрав ствол вверх, стоял мужчина в очках…
Конец. 

От автора 

Здравствуйте! Ну, как вам?.. Эй, тихо, тихо! Не нужно кидаться в меня тяжелыми предметами и выражаться тоже…
Ну, что ж поделать, герои — они же такие… Ходят по краю порою, как пел Павел Пламенев в своей песне. Каждый получает то, к чему идет. Сиди и не высовывайся и проживешь долгую жизнь… Долгую и скучную жизнь… Мои герои не такие. Они знают, на что идут, и готовы к концу, так что будьте готовы и вы… Ну а те, кто уж совсем разочарован, погодите сапогами бросаться, идти и писать: «Мать твою, автор, как так–то?!»… Есть еще эпилог, в котором я всегда готовлю кое–что интересненькое… Ну, такой уж у меня стиль. Моя супруга Лидия не любит читать меня из–за концовки. Говорит, что я мрачный. Мол, вот к героям привыкаешь, переживаешь, а в конце они у тебя всегда умирают… А вот и нет, а вот и не всегда, парочка–то выжила за всю историю, что я пишу, ведь… так что, не такой уж я и изверг.
«Ошибка улья» писалась специально для конкурса Артема Каменистого по вселенной Стикс. До этого конкурса я прочитал не одну книгу, но вот писать самому в этой вселенной было тяжело. Много факторов нужно было учесть, много информации, которая могла перепутаться и исказиться, потому прошу особо не ругаться. Я молодой автор, это моя всего лишь вторая законченная работа. Если кому–то интересно, то можете прочитать небольшую книжку–пролог «Дождь», в которой рассказывается история сержанта и «Леший», в котором, как не трудно догадаться, история Лешего. Вообще хронология книг примерно такая: события «Ошибки» происходят сразу после событий «Лешего» и «Ливня», но вот не задача. Сам «Ливень» еще не был закончен на момент, когда я узнал о конкурсе, и потому многие требуют с меня историю того, как же обычный школьный охранник превратился в такого гиганта, что произошло с Алисой… Все даже подогревает интерес к «Ливню», за который я сяду в ближайшее время, обещаю…
Многие читатели, кто следил за романом еще в черновиках, отмечали интересный «простой» стиль книги. В дальнейшем я, наверное, научусь писать более красивым языком, а пока так, в стиле комикса, когда герой или действие прорисованы более тщательно, чем весь окружающий мир. Кому–то понравится такой жанр, а кому–то нет. Всем не угодишь… Так вот, раз ты, дорогой читатель, добрался до этих строк. Значит, ты… ты — избранный, иди за белым кроликом Нео… Шучу. Хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что прошел со мной эту историю от начала до конца, нашел силы и время на прочтение этой книжки. Мне правда очень приятно. Ну а по поводу героев. Не печалься. Вспомним то, что Надя оказалась дома… Ведь это уже отличное событие… Не правда ли?.. Нет? Ну тогда читайте дальше, я вам там сладенького немного приберег. Не Спилберг ведь я, и не изверг. J
Скажу быстро только спасибо тем, кто помогал в работе над этой книжкой. В первую очередь, да–да! На этот раз в первую, скажу своей супруге Лидии. Она помогала мне, выслушивая идеи, читала и предлагала правку, замечая ошибки и нестыковки. Ольге Ильиничне: моей коллеге и тому, кто, как я уже не раз говорил, ограждает вас, читатели мои от того дохренилеарда ошибок, что я соверша ю, вычитывая и исправляя тексты. Спасибо Ольге, еще одной моей коллеге, которая также находила логические нестыковки по книге, ведь когда что–то хочется написать, а потом меняешь план на ходу, иногда забываешь, а писал ли вот про это, а вот про это? Она находила нестыковки и благодаря ей история кажется на много логичнее.

Николай Малунов, «Ошибка Улья», декабрь 2019 — февраль 2020 года.